Барбара Хэмбли
Призрачный Странник
Глава 1
То был Месяц Синих Ягод, в третий год двенадцатого цикла Звезды Древесной Кошки, на тысяча сорок втором обороте Колеса Вселенной, когда Голодные впервые начали появляться и исчезать в холмах Биндиго. Сначала они казались подобными детям или огромным обезьянам-бегунам, ибо были глупы и неумелы, но безвредны. Потом они стали ловить зверей и делать так, что звери тоже исчезали; они пытались ловить и людей, но люди убегали и прятались в селениях. Потом Голодные начали убивать людей, жарить и пожирать их плоть. Тогда охотники Биндиго и других селений, возле которых появлялись Голодные, стали убивать их и охотиться на них, как охотятся на корнегрызов и крикунов.
Лишь на пятый год двенадцатого цикла Кайлин Арксорас, патриарх [прим.: титул неясен] селения Биндиго и меммьетьеффы [термин неясен — непереводимо с языка пигминов] сумели приблизиться к Голодным, чтобы войти в их сны и обнаружить, что они, в своём роде, тоже были людьми.
Из «Песен пигминов», переводчик и составитель — доктор Х. Гордон, издательство Оксфордского Университета.
— Симпатичные зверюшки, правда?
Доктор Леонард Маккой, подбоченившись, разглядывал молчаливую толпу пигминов, чьи округлые плоскоголовые силуэты постепенно проявлялись в слабом сумеречном свете в конце каньона, где материализовалась группа высадки. Время от времени то один, то другой пигмин вытягивал гибкую шею, добавляя ещё фут-полтора к своему маленькому росту, чтобы взглянуть мерцающими серыми глазами поверх голов своих сородичей. Но по большей части они просто стояли и смотрели. Каждая пара костлявых трёхпалых рук сжимала по цветку; цветочные гирлянды обвивали узкие плечи пигминов и украшали длинные гривы их паутинно-тонких волос, и гроздья бледных венчиков будто плавали без всякой опоры в сгущающихся сумерках, источая нежный медвяный аромат, слишком острый по сравнению с еле различимым запахом плесени, исходившим от самих аборигенов.
— Смотри, чтобы они тебя не услышали, Боунс, — вполголоса одёрнул своего врача капитан Джеймс Кирк. — Они убили с десяток наших разведчиков и контактёров, пока мы не убедили их, что между нами и клингонами есть разница.
Маккой напустил на себя оскорблённый вид: сама мысль о том, что его можно перепутать с клингоном, казалась ему нелепой. Доктор Хелен Гордон, стоявшая позади них, негромко засмеялась.
— Я подозревала, что для них мы все покажемся одинаковыми.
— Да, — прозвучал тихий мужской голос из тени бочкоподобных, почти безлистных деревьев с толстыми ветвями, густой порослью покрывающих дно каньона. — Но в том смысле, в каком вы думаете.
Кирк быстро обернулся, застигнутый врасплох и недовольный собой. Планетарная группа контакта неоднократно убеждала их, что здесь нет никаких опасностей и численность десанта надо сократить до абсолютного минимума, и всё же он чувствовал себя слегка на взводе, не имея надёжной поддержки в лице службы безопасности. Глядя на вновь прибывших, он подумал, что должен был услышать их приближение заранее.
Они вышли из синей вечерней мглы на открытое место: двое вулканцев и аргелианин в истрёпанных до дыр комбинезонах цвета хаки. Их сопровождали с полдюжины пигминов, первый из которых был так стар, что его лилово-коричневая, лишённая волос кожа выцвела до пыльно-серого тона, и шрамы ритуальной татуировки выделялись на ней белёсыми завитками. Его глаза тоже казались выцветшими. Прозрачные, льдисто-серые, они светились мудростью и печалью, а кожа вокруг них и вокруг маленького твёрдого клюва была белой, и такой же цвет имели шелковистые пряди гривы, ниспадающие на сутулые узловатые плечи. Единственный из пигминов, он шёл с пустыми руками, хотя передвигался вперевалку на двух ногах, не используя для опоры одну из своих длинных рук, как это делали время от времени его соплеменники.
Невысокий, изящный вулканец — Кирк знал, что это доктор Шорак, антропсихолог, — выступил вперёд, обойдя белокожего пигмина и вручил по два цветка Кирку, Маккою, Гордон и двум остальным членам федеральной группы контакта.
— Возьмите по одному в каждую руку, — тихо подсказал он. — Здесь считается, что рука, держащая цветок, не может быть поднята для удара.
— А что будет, если я заткну его за ухо? — поинтересовался Маккой, вдохнув дурманно-сладкий запах маленького цветка. — Мне предложат руку и сердце?
Доктор Гордон лукаво улыбнулась.
— Если они этого не сделают, то сделаю я, — пообещала она, и Кирк не удержался от усмешки. В отличие от доктора Мэй Чу и доктора Номиаса Гзина, двух других представителей Федерального Ксенологического Института, Хелен не избегала чужого общества. Напротив, за две недели, проведённые на борту «Энтерпрайза», она удивительно легко сдружилась не только с Кирком, но и с большей частью экипажа. Кирк привык встречать её среди своих людей то в комнате отдыха, то в лабораториях, и ему становилось всё труднее представить корабль без неё — без её угловатой, тяжеловесной грации, без звука этого мягкого хрипловатого контральто и уверенности, что она будет где-то рядом, когда он сменится с вахты.
— Это Кайлин Арксорас, — сказал Шорак, — патриарх селения Биндиго и…
Он запнулся на долю секунды, словно хотел добавить ещё какой-то титул, но передумал. Вместо этого он осторожно, но твёрдо взял Кирка за руку, ловким движением зажав цветок между костлявыми пальцами, как это делали пигмины, и протянул другую руку Арксорасу.
— Вы разрешите ему заглянуть в ваши мысли? Это не слияние разумов, это только поверхностная связь, чтобы убедить его в ваших добрых намерениях. Если вы согласны, то, пожалуйста, закройте глаза, постарайтесь ни о чём не думать и сосчитайте от двадцати до одного.
Кирк заколебался: в нём говорила инстинктивная осторожность человека, который много лет имел дело с неизвестными явлениями и знал, какую опасность они могут таить в себе.
— А как он убедит меня в своих добрых намерениях?
Шорак на мгновение задумался. За восемнадцать месяцев работы в лесу он оброс густой бородой, а его длинные чёрные волосы были сплетены сзади в небольшую косу. Его лицо, слегка загоревшее под медово-жёлтыми лучами звезды Эльсидар Бета, было невероятно худым, и вся его фигура в одежде болотного цвета казалась пугающе тонкой, с резко выступающими суставами, словно он дошёл до крайней стадии истощения, хотя внешне был вполне здоров и бодр. Не считая этого, он выглядел в высшей степени опрятно — рукава опущены, брюки заправлены в голенища сапог, каждая пуговица застёгнута — чего нельзя было сказать о его жене докторе Л'джиан, ксеноантропологе, чей опыт и репутация приводили в трепет, а неописуемо растрёпанный вид — в недоумение, и о Тетасе с Аргелиуса, под закатанными рукавами которого Кирк мельком заметил причудливые рубцы пигминских татуировок. И та, и другой походили на Шорака неестественной худобой, вступавшей в противоречие с необъяснимо здоровым видом. Кирк также обратил внимание на то, что, в отличие от его научного офицера и всех прочих вулканцев, которых капитану доводилось встречать, Шорак не испытывал видимого неудобства от физического контакта с малознакомым человеком. Отметив в памяти эту странность, Кирк увидел, как сузил глаза Боунс Маккой — наполовину подозрительно, наполовину озадаченно.
— Даже если бы он сделал это, вы едва ли смогли бы его понять, — помолчав, ответил вулканец. — Вследствие некоторых природных особенностей местных хищников у пигминов развилась коммуникативная система, основанная на телепатии, которую мало кто из людей в состоянии понять или хотя бы воспринять. Вы вправе согласиться или отказаться — решение за вами.
В душе Кирка естественное предубеждение против неизвестных и в прошлом враждебных чужаков, наделённых даром воздействия на разум, боролось с врождённой склонностью делать первый шаг навстречу и с глубокой убеждённостью в том, что проявление доброжелательности в подавляющем большинстве случаев будет вознаграждено таким же дружелюбным жестом. Но в конечном итоге победило любопытство.
— Хорошо, — сказал он и закрыл глаза.
Сухие, как веточки, пальцы вулканца сжали его руку.
Двадцать, девятнадцать, восемнадцать…
Сказать, что он ничего не почувствовал, было бы не совсем верно, но он не смог бы описать словами, что именно чувствует. Если сравнивать с телесными ощущениями, это было примерно как стоять с закрытыми глазами, когда лошадь, фыркая, обнюхивает твою щёку.
…три, два, один.
Он открыл глаза и поморгал. Арксорас смотрел на него снизу вверх тем же печальным и пристальным серым взглядом.
— С'аси-бо, кап-и-тан, — с запинкой промолвил он, выговаривая слова настолько чётко, насколько ему позволяли твёрдый клюв и мягкий раздвоенный язык. Не так-то просто было понять его, но, тщательно прислушиваясь, Кирк смог разобрать невнятную речь. — Доблестного воина они выбрали своим патриархом, это племя, чьё селение плавает во мраке, как гнездо флендага в речном потоке.
