Картер Браун
Эта вдова не плачет
Глава 1
Дверь домика, вернее, хижины мне открыл какой-то парень, по-видимому из младших чинов. Он выглядел весьма самоуверенно, хотя, судя по всему, и не обладал достаточным опытом. Я обратил внимание на его платиновые часы-браслет, которые, скорее всего, служили ему чем-то вроде талисмана от всех напастей. Он тихо спросил, чего я желаю, и выжидательно посмотрел на меня, явно надеясь, что я не знаю пароля и он сумеет захлопнуть дверь перед моим носом.
— Я Рик Холман, — сказал я. — Манни Крюгер назначил мне здесь встречу.
— Рик Холман? — переспросил он. Затем, повторив едва слышно пару раз мое имя, парень отошел в сторону.
— Да, сэр. Манни ждет вас.
Я поблагодарил.
— Это очень печальный день, — проговорил он. Судя по выражению его лица, можно было подумать, что Нью-Йорк только что растворился в облаках.
— Печальный для всех нас, — повторил парень и чуть посторонился.
Я прошел мимо него в хижину, никак не отреагировав на его заявление, потому что давно уяснил: никогда не задавать вопросов младшему персоналу в Голливуде, ибо все равно от них не услышишь вразумительного ответа. К тому же я намеревался поговорить со старшими чинами сам.
Эта маленькая хижина служила горным убежищем Манни Крюгера и использовалась для спортивных развлечений. Я ожидал, что из его спальни выпорхнет пара нагих звездочек, чтобы поприветствовать меня. Вместо этого получил удовольствие лицезреть Манни Крюгера, директора по рекламе “Стеллар продакшн”, и Джо Рейзера, представляющего эту же фирму.
Внешне оба эти человека являли собой прямую противоположность. Манни был тщедушным субъектом в больших очках с толстыми стеклами, Джо Рейзер был неимоверно грузен. Ему не хватало лишь тоги, чтобы окончательно походить на римского патриция, готового отправить на арену цирка очередного гладиатора.
Судя по выражению их лиц, я действовал на них как рвотный порошок.
— С вашей стороны было весьма любезно приехать сюда, Рик, — наконец сказал Манни.
— Разве? — Я снова взглянул на его кислую физиономию. — Вы справляете поминки?
— Значит, вы ничего не слышали, мистер Холман? — угрюмо произнес Рейзер. — Ллойд Карлайл мертв.
— Я даже не слышал, что он болел, — ответил я серьезно.
— Теперь уже все в прошлом, — прошептал Манни. — Он был последним из великих. И вот его больше нет. Голливуд станет другим. Сколько кинокартин, сколько главных ролей!.. Сорок, пятьдесят — кто может сосчитать?
Рейзер, вздохнув, потряс массивной головой. Его коротко подстриженная шевелюра заколыхалась, словно пшеничное поле.
— Это конец целой эпохи, мистер Холман! По всей вероятности, решил я, он имеет в виду, что Ллойд Карлайл был в Голливуде личностью уникальной. Он появился там в начале тридцатых уже известным актером с Бродвея и продолжил путь к звездным вершинам собственным трудом, в то время как большинство актеров отбирались специальными агентами, охотящимися за талантами, и приобретали известность уже в студии. Ему было около шестидесяти, а его частная жизнь стала настоящей легендой.
— Трагедия, — пробормотал Манни все в той же тональности.
— Как же это случилось? — спросил я.
— Автомобильная катастрофа примерно два часа назад, — объяснил Манни. — Всего в нескольких милях отсюда. На крутом повороте его машина вылетела с дороги, и он врезался в дерево. Руль сломался, ну а рулевая колонка проткнула Ллойда. Он, очевидно, умер мгновенно.
— Ужасно! — сказал я, ожидая продолжения.
— Он был величайшим актером и кинозвездой на протяжении трех десятилетий, мистер Холман. — Рейзер произнес это так, будто диктовал эпитафию на могильный камень. — Вся киноиндустрия ощутит последствия его гибели.
— Мы планируем достойно почтить его память, Рик, — заверил меня Манни хрипловатым голосом. — “Стеллар продакшн” организует пышные похороны. Возможно даже, самые грандиозные за все время существования фирмы...
"Пора бы им переходить в делу”, — подумал я, а вслух довольно холодно сказал:
— Вероятно, для этого я вам не потребуюсь. Джо Рейзер какое-то время придирчиво рассматривал меня, вертя пальцами незажженную сигарету.
— Наш разговор строго конфиденциален, мистер Холман, — сказал он наконец. — И именно по этой причине мы встретились здесь, а не в моем офисе. Вы пользуетесь репутацией человека, который регулирует проблемы Голливуда не только успешно, но и без ненужной огласки. Прежде чем увековечить память о Ллойде Карлайле в сердцах миллионов людей всего мира, необходимо обсудить некоторые немаловажные вопросы.
— Какие, например? — нетерпеливо спросил я.
— У него осталась вдова, — нерешительно заявил Манни. — А также любовница. Нам не хочется видеть ее на похоронах. В особенности нежелательно, чтобы она распустила язык о своей интимной жизни с покойным.
— Поэтому вы хотите, чтобы я попытался откупиться от нее? — прямо спросил я. Рейзер заморгал.
— Действуйте, как посчитаете нужным. Деньги не вопрос, мистер Холман. — Он откашлялся и продолжил:
— Фактически я даже и не хочу слышать о подробностях. Единственное, чего я желаю, — это чтобы она держала рот на замке в течение двенадцати последующих месяцев.
— Двенадцати месяцев? — Я на секунду задумался о названном сроке. Потом меня осенило. — У вас же есть его последняя картина, как говорится, готовая к употреблению. Но пока она еще не вышла на экраны. Вы хотите, выпустив ее в свет, преподнести прощальный дар обществу от погибшего актера. Естественно, при подобной рекламе картина станет супербоевиком. Верно?
— Случилось так, что эта картина на самом деле не просто наследство, но и величайшее из его творений, — сухо произнес Рейзер. — В данном случае мы думаем о самом Ллойде. Мы не хотим, чтобы его память очернила беспардонными “откровениями” эта грязная... — Он на мгновение замолчал и вопросительно посмотрел на Манни. — Вы согласны?
— На все сто процентов! Вы правы, мистер Рейзер, — поспешно откликнулся Манни, придав голосу особо искреннее звучание. — Дело обстоит именно так. Действуйте, как посчитаете нужным, мистер Холман. Студия оплатит счет. Только добейтесь, чтобы на протяжении года эта шлюха не раскрывала рта...
— О'кей, — кивнул я. — С первой задачей мы вроде бы разобрались. Но их две.
Манни снял очки в толстой роговой оправе и принялся энергично их протирать носовым платком. Заметив, как он скосил на меня близорукие глаза, я мысленно усмехнулся: если Манни Крюгер не может смотреть в глаза собеседнику, значит, он находится в предшоковом состоянии. Однако постепенно и во мне нарастало напряжение. Даже чирканье спичкой показалось мне неестественно громким, когда Рейзер закурил свою сигару.
— Речь идет о его третьей жене, Рик, — криво усмехнувшись, прервал наконец затянувшуюся паузу Манни.
— Той, что умерла? Пару лет назад, если не ошибаюсь, — спросил я. — Припоминаю, что я читал об этом в газетах.
— Вообще-то она не умерла... Манни вновь нацепил очки и заставил себя посмотреть, как я прореагирую на такое сообщение.
— Она покончила с собой, — закончил он.
— Да? Об этом не говорилось, — пожал я плечами.
— Мы молчали об этом прискорбном случае... — Он нервно поежился. — Она была мертва, так что это ничего уже не меняло. Но если бы правда просочилась, это могло повредить Ллойду. У нее был брат. Надо же было такому случиться, что именно он нашел ее и записку, которую она оставила.
— И он, конечно, присоединился к заговору молчания, — хмыкнул я. — Добровольно?
— Ему заплатили. Ллойд первого числа каждого месяца выплачивал ему кругленькую сумму.
— И вы не хотите, чтобы у этого брата появились опасения, что теперь, после гибели Ллойда, все выплаты прекратятся. Я должен заверить его, что студия и дальше будет платить ему ту же сумму?
— Во всяком случае, в течение года, — сказал Манни. — Но, разумеется, вам не нужно называть срок.
— Предпочтительно, чтобы вы не говорили с ним о “добром друге” и не произносили слово “студия”, — осторожно добавил Рейзер. — Тут имеется еще один нюанс, мистер Холман. Эта предсмертная записка — единственное доказательство, которым он сейчас располагает, и если случайно она попадет вам в руки, ну... — Его белоснежные зубы на мгновение блеснули. — Скажем так: вы получите дополнительное вознаграждение сверх обычной платы за услуги.
— Почему бы мне просто не перерезать ему горло? — буркнул я. — Это, несомненно, очень бы упростило ситуацию.
— Рик, прошу вас, не надо так шутить! — взмолился Манни. — В конце-то концов, речь идет всего лишь о бесстыжем шантажисте.
— Стоило мне войти сюда, как я с каждой минутой чувствую себя все бессовестнее, — возмутился я. — Очевидно, все дело в том, что я связан с бессовестным бизнесом! — Я внимательно посмотрел на Рейзера. — Вам это обойдется недешево!
