Джеймс Сваллоу
Багровая ночь
Ужасающая вонь канализации скрутила бы тошнотой желудок обычного человека. Это был крепкий, омерзительный коктейль из гнили, застоявшейся воды и смрада длительного разложения.
Тарик поднялся с четверенек там, где соскользнул в медлительные объятья потока сточных вод и выплюнул забившую рот дрянь. Комок с мокрым шлепком ударился в кирпичи плотных стен туннеля коллектора; что-то маленькое и хитиновое, жук-падальщик, которого он чуть не проглотил, стремительно убежал. Он посмотрел назад, в полумрак, поглощавший даже самые слабые металлические отблески его брони - его наплечники и пластины доспеха валялись где-то в четверти лиги позади, у входа в туннель.
Тарик стряхнул маслянистые остатки дерьма и поднялся настолько, насколько позволял туннель. Его тело заполнило все пространство канала, плечами он задевал кирпичи, приходилось неудобно сгибать шею. Чтоб протиснуться в узкий проход, он согнул колени, это все, что мог сделать космодесантник, чтоб поместиться там. Если бы он до сих пор был облачен в керамитовую броню, после пары шагов его бы заклинило в проходе, словно патрон в стволе. За годы службы Золотому Трону, Тарик потерял счет заблудшим мирам, на которые он обрушивался именем Императора, неся с собой свирепость и холодную ярость Орлов Обреченности, и если бы его капитан пожелал, он бы отважился драться и голым. Зубами и когтями, если бы был такой приказ.
Он сплюнул, успокоил дыхание, и, мгновенно сконцентрировавшись, вслушался. За капелью и брызгами падающей воды, за медленным плеском течения слышались голоса: слабый звук, который кто-то, без улучшенных чувств Адептус Астартес мог бы упустить. Дуновение зловонного воздуха донесло до него бормотание. Голоса были неясными, эфемерными, но в них слышался ужас. Тарик кивнул сам себе. Теперь он был близок.
Сжимая болт пистолет его суставы побелели от напряжения, твердые грани и вес оружия в его руке были приятными и успокаивающими. Выставив перед собой короткое дуло, он двинулся вперед, от его ритмичной поступи расходились круги, в которых отражалось слабое свечение органических биолюминов, расположившихся на потолке туннеля. Пока Тарик шел, он напрягал слух, пытаясь поймать звуки своей цели, какой-нибудь случайный шум, который мог бы выдать позицию и предупредить его, но кроме жалкого плача жертв, он ничего не слышал. Не важно, сказал сам себе десантник, по-другому не выбраться из этого воняющего лабиринта. Он там.
После еще сотни шагов, туннель внезапно раздулся в круглый атриум, открытый огромный зал заливало из десятка каналов, каждый из которых, в отличие от этого, был перекрыт тяжелой железной решеткой. Тарик мгновенно осмотрел их, ни одна из них не была взломана. Как он и планировал, враг был пойман в своей норе и попался в западню. Тарик на мгновение замешкался, пробуя на вкус тошнотворный воздух. В этой почти абсолютной темноте внизу, даже его напрягшиеся сверхчеловеческие глаза видели не более чем грубые очертания, а его обоняние было забито зловонием канализации. Шипя от усилия, Тарик выпрыгнул из канала и приземлился на пол зала, семью метрами ниже, всплеск его падения поднял мутную волну. Звук стонов, которые он слышал, подскочил на октаву. В центре зала он увидел гротескную выставку из квадратных клеток с людьми, беспорядочно сваленных друга на друга. Крошечная вспышка детских воспоминаний промелькнула в памяти Тарика: скопление строительных блоков, шатающаяся башня, построенная маленькими ручонками, возносится к небесам.
В ту же секунду, из-под жижи глубиной по колено, появился противник, своей массивной фигурой разорвав жидкость ливнем вонючих брызг. С невероятной скоростью Тарик отреагировал, болт пистолет развернулся к цели, дуло мелькнуло в темноте. Палец Десантника нажал на спусковой крючок и снаряды с воем вылетели из ствола, нацеленные в грудь существа - бесполезно и безрезультатно пролетали мимо него, искрами рикошетя от стен.
Тарик уклонился, когда тяжелый боёк массивного молота прогудел по воздуху. Опоздав на долю секунды, он осознал, что удар не был нацелен в голову, дуговая траектория молота резко опустилась и точно попала ему в предплечье. Удар вышиб пистолет из руки, и он исчез, с глухим всплеском тьма поглотила его. Враг усилил атаку, воодушевленный тем, что разоружил космодесантника, вращая молотом для сокрушительного удара. Когда молот уже приближался, Орел Обреченности заметил блеск длинной, серебряной иглы, выступающей из другой руки своего противника. Тарик позволил ему приблизиться, позволил оттеснить себя назад к стене. Отступая, он не поврежденной рукой вытянул металлический цилиндр из ремней на запястье. Сознательно заставив оптические нервы сократиться, он большим пальцем вдавил штифт на другом конце цилиндра. С огромной яростью сверхновой, детонировала вспышка света, возникшая из сигнальной ракеты, наполнив зал дрожащим, актиническим светом. Те, кто были в клетках, закричали, их лица замерли в холодном белом свете. Глаза Тарика сфокусировались быстрее противника, в освещении сигнальной ракеты врага наконец-то можно было полностью рассмотреть.
Он стоял на метр выше, облаченный в саван покрытой ржавчиной брони, широко расставленные ноги твердо врезались в бурлящий поток, огромные, бронированные кулаки были резко подняты в попытке защитить голову в шлеме, с темными глазницами и свирепой ухмылкой дыхательной решетки. За исключением темно-красного оттенка, она действительно была вдвое больше оставленной у входа в туннель брони Тарика, и с ее нагрудника на него пристально смотрел двуглавый орел Империума человечества.
БРАТ-СЕРЖАНТ Тарик первый раз увидел планету Меррон, когда "Громовой ястреб" сделал резкий вираж к порту. Судно летело к космопорту на посадку - для бесплодного пустынного мира он был единственной связью с огромной галактикой - и мерронский беспорядочный, оранжевый рельеф предстал перед космодесантником. Он окинул его опытным взглядом: там был только один огромный город, к которому они летели, и насколько далеко простирался взгляд Тарика, остальные земли представляли собой не более чем огромную паутину красных утесов.
- Открытая добыча руды, - произнес голос рядом с ним, - Меррон богата иридием.
- В самом деле? - Мягко ответил Тарик. - Спасибо что сказал, Брат Корик. Я проигнорировал этим утром брифинг капитана Консульта и, конечно же, ничего об этом не знаю.
Он повернулся, чтоб спокойно и пристально посмотреть на Корика. Молодой десантник заморгал.
- О, простите меня, сержант. Я не подразумевал, что вы плохо информированы о нашем новом расположении гарнизона...
Тарик отмахнулся от извинений.
- Тебе не нужно доказывать свое рвение, пересказывая слова капитана, парень. Совершенно достаточно того, что ты их просто запомнил.
- Милорд, - осторожно начал Корик. Сержант позволил себе немного улыбнуться.
- Ты готов бросить вызов новому миру и это хорошо тебя характеризует, Корик. Именно поэтому тебя так быстро повысили твой статус послушника до боевого брата...
но это не то место, где нас ожидает битва. На Мерроне только временный гарнизон, где мы перевооружаемся и зализываем раны, и заодно присматриваем за шахтами Императора.
- Но если это так, почему бы не использовать для охраны Имперскую Гвардию? Разве мы не будем полезнее где-то еще?
В голосе молодого воина слышались нотки уязвленной гордости.
- Простых людей? Ха! Иридий привлекает жадных, слабых духом, как свеча мотыльков.
Мы не ждем от простых людей, что они выстоят на страже и не ожидаем, что они отразят любой набег проклятых варпом предателей, которые охотятся за богатствами Империума.
"Громовой ястреб" загрохотал в турбулентности, и Тарик резко тряхнул головой.
- Нет, только Адептус Астартес могут по-настоящему поставить свой долг выше низменных желаний.
Разочарование на лице Корика было явным, как божий день, и Тарик отмахнулся.
- Не бойся, парень. Если Проклятые вернутся в этот мир, как они делали раньше, нас очень скоро будет ждать битва.
Молодой Десантник выглядел удрученным и Тарик некоторое время наблюдал за ним.
Такой молодой, такой необстрелянный, подумал он, разве я когда-то был таким же? Он не преувеличивал, когда хвалил Корика за штифт полноценного бойца Орлов Обреченности, но до сих пор Тарик сожалел, что такое повышение стало необходимым.
На ледяном астероиде Крипт его рота встретилась с превосходящими силами проклятых космодесантников-предателей и потеряла почти четверть личного состава. Хотя враг и был разбит, их кровавую жатву нужно было заменить новыми солдатами, и из отделений скаутов были набраны новые братья. Под непосредственное командование Тарика, из множества только оперившихся Орлов Обреченности, попали Корик, Брат Микил и Брат Петий. Тарик позволил себе вспомнить павших товарищей; они все-таки встретили свою смерть на безвоздушных равнинах Крипта и охотно ушли к Нему с кровью нечестивых на своих руках. Сержант добыл личную реликвию с поля брани, разбитый клинок цепного меча теперь был памятником одному из его братьев. Тарик надеялся, что когда придет его время, Император дарует ему такой же безупречный конец.
