Лестер Дель Рей
Преданный, как собака
Сегодня в могущественнейшем городе умирает последний представитель рода людского. А мы, созданные Человеком, остаемся одни в зеленом и прекрасном мире, чтобы оплакивать и чтить память Людей, которые умели властвовать всеми и всем, кроме самих себя.
Я уже стар для нашего вида, но в моих жилах течет молодая кровь и я могу прожить еще долгие годы, если то, что сказал последний из Людей – правда. И этим я тоже обязан Человеку, подобно тому, как мы и Человекоподобные Обезьяны обязаны ему последней ступенью нашего развития. Мы, Человекоподобные Собаки, народ уже старый и давно связаны с Человеком. И все же, если бы не Роджер Стерн, может, и сегодня выли бы на Луну и вычесывали блох или лежали бы в руинах империи Человека, с тупым удивлением глядя на конец рода людского.
Есть древние свидетельства о собаках, которые могли нечетко произнести несколько слов, но лишь Хангор, любимец Роджера Стерна, сделал овладение человеческой речью целью и делом своей жизни. Операция горла и морды, облегчившая ему эту задачу, была относительно проста. Труднее оказалось найти других «говорящих» собак.
Однако Роджер нашел кроме Хангора еще пятерых, и так все началось. Определенный отбор и скрещивание, операции и обучение, пересадки желез и радиационные мутации – эти методы обеспечили постоянный прогресс. Поначалу проблемой было отсутствие денег, но вскоре его подопечные привлекли всеобщее внимание и стали высоко цениться.
За свою жизнь он превратил начальную шестерку в тысячи особей и вывел двадцать поколений собак. Очередное поколение появлялось тогда каждые три года. Он видел, как его небольшая псарня во дворе разрастается в крупный институт с сотней учеников и последователей, и убедился, что мир с нетерпением ждет его успеха. И прежде всего за это короткое время он успел увидеть, как виляние хвостом сменяется речью.
Его деятельность продолжили другие. Через две тысячи лет мы заняли уже такое положение рядом с Человеком, что сам Роджер Стерн не поверил бы этому. У нас были свои школы, дома, работа и собственное общество. И даже независимость, когда мы того хотели. Продолжительность нашей жизни выросла с четырнадцати до пятидесяти и более лет.
Человек тоже многого достиг. Он уже почти дотянулся до звезд. Пустынная Луна принадлежала ему уже много веков, его привлекали Марс и Венера, куда он добирался дважды, но пока не возвращался. Но и это было лишь вопросом времени. Можно сказать, что Человек почти овладел Вселенной.
Но не самим собой. Много раз в прошлом он сворачивал с пути прогресса на дорогу убийства своих братьев. И это повторилось – он вновь начал борьбу с самим собой. Города рассыпались в пыль, равнины на юге вновь превратились в пустыни. Чикаго накрыл саван зеленоватого тумана, который убивал медленно, так что Люди успели перед смертью бежать из города, предоставив его самому себе. Зеленоватый туман висел еще много дней, месяцев и лет – долго после того, как Человек исчез с поверхности Земли.
Я тоже участвовал в той войне, бомбардируя с самолета, построенного для нашей нации, города Империи Восходящего Солнца. Я сбрасывал маленькие атомные бомбы на дома, земледельческие хозяйства и все прочее, принадлежащее Человеку, сделавшему мою расу тем, чем она была. Но мои Люди велели мне сражаться.
Каким-то образом мне удалось уцелеть. Сразу после последней Великой Атаки, когда половина человечества была мертва, я собрал своих товарищей и мы отправились на север с горсткой наших Людей, искавших там укрытие от войны. Из сделанного руками Людей остались только три города – окутанные зеленым туманом и непригодные для жизни. Люди собирались вокруг костров, прятались по лесам, охотились небольшими стаями. А ведь прошел всего год с начала войны.
Какое-то время Люди и мы жили в согласии, планируя отстроить то, что осталось, когда война кончится. Но потом пришла Болезнь. Полученная сыворотка оказалась непригодной, и Болезнь становилась все страшнее. Она разливалась по суше и морю, хватая своими когтями Человека, вызвавшего ее к жизни, и убивая его. Подобно большой дозе стрихнина она несла смерть в судорогах и рвоте.
Люди ненадолго объединились против эпидемии, но не смогли с нею справиться. Она все расширялась и добралась даже до нашего небольшого поселка на севере. С грустью смотрел я, как она атакует и сводит в могилу окружавших меня Людей. А потом мы, Человекоподобные Собаки, остались одни среди руин мира, из которого исчез Человек. Целыми неделями передавали мы сигналы по радио, которое научились обслуживать, но ответа не было, и мы поняли, что Люди вымерли.
Мы были бессильны. Как в былые времена, нам приходилось шарить повсюду в поисках пропитания; кроме того, мы возделывали поля, насколько позволяли наши слегка модифицированные передние лапы. Но бесплодная земля севера не подходила для нас.
Я собрал наши разрозненные племена, и начался долгий поход на юг. Мы шли от одного времени года до другого, останавливаясь весной, чтобы засеять поля, и охотясь осенью. Когда сани рассыпались от старости и починить их не удалось, мы стали двигаться вперед еще медленнее. Иногда мы натыкались на меньшие группы наших. Большинство вновь одичало, и этих мы присоединяли к себе силой. Шаг за шагом, становясь все сильнее, шли мы на юг. Мы искали Людей; пятьдесят тысяч лет собаки жили с Людьми и для Людей, и мы не знали другой жизни.
Посреди пустыни – когда-то там был штат Вашингтон – мы встретили группу наших братьев, которые не вернулись к закону клыков и когтей. У них были лошади и простая упряжь, и даже машины, приспособленные для собак. Мы остались с ними, выбрали правительство и построили временный город.
Из-за отсутствия рук нам приходилось пользоваться малопригодными для этого лапами и зубами, но мы создали себе подобие безопасного пристанища и даже достали немного книг, чтобы учить по ним молодежь.
Однако потом в долину прибыл еще один клан, направлявшийся на запад, и сообщил нам, что вроде бы одно из наших племен осело на востоке, в огромном городе, полном больших домов и лежащем над озером. Я догадался, что речь идет о Чикаго. О зеленом тумане они ничего не слышали, знали только, что жизнь там возможна.
В ту ночь, сидя вокруг костра, мы пришли к выводу, что если город годится для жизни, то там есть и спроектированные для нас дома и машины. А может, даже Люди, что дало бы нам шанс воспитать наших детей так, как положено. Много недель готовились мы к долгому переходу до Чикаго, погрузили наши запасы на примитивные возы, запрягли в них наших животных и начали путешествие на восток.
Уже приближалась зима, когда мы стали лагерем под городом, по-прежнему могучим и величественным. Хотя он простоял покинутым шестьдесят лет, не видно было следов разрушений; фонтаны в западном районе продолжали действовать, питаемые автоматическими насосами.
Мы подкрались к жившим там в темноте и тишине. Они жили на большой площади, покрытой нечистотами, и мы заметили, что от цивилизации у них не осталось даже огня. Схватка была кровавой, яростной и беспощадной. Впрочем, они уже обленились в безопасных стенах человеческого города, да и клан был не так велик, как нам сказали. К утру остались только убитые и захваченные в плен, которых мы собирались потом обучить. Древний город был наш, зеленый туман наконец-то ушел после стольких лет.
Теперь у нас было множество всякого добра, фабрики продуктов, которые я умел обслуживать, машины, которые Человек приспособил к нашим потребностям, дома, в которых мы могли жить, энергия из атомного ядра, которую можно было освободить щелчком выключателя. Даже без рук мы могли жить здесь с удобствами и в безопасности многие века. Может, наконец теперь сбудется моя мечта о приспособлении наших лап к инструментам и работе Человека, даже если нигде не удастся найти Людей.
Мы почистили город и поселились в южном районе, предназначенном для нашего общества. С помощью нескольких старших коллег, отцы которых воспитывались в духе, установленном Человеком, я ввел новые порядки и запустил большие машины, дающие воду и свет. Мы вернулись к спокойной жизни.
И вдруг через несколько месяцев один из моих заместителей привел ко мне Пауля Кеньона. Человека, настоящего Человека после столь долгого перерыва! Он улыбнулся, а я жестом удалил своих товарищей из комнаты.
– Я заметил свет, – объяснил он, – и сначала подумал, что вернулись какие-то люди, хоть это и невозможно. Однако у цивилизации еще есть продолжатели, поэтому я попросил одного из вас отвести меня к вождям. Приветствую от имени того, что осталось от человечества.
– Приветствую, – выдавил я. Это было как возвращение богов. Мне не хватало дыхания, на меня сошел великий покой и умиротворение. – Приветствую, и пусть тебя благословит наш Бог. Я уже потерял надежду увидеть когда-нибудь Человека.
