Карим Мустай
Радость нашего дома
Мустай Карим
Радость нашего дома
Перевод В. Осеевой
КУДА УЕХАЛА МАМА?
Есть ли у вас на душе что-нибудь такое, о чем вы обязательно хотели бы рассказать всем хорошим людям? Наверно, есть! И у меня есть. Сейчас я начну рассказывать.
Это случилось в нашем доме во время войны. Мой папа тогда вместе со всеми джигитами аула воевал на фронте, а мама работала в колхозе.
Как-то зимой моя мама попросила у председателя колхоза, дяди Якупа, легкие сани, запрягла лошадей и привезла в гости бабушку из аула Тимертау. Бабушка переночевала у нас, а утром мама стала собираться в дорогу. Человек не сушит сухарей, если ему недалеко ехать, а мама приготовила их целый мешок, да еще напекла разных вкусных лепешек. Потом связала какие-то вещи в узелки. Не будет же человек ни с того ни с сего связывать вещи в узелки!
Мне стало очень скучно, хотя никто еще не говорил, что мама уезжает.
- Вставай, Ямиль, вставай! - будит меня утром бабушка.- Смотри, какие вкусные лепешки испекла твоя мама.
Когда на столе что-нибудь вкусное, меня не надо долго упрашивать. Только это у нас редко бывает.
Я быстро умылся и сел на свое место за столом. Над большим самоваром поднимался пар.
Бабушка начала разливать чай. Мама все еще хлопотала у печки, а когда кончила свою работу, тоже присела к столу.
За окном было темно, только чуть-чуть белел снег. Почему же мы так рано пьем чай? Я сразу вспомнил о дорожных узелках и мешке с сухарями. Но мне все еще никто ничего не говорит.
После чая мама подзывает меня к себе и тихонько гладит по плечу:
- Сын мой, Ямиль! Я уезжаю в далекий город, а ты слушайся бабушку, хорошо?
- Хорошо, - отвечаю я и киваю головой, а из моих глаз катятся слезы. Я не могу удержать их, хотя уже раньше обо всем догадался.
Мама и бабушка как будто не замечают моих слез, и я, раза два шмыгнув носом, перестаю плакать.
- Будь осторожна, доченька, смотри вперед и оглядывайся назад, наставляет маму бабушка. - Недаром говорят: в дальнем пути человека надет сорок бед.
Мама не отвечает. Она снимает с вешалки свою шубу, берет теплую белую шаль и начинает одеваться. Бабушка подает ей вещевой мешок. Потом мы все трое садимся и долго молчим. Только бабушка что-то тихонько шепчет про себя.
Вдруг мама поднимается с места, обпимает сначала бабушку, потом меня и, прощаясь, говорит:
- Будьте живы-здоровы!
Мне становится очень жаль маму. На дворе темно и холодно. Сейчас зима, а мама отправляется в далекий путь!
Вот она, такая маленькая и тоненькая, быстро-быстро идет к двери. На пороге еще раз оборачивается, улыбается нам, говорит "до свиданья" и открывает дверь.
Вот она вышла во двор. Я слышу ее шаги, она ступит ногой - снег скрипит: скрип... скрип... скрип...
Вот открылись и закрылись ворота, Теперь уже снег скрипит на улице. Шаги удаляются, они делаются все тише, тише. Скрип... скрип...
Мы с бабушкой остаемся вдвоем и долго молчим. Потом я спрашиваю:
- Бабушка, что такое "сорок бед"? Бабушка вздыхает:
- Не знать бы тебе ни одной, сынок!
ГДЕ САБЛЯ БАТЫРА?
Мы живем вдвоем с бабушкой. Бабушка часто задумывается.
- Что же это нам нет ни письма, ни весточки? - говорит она.
Я уже не помню, сколько прошло ночей с тех пор, как уехала мама. За это время у нас случилось много нового: отелилась корова, а у черной рогатой овцы стало двое ягнят; один ягненок черный, другой - белый. В холод ные дни мы приносим ягнят в дом. Они еще очень глупенькие, ничего не понимают. То прижмутся к раскаленной железной печке и опалят шерсть, то прыгнут на высокий сундук и упадут на пол. Когда ягнята поедят и согреются, они играют и бегают по дому.
- Эх, скотинка милая, как радуется! - говорит бабушка.
Спицы останавливаются в ее руках, она смотрит из-под очков на ягнят и показывает мне на них глазами. Клубок шерсти скатывается с ее колен на пол. Бабушка вяжет варежки для тех, кто на фронте.
Я сижу на полу и прокладываю из лучинок мост между двумя валенками.
Бабушка снова начинает быстро-быстро вязать, а сама нет-нет да и взглянет на меня, приговаривая:
- Как радуются, как играют! И ягнятам весело, когда их двое. Вот если бы у тебя был брат или сестра, как было бы хорошо...
Я подбегаю к бабушке и прижимаюсь к ее плечу.
- У Фарита есть братишка, у Марата есть сестра, только у меня никого нет, - сейчас же жалуюсь я.
- А будь у тебя сестричка, ты любил бы ее? - спрашивает бабушка.
- О-о-очень бы любил! О-о-о! Если б у меня была сестричка!.. Я всегда носил бы ее на руках, ни разу не уронил бы. Как Марат!
Бабушка мягкой рукой гладит меня по голове. Мне хочется, чтоб она еще что-нибудь сказала, но она больше не говорит пи слова.
Я возвращаюсь к своему мостику. Но мостика уже нет. Ягнята, играя, рассыпали все лучинки. Ягнятам весело, их двое. А мне одному и играть не хочется. Если бы правда у меня была сестра! Я залезаю на сундук. Сестричка, о которой говорила бабушка, встает перед моими глазами как живая. Я так ясно ее вижу. Вначале она кажется очень маленькой, а немного погодя становится такой же, как сестренка Марата - Фагима. У нее рыжие волосы, а на красном платьице нарисованы кружочки, похожие на глаза нашего гуся.
Целый день я думаю только о сестренке.
Вечером ложусь в кровать и жду, когда бабушка коп-чит свою работу. Иногда так и засыпаю, не дождавшись, когда ляжет бабушка. Но сегодня я не могу уснуть. На дворе буран. Ветер ударяет в ставни, и они грохочут на весь дом.
И в такую пургу нет дома ни папы, ни мамы! Может быть, они гденибудь мерзнут... А сестричка моя? Мне кажется, будто она около папы и мамы...
Бабушка выливает воду из самовара, вытряхивает золу. Этим она всегда заканчивает свои дневные хлопоты. И вот уже погасила свет, ложится в свою постель, недалеко от меня. Я высовываю голову из-под теплого одеяла и тихонько прошу:
- Бабушка, бабусенька, расскажи сказку!
- Ты все еще не спишь, ночная птичка? - спрашивает она.
- Только одну сказку, бабуся, а потом я засну, - снова прошу я и уютно сворачиваюсь под одеялом.
В доме темно и тихо. Даже ветер на дворе как будто перестает выть. Бабушка начинает рассказывать. Ее голос становится глухим, мне кажется - он доносится откуда-то издалека... нет, не издалека, а из давнихдавних времен.
- В давние-давние времена, - говорит бабушка, - жил-был на свете батыр Тимербек. Однажды на его страну напал царь, у которого было змеиное туловище и двенадцать человеческих голов. Царь этот привел с собой несметное войско. Тимербек вместе со всеми джигитами ушел защищать свою страну. А дома у батыра Тимербека осталась красавица сестрица Гульнур с лицом как луна, с глазами как звезды.
Однажды Гульнур со своими подругами пришла за водой к озеру. Вдруг поднялась буря, закружился вихрь. Девушки разбежались и спрятались в камышах. Когда буря утихла, девушки вышли из камышей. Только Гульнур не вышла. Ее подруги обыскали все вокруг озера, искали Гульнур до вечера и не нашли. Так и не стало красавицы Гульнур, девушки с лицом как луна, с глазами как звезды.
Батыры-воины, прогнав царя со змеиным туловищем и двенадцатью человеческими головами, с радостью возвращались домой. Приехал домой и Тимербек. Но радость его сменилась горем. Не слезая со своего крылатого коня, батыр вложил в ножны саблю, которая могла одним взмахом достать врага за сорок верст, и поехал искать Гульнур.
Ехал батыр месяц, ехал год, семь морей переплыл, семь гор проехал.
В одной горной пещере повстречался Тимербеку седовласый старик.
"Здравствуй, дедушка! Какая судьба привела тебя в эти горы?" спросил батыр.
"Путнику - добрый путь! - приветствовал его старик. - Ты, джигит, кажется, спросил, какими путями я попал сюда? Я пришел той же дорогой, что и ты".
Тимербек слез с коня и сел на камень возле старика. Старик начал рассказывать:
"Когда я был таким же молодцом, как и ты, мою сестру похитил дракон. С тех пор я искал ее много лет и теперь наконец нашел. За этой горой есть железный дворец с золотой крышей. Там живет дракон. Но я состарился, одряхлел, и у меня уже не осталось силы, чтоб побороть дракона".
"Наверно, и моя сестра в этом дворце. Едем скорей! Как видно, у нас с тобой одно и то же несчастье", - сказал Тимербек и вскочил на своего коня.
"Будь терпелив, джигит, - ответил старик. - Я и сам в юности был известным батыром. Но к этому дракону нельзя близко подойти. Когда он видит приближающегося к его дворцу человека, то на сорок верст изрыгает из своей пасти огонь".
Выслушав рассказ, Тимербек вынул из ножен свою саблю, взмахнул ею и перед глазами старика от земли до неба сверкнула молния.
"Это сабля мести", - объяснил Тпмербек и рассказал старику о волшебном свойстве своей сабли.
И отправились они вдвоем в путь-дорогу. День идут, ночь идут. Наутро достигли батыры вершины высокой горы. Отсюда увидели они железный дворец. Его золотая крыша сверкала на солнце. А вокруг дворца все было черным-черно, земля превратилась в золу и уголь. Вдруг из дворца навстречу батырам с шумом вырвался огонь. Огонь все приближался и с каждой секундой увеличивался.
