Петров Михаил
Гончарову наносят удар
Михаил ПЕТРОВ
Гончарову наносят удар
Анонс
Бывший следователь, а ныне частный сыщик, Константин Гончаров всегда готов восстановить справедливость, даже если это оказалось не под силу правоохранительным органам. В повести "Гончарову наносят удар" он пытается докопаться до причин странной гибели отца своей бывшей подруги.
- Ё-мое! - только и мог воскликнуть я, открыв дверь на настойчивый звонок.
На пороге стояла Прекрасная Елена, моя бывшая сожительница. Отодвинув меня, она решительно прошла в комнату, где без сил повалилась в кресло. Такой измученной я не видал ее отродясь. Что могло привести ко мне эту красивую, некогда любимую мною женщину? Исходя из специфики моей профессии ничего хорошего. С радостными вестями ко мне, увы, приходят очень редко.
Посчитав бестактным сразу же выяснять причину ее появления, я беззаботно и весело отпустил лживый комплимент:
- Алена, ты великолепно выглядишь, и вообще - я несказанно рад твоему приходу!..
- Не ври, Гончаров, дай что-нибудь выпить и, если можно, сигарету.
- С превеликим удовольствием! Откуда ты? - пододвигая ей рюмку зелья, невзначай осведомился я.
- Из больницы, - невесело ответила она. - У матери инфаркт. Врачи не дают гарантии, что она...
- Я очень сожалею, поверь, но... Как здоровье отца? Где он?
- На том свете, недавно похоронили. Его отвезли на кладбище, а маму - в кардиологию. И врешь ты, Гончаров, что я хорошо выгляжу. Я не за тем сюда пришла, чтобы выслушивать сомнительные комплименты. Мне нужна твоя помощь.
- Ленка, о чем ты говоришь? Для тебя я сделаю все, что в моих силах!
- Ловлю на слове! Прежде всего ты поможешь восстановить честь моего покойного отца. Ты ведь его знал?
- Конечно, - согласился я, вспоминая нашу первую и единственную встречу, когда он с навязчивой щедростью предлагал мне руку собственной дочери. - А в чем, собственно, дело?
- По официальной версии твоих бывших коллег-идиотов, мой отец наложил на себя руки, то есть повесился.
- Что?! Неужели Сергей Александрович оказался на это способен? Никогда бы не подумал!.. Такой жизнелюбивый человек!
- То же самое твердила и я. Папа не мог повеситься, но они, ссылаясь на заключение экспертизы, доказывают обратное! - И она заплакала, закрыв лицо руками.
- Алена, учти: факты - вещь серьезная, и против них не попрешь. А почему у тебя появилось основание им не верить? Я понимаю, тебе трудно говорить об этом, успокойся и постарайся объяснить свои подозрения.
Она промокнула глаза платочком и продолжила:
- Начну по порядку. Десять дней назад мама уехала в Питер, в гости к моему брату, наказав мне присматривать за отцом. Видишь ли, в последнее время он стал изрядно выпивать, и ему было нужно определенное внимание. Первые пять дней все шло терпимо. Каждый день я заходила к нему после работы, готовила еду, мыла накопившуюся посуду и отправлялась домой только поздним вечером. Так продолжалось до двадцать шестого - до того дня, когда я с ним поругалась.
- Из-за чего поссорились?
- В тот день я, как всегда, пришла к нему после работы. Отец сидел на кухне, пьянее, чем обычно, перед ним - стакан с водкой, на полу - две пустые водочные бутылки, а под ногами, на коврике, тлела непогашенная сигарета. Он что-то бормотал, разговаривая то ли с котом, то ли сам с собой. Естественно, я сорвалась, накричала на отца, назвала алкоголиком и пообещала, что, если он не прекратит свои пьянки, сдам его в наркологию. Он стал огрызаться и пообещал лишить меня наследства.
- Стоп, Алена, что за наследство? Велико ли оно?
- Да нет, не очень - старенький "жигуленок" и дом. Да ты же в нем был!
- Ясно, продолжай.
- Вылив остатки водки, я перетащила его на постель и отправилась к себе. На следующий день, как всегда после работы, приехала к нему опять. Знаешь, в квартире стояла какая-то тревожная тишина. Шестое чувство подсказало, что произошло несчастье! Сама не своя от страха, я осторожно, шаг за шагом, обследовала комнаты, но ничего не обнаружила.
И тогда я решила, что он бухает где-нибудь с окрестными алкашами. Немного успокоившись, присела на кухне покурить. Мне вдруг бросилось в глаза то, что вся посуда и продукты лежат на тех же самых местах, где я вчера их оставила. Значит, его нет дома с вечера. Где он может пропадать?
Уже уходя, я заметила неплотно прикрытую крышку подвала. Я... Костя, налей мне еще... У нас на кухне глубокий подвал, и вот он-то и был не закрыт. Подойдя ближе, я поняла почему. Мешал узел капроновой веревки, защемленный крышкой. Я поднатужилась, приподняла ее и услышала, как внизу что-то свалилось, будто упал мешок картошки. Уже предчувствуя недоброе, включила в подполе свет и... чуть сама не свалилась в подвал. Внизу с веревкой на шее лежал отец...
Лишь немного придя в себя, смогла все осмотреть. На нем была пижама, та же пижама, в которой он был вчера в момент моего ухода. Лестница, ведущая вниз, откинута в сторону. Повесившись, он не мог достать пола, потому что высота подвала у нас около трех метров. Проклиная себя за вчерашнюю несдержанность, я завыла от отчаяния... Что делать? Как посмотрю матери в глаза. Честное слово, Гончаров, я была близка к тому, чтобы повторить его безумие!.. - Алена залпом выпила рюмку водки, помолчала, а затем продолжила: - Я позвонила в милицию и зачем-то - в "Скорую помощь". Явились и те и другие незамедлительно и поставили однозначный диагноз: суицид. На следующий день экспертиза его подтвердила, добавив, что в крови отца обнаружено немыслимое, просто чудовищное содержание алкоголя. И еще оказалось, что смерть наступила почти сутки назад, то есть вскоре после моего ухода.
- Тогда какие могут быть сомнения? Не понимаю тебя, Алена. Чего ты хочешь? Если самоубийство налицо, если признаки насильственной смерти отсутствуют, а явно просматривается алкогольный психоз, то...
- То признаки шизофрении видны уже у меня? Ты это хочешь сказать?
- Не так грубо, но что-то в этом духе. Оставь свою навязчивую идею и займись матерью. Ведь у тебя нет ни одного, даже хлипкого доказательства того, что Сергей Александрович покинул наш бренный мир не по своей воле.
- Нет, кроме одного.
- Какого? - насторожился я.
- Дело в том, что отец вел дневник и все сколько-нибудь значимые факты туда заносил. Делал он это необыкновенно дотошно и основательно, начиная с сорок пятого года, с момента окончания войны.
- Ну и что?
- А то - дневник пропал, хотя накануне, во время ссоры, я его видела! Он лежал под носом у папы на кухонном столе. Об этой пропаже я заявила твоим бывшим коллегам, но, к сожалению, они не отреагировали. Посоветовали поискать получше и не отвлекать их на подобные пустяки.
- Но может быть, они правы? Дневник не рояль, мало ли куда его можно заткнуть. Посмотри получше!
- Костя, отцовский дневник - это фолиант из десятка сшитых общих тетрадей весом в пять килограммов, к тому же упакованный в папку.
- Хорошо, пойдем другим путем. Допустим, твой отец умер от насильственной смерти, хотя экспертиза показала обратное, но допустим! Тогда объясни мне, кому была выгодна его смерть, кто был в этом заинтересован. Ведь не из спортивного же интереса его убили?!
- Не знаю, но врагов у него не было. По крайней мере, он об этом ничего не говорил. Может быть, на работе?.. Хотя вряд ли - в последнее время, еще с перестройки, он работал вахтером в жилищном тресте. Сомневаюсь, что на этой должности он мог нажить себе неприятности. Тем более, что полгода он вообще нигде не работал, сидел дома и занимался твоим любимым делом.
- Каким это? - подозрительно спросил я.
- Пил водку, причем в большом количестве!
- Вот как! Это уже интересно...
- Возможно, пить ее и интересно, но наблюдать за этим процессом со стороны - занятие незавидное!
- Я не о том, Алена. Насколько я знаю по своему скромному опыту, для того чтобы ее пить, нужно иметь деньги, на одну лишь пенсию заниматься "моим любимым делом" невозможно. Где же он их брал?
- Не знаю, возможно, гонял мышей. В смысле, подрабатывал на машине.
- Не исключено, но на это требуется время и, как минимум, трезвая голова, а из твоего рассказа я заключил, что этой роскошью покойный не обладал. Значит, деньги на выпивку он добывал каким-то иным способом, и вот это-то и настораживает. Поехали-ка к тебе! Расписала ты все очень живописно, но хочу сам взглянуть на ваше подполье. Если, конечно, позволишь.
* * *
Снег почти стаял, и ехать по сухому асфальту, да еще ехать трезвому, было одно удовольствие. Если бы не Ленкина трагедия, я бы непременно запел мультяшную арию Черепахи "Рядом львеночек лежит".
Родовое гнездо моей спутницы находилось на окраине города, и, миновав перегруженные магистрали, я невольно прибавил газ, перестраиваясь в крайний левый ряд. Очень скоро я об этом пожалел. Желтый "Москвич" из правого ряда неожиданно и нахально пошел на разворот. Правым крылом я снес ему левую сторону морды и влетел на разделительный газон. Выскочив из машины, с отборным матом поспешил к нарушителю, которого в этот момент уже таранил в задницу микроавтобус. На мое счастье, следом шла машина ГАИ. Нарушение произошло, как говорится, у них на глазах, о чем был немедленно составлен соответствующий протокол. Получилось, что бедному дедку, владельцу "Москвича", предстоит восстанавливать не только мою "девятку", но и рожу микроавтобуса. Глядя на задрипанного старика, я только махнул рукой и заявил, что претензий к нему не имею, после чего снова уселся за руль.
