Записки сахалинского таёжника
Фоторассказы 2013. В отрогах Мицулёвского хребта. Реки Тиобут, Красноярка, Найба
Валерий Маслов
© Валерий Маслов, 2015
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
Когда разглядывал подробную топографическую карту юга Сахалина, мое внимание привлекли озёра в верховьях реки Тиобут. Давно привлекли, вот бы сходить туда, посмотреть таёжные озера, расположенные у водораздела! Слышал от одного бывалого товарища, проживающего в посёлке Пятиречье. Они в молодости пытались попасть на эти озёра, но не попали, не нашли озёра. С верховьев Тиобута попали в посёлок Синегорск.
Объяснение простое – в те перестроечные года достать более-менее подробную карту Сахалина – это конкретная проблема. Так что ребятишки пошли в тайгу по рассказам бывалых и тоже стали бывалыми.
В данное время на руках у Тимохи – топографическая карта пятисотметровка! В одном сантиметре пятьсот метров. Даже в век электроники, интернета, пятисотметровку тяжело достать. Можно скачать двухкилометровку, однокилометровку. Короче на руках у таёжника отличная карта, лучше не найдёшь. Знает по собственному опыту, пытался искать.
Года два тому назад скачал с интернета военные карты Сахалина, двухкилометровку. Был доволен, чуть ли не ура кричал. Потом принесли переснятые карты пятисотметровки. Качество было отвратительное, пришлось поработать, довести карты до ума. Надо иметь GPS навигатор, и никакая карта не нужна. Чего нет, того нет, навигатор больно дорого стоит.
Немного географии. Мицулёвский хребет – отрог Камышового хребта идет в южном направлении, забирая восточней, давая дорогу растущей реки Лютога. Так же как и хребет Шренка. Мицулёвский хребет южней Шренки, ниже. Насчёт характера, надо будет посмотреть, что это за Мицулёвский хребет. Хребет питает три бассейна. Скажем проще, с него берут воды самые большие реки юга острова: Найба, Сусуя и Лютога.
Река Тиобут – крупный, основной приток Лютоги, бежит с севера на юг. С другой стороны хребта бежит речка Красноярка, в Найбу впадает. С верховьев Тиабута гораздо легче попасть в притоки речки Сусуи и выйти в посёлок Синегорск.
Хребет назван в честь Михаила Мицуля, он поднимал сельское хозяйство на Соколином острове. Во времена каторги, народ называл остров Сахалин – Соколиным островом.
1
Четвертого октября таёжник дал старт. Погода не предвещает ничего хорошего – сильный ветер гоняет тучи. Скажем откровенно, плохая погода! Следовало бы дома сидеть. Тем более, ещё полностью не восстановился после маршрута Фирсово – Чехов. Ведь немолодой парниша – пятьдесят лет стукнуло. На четвёртый день снова в тайгу, бродить реки, махать сопки, отогреваться возле костра. Каждому свое или каждый с ума сходит по-своему! Он имеет здоровье неделями тащить рюкзак, бродить речки, махать сопки и греться у костра.
Погода не предвещает ничего хорошего, зато синоптики по интернету предвещают хорошую погоду на всю предстоящую неделю. Поверил синоптикам! Ну, а что сделаешь, ведь надо хоть кому-то верить, тяжело жить без веры!
Первый автобус на город Холмск поздно идёт. Отправились в восемь сорок утра. До посёлка Пятиречье доехали быстро, немногим больше часа, расстояние – семьдесят пять километров. Пятиречье относится к Холмскому району. Двадцать километров по отрогам Камышового хребта и портовый город Холмск, Татарский пролив.
В Пятиречье погода ещё хуже – дует сильней, тучи гуще, ниже, темней! Своим видом тучи говорят: вот сейчас раскроемся, мы тебе, турист, устроим, зальём! А может, засыпим. Холодно! В поселке сливаются три речки. Фрекена впадает в Чиапань, а та впадает в Лютогу. Тиабут в Лютогу впадает ниже, в сущности, сходятся две одинаковые речки. Почему тогда назвали посёлок Пятиречье, а не Трёхречье? В былые годы, в пору СССР, в Пятиречье был единственный на Сахалине совхоз, который выращивал клубнику!
В посёлке взял курс на север, ушёл с асфальта на грунтовку, повернул на юг. Потопал по старой автотрассе Холмск – Южно-Сахалинск. Здесь также когда-то шла железная дорога. После перестройки железка оказалась не рентабельной. Пустили на металлолом! Железная дорога была уникальной, шла через двадцать два туннеля. Сквозь отроги Камышового хребта и Мицулёвского хребта. Японских рук дело.
Туннели нужно было обогревать, охранять. А где взять на это денег молодой, в который раз свободной, но уже демократической России!
Прошёл по дороге с километр, мост. Речка бежит с севера на юг. На мосту нет названия реки. Зато на мосту десяток дорожных рабочих монтируют ограждения. Спросил название реки. Да, Тиобут. Показали дорогу, идущую вверх по реке. Пришлось вернуться на пригорок, повернуть на разбитую дорожку. Снова в горку.
Вес рюкзака около двадцати килограмм. В мешке всё то же самое, продуктов столько же, как и при первом осеннем маршруте. Только один кусок полиэтиленовой плёнки, но толще в два раза. Икры нет на тампоны, зато дождевые черви есть. Сахара немножко больше – сахар песок.
Дорога пошла вниз к реке. Что-то здесь не так. Карту посмотри. С собой карта с верховьями Тиобута, Красноярки, Малого Такого. Нет у таёжника личного цветного принтера. Приходится печатать по родственникам, знакомым. Был бы свой принтер, одних карт нес бы пару килограмм!
Год назад десять дней жил в Пятиречье, кету ловил на Чиопане. Местный товарищ говорил, что Лютога ниже, восточней. По идее, должен Лютогу пройти, Тиобут будет потом. Вернулся обратно. На том же мосту остановил мотоцикл Урал. Это речка Лютога, за мостом начинается посёлок Ожидаево. До Тиабута ещё пять километров и посёлок Чистоводное. Ну, дорожники, захотели отправить таёжника по ложному пути.
От посёлка Ожидаево остались одни дачи. Возле дороги разваливающиеся стены былого магазина. Много таких руин по старым автотрассам, они как памятники развитого социализма. Дорога пошла в гору. Вокруг всё в золоте. Негде взгляду уцепиться за елку.
Кругом берёза, берёза и береза, внизу сплошной бамбук, бамбук и бамбук! Зашёл на водораздел, дует – ужас. Временами сыпет мелкий град. Может, и холодно, таёжнику жарко. С двадцаткой в гору жарко будет и не таёжнику! Вид исключительный, красота. На востоке распадок реки Ожидаевки.
Внизу, вдалеке, юго-восточней, в широкой пойме, просматриваются два больших двухэтажных жилых дома, посёлок Чистоводное.
Также в разных местах видны стайки дачных домиков. И всё в золоте! Зелёные пяточки – это лиственница, она ещё не скоро станет золотой.
Жаль, солнышка нет. Все равно фотоаппаратом работал направо-налево.
По дороге спустился до деревянного моста. Река больше Лютоги. Здесь висит табличка – «р. Тиабут»!
В пятнадцати метрах ниже по течению возвышается железнодорожная насыпь, мост.
Скоро и его сдадут на металлолом, он не деревянный. Вернулся назад, поднялся на горку метров за сто от моста. Свернул на дорогу, идущую вдоль речки. С полкилометра прошёл верхом, спустился к воде. Костерок горит и больно сильно чадит! На таком огне уху не варят. Погодка явно не для пикника, к тому же пятница. Стоит иномарка, парень крутится возле чадящего костра. Два мелких пса-недоноска взяли Тимоху в оборот. Он как рявкнул, парень возле костра подпрыгнул, а собаки обмякли. Покурил, поговорил с металлистом, получил нужную информацию, больше получил ненужной информации, типичной дэзы!
Почему с металлистом поговорил? Метал, он обжигает изоляцию с медного провода. Неужели в Холмском районе медь осталась? Да не может такого быть, цветной метал – это вам не грибы! Правильно, такого быть не может. Нужно снова возвращать народное хозяйство, примерно лет пятьдесят коллективно хозяйничать! Потом снова лет двадцать собирай цветной метал, раскиданный народными хозяевами.
Изоляцию обжигает с нового провода и кабеля, скажем, с ворованного. Тащат с работы, как в былые советские времена. В былые советские времена никто с работы не таскал провода в большом количестве. Зачем они были нужны? Хватало более нужных, ходовых вещей, которые можно было унести с работы через родную заводскую проходную.
Металлист рассказал, что были времена – за смену вытаскивали по двадцать килограмм медного провода. Обматывали себя проводом, затем одевались. Килограмм меди стоит сто семьдесят пять рублей. Посчитайте, сколько навара выходило за смену. Да, будь хоть какая власть, русского мужика не исправишь. Мы так жили, живем и будем так же жить! Вот поэтому иностранные компании неохотно берут русских на работу.
