Петров Михаил
Смерть догоняет смерть
МИХАИЛ ПЕТРОВ
СМЕРТЬ ДОГОНЯЕТ СМЕРТЬ
В повести "Смерть догоняет смерть" в охоту за драгоценностями, украденными у знаменитого ювелира, вступает маньяк-людоед. Сыщик Гончаров втянут в замкнутый круг чудовищных преступлений, где либо убиваешь ты либо тебя...
Часть первая
Паутинно-матовая лампочка слегка освещала грязь подъезда. Втиснутый между стеной и батареей отопления, отчаянно вопил, требуя освобождения и заботы, тигровой масти котенок.
Промозглый мартовский вечер, грязь и лужи, по которым я шлепал больше часа, не располагали к милосердию. А мокрые ноги да только что состоявшийся разговор с предполагаемым тестем - и подавно.
- Тебя где черти носят? Весь день не могу дозвониться, - из открывшейся двери первого этажа высунулся Юрка, бывший коллега. - Где был?
- У тещи на блинах, - вытаскивая котенка, недовольно буркнул я. - Чего тебе?
- Дело есть, сейчас к тебе поднимусь!
- Не надо!
- Надо, Костя, надо!
- Тогда через час. Душ горячий сначала приму.
Но первым все-таки вымыл котенка. Мокрый, вымазанный шампунем, он стал похожим на крысу. Завернув его в полотенце, помылся наконец сам, возмущаясь гнусным поведением Ленки и ее папаши. Я был приглашен к ним в гости на обед, и вначале все шло хорошо. Ели блины, причем с икрой, запивая этот буржуазный пережиток хорошим коньяком. После кофе в десятый раз смотрели "Бриллиантовую руку", в общем, все было "отлично, Константин". Но потом Ленкин отец предложил устроить нам свадьбу и стал планировать совместную жизнь своей дочери со мной. Ленка при этом согласно, скромно и кротко кивала головкой. Я не был готов к такой решительной атаке, растерялся, неловко высказал отцу несколько замечаний насчет ее характера. Семейка взбеленилась, меня выкинули вон.
Теперь я сидел в компании полуобсохшего котенка и мечтал о чашечке горячего чая.
Голодный котишка, робко вонзая остренькие коготки в мою голень, просил есть.
Я продемонстрировал ему мою несостоятельность, открыв пустую пасть холодильника, но котенку это было непонятно. Раз и навсегда почувствовав во мне спасителя, а значит - хозяина и кормильца, он требовал, пищал, выпрашивал еду.
- Да чтоб тебя, тигр чертов! Сидел бы себе за батареей, тварь Божья, а я бы горя не знал.
- Мя-а-а, мя-а-а, - не соглашался эгоистичный кот.
- Не ори, сейчас что-нибудь куплю. Прямо поверх майки я натянул пуховик и отправился в еще работающее кафе.
- Ты куда? Опять исчезаешь? - на втором этаже путь мне преградил Юрка.
- За колбасой! Не было у бабы хлопот...
- Поворачивай, у меня с собой джентльменский набор. - Для пущей убедительности он потряс перед моим носом пухлым пакетом.
- Чего это вдруг? - провожая непрошеного гостя на кухню, поинтересовался я. - И как это тебя твоя "кобра" ко мне выпустила?
- По делу, Кот, по делу. - Довольно ухмыляясь, он выложил огурчики, сало, шпроты, кусок запеченного мяса и в итоге торжественно извлек бутылку. - Сейчас по маленькой, потом расскажу.
- Не пью и вам не советую, - на всякий случай произнес я.
- Что слышу, Гончаров? - Юрка молитвенно сложил руки. - Господи, не допусти второго потопа!
- Пошутил, - выставляя лафитники, успокоил я. - Открывай свое зелье!
Котенок, урча, давился беконом, а мы хрустели солеными огурцами и высохшими хлебными корками.
- Еще по одной? - Мой гость с готовностью потянулся к спирту.
- Нет, сначала повествуй!
- В общем... Ну... словом, тебя шеф хочет взять назад на работу.
- Не понял...
Я растерялся. Чего-чего, но подобного не ожидал. Пару лет назад шеф вытурил меня из органов чуть ли не с позором, а теперь... Закурив сигарету, очистив легкие от дыма, а язык - от табачных крошек, я внимательно посмотрел на Юрку.
- Значит, вот что, передай своему Артемову - пусть идет сам знает куда, ферштейн?
- Какой Артемов? Костя, Артемова уже месяц назад на заслуженный отдых отправили. Ты бы видел, как он сопротивлялся, - цирк! Теперь у нас новый начальник - полковник Ефимов.
- Кто такой? Почему не знаю?
- Его толком никто не знает. Вынырнул откуда-то из Азии, и сразу в кресло. Вроде мужик ничего.
- Все они сперва ничего. А потом, оказывается, ничего... не стоят.
- Одним словом, ждет тебя завтра к двенадцати, так назначил. Там сам увидишь, оценишь, решишь.
- Ого! "Назначил", а может, уже и приказал? Нет, Юрик-Ёрик, никуда я не пойду. Жми ему ручки и передавай сердечный привет с наилучшими пожеланиями.
- Да не дури ты, Кот! Пора...
- Все, Юра, переходим к другой теме.
- Как знаешь.
Еще около часа мы болтали, предаваясь воспоминаниям и спирту. Потом долго определяли пол приобретенного мною домашнего животного. В конце концов решив, что это кошка, нарекли ее Марией. Выпив за крещение, Юрка поплелся к любимой супруге, а я, обняв дорогую находку, не раздеваясь, завалился спать.
* * *
Где-то в Каракумах под нещадно палящим солнцем меня пытали. Привязанный к столбу, я был беспомощен. Полуденный зной убивал жестоко и неотвратимо. Голова, стиснутая раскаленным обручем, казалось, вот-вот лопнет. Во мне не осталось ни капли влаги. Гортань и язык были в шершавом горячем песке. Я просил пить, а вокруг стояли знакомые и незнакомые люди. Один из них - главный палач, Ленкин отец, - измывался изощреннее остальных. В его руках в хрустальном бокале плескалась, играла холодная вода. Я тянулся к ней и молил:
- Пить! Пить! Пить!
- На том свете напьешься, сволочь, - мерзко хохотал он, - дадут тебе ковш смолы твои братья дьяволы и ублюдки.
- Воды, воды!
- Женись на Елене, тогда дам напиться. Много, целое ведро, - улыбался гнусный
тесть.
- Я умираю, старец, сжалься! - еле слышно шептали мои кровоточащие губы.
- Женись на дочери, потаскун! Грех прелюбодейства искупишь и воды напьешься.
- Согласен. Воды, - наконец сдался я.
Старец приблизил к моим губам огромный запотевший стакан. Я жадно глотнул. Но что это? Вместо живительной влаги в гортань посыпался все тот же раскаленный песок.
- Изверг! - прошептал я, а он захохотал как-то хрипло и длинно, подобно дверному звонку.
Наконец до меня дошло, что в дверь действительно кто-то настойчиво трезвонит. Я резко вскочил и тут же растянулся, поскользнувшись на кошачьем дерьме. Громко поминая весь кошачий род и собственную глупость, я доковылял до двери и осведомился, какого черта и за каким хреном кого-то принесло в такую рань.
- Извините, ради Бога, мне хотелось бы видеть Константина Ивановича Гончарова, - ответил чуть нараспев приятный баритон. - Может, неверно попал?
- Верно, верно, только скверно, - впуская незнакомца, проворчал я.
- Почему же скверно?
- В дерьмо вляпался.
- Значит, мы братья по несчастью. Я попал туда же.
- Ко мне только такие и приходят. Идите в комнату, я сейчас переоденусь. Воняет невозможно. Вчера котенка подобрал...
Гость кивнул. Он был красив и изыскан. Седеющие пышные, аккуратно подстриженные волосы, зачесанные в то же время с легкой небрежностью, придавали элегантный вид. Дорогая, но неброская одежда сидела легко и свободно. Черты лица и манеры напоминали теперь уже окончательно вымерших, истинных аристократов прошлого века. Возможно, его предки таковыми и были. Во всяком случае, на это указывал массивный золотой перстень с вензелем, явно старинной работы.
- Вы уж нас пардоньте. - Веником в совок я сгреб кошачий кал, при этом едва сдерживая тошноту.
- Не беспокойтесь, ради Бога, в конце концов, это не ваша вина. Можно я форточку открою?
- Будьте любезны.
Я протер пол и для окончательного устранения специфического запаха облил комнату дезодорантом. После чего скрылся в ванной, побрился, умылся и отчаянно выдраил зубы. С помятой рожей, но благоухающий, как Нарцисс, вернулся к гостю и осведомился:
- Чем могу быть полезен? Да вы садитесь...
- Благодарю вас, но, может, все-таки перейдем на кухню?
- Как вам угодно. Только там мы вчера... Ну...
- Я знаю.
- Вот как? - Мое хорошее отношение к нему несколько поубавилось. - И откуда? Кстати, кто вы такой?
- Вартан Саркисович Оганян.
- Ну и какого хрена Вартан Саркисович Оганян приперся ко мне в восемь утра и делает неприличные намеки?
- Дело все в том, что... что...
- Да что вы, в конце концов, как девушка перед тем, как впервые. - Я убрал со стола следы вчерашнего пира и вылил в стакан остатки спирта.
- Не надо, не пейте эту гадость!
- А это уж мне решать, любезный.
- Если так хотите, то уж лучше вот это... - Из нагрудного карман он извлек плоскую бутылку армянского коньяка.
- Не стоит, обойдемся своими средствами!
- Да вы не беспокойтесь, он настоящий, еще десятилетней давности, времен застоя.
- А я и не боюсь, потому что сейчас вы с этим коньяком уберетесь вон, если, конечно, прежде не объясните цель своего визита.
- Меня ограбили. - Он растерянно прижимал к груди бутылку, не решаясь ее поставить.
