Православная аскетика
ПОНЯТИЕ ОБ АСКЕТИКЕ
Православная аскетика является богословским предметом, задачей которого состоит раскрытие смысла и содержание христианского подвига. Само слово «аскетика», «аскетизм» происходит от греческого глагола «аскео», означающего искусно и со старанием обрабатывать грубый материал, а также заниматься разными упражнениями с целью достижения более совершенного уровня. В древней Греции это слово применяли и при занятиях атлетов физическими упражнениями, когда те готовились к соревнованиям. Весь этот комплекс подготовки атлетов и связанные с этим упражнения греки называли «аскетизмом».
В философии стоиков (3 в. до Р.Х. — 6 в. Р.Х.) слово «аскезис» приобрело нравственный смысл и употреблялось для выражения занятий в доброделании и нравственных упражнениях с целью освобождения от страстей. В философии Зенона и других стоических философов этот термин занимает важное место, т. к. они в своих произведениях уделяют существенное значение нравственной жизни человека. В их философии упражнение (аскезис) в искусстве в первую очередь подразумевает упражнение в искусстве добродетели. Философия — учительница добродетели. Филон различает добродетель природную и аскетическую, первая дается без всяких трудов, как дар Божий, а аскетическая добродетель приобретается большими усилиями (аскезой), а поэтому аскет временами колеблется в добре, возвращаясь ко злу, и его нельзя считать совершенным, а только совершенствующимся.
В Священном Писании жизнь христианина определяется как борьба, с привлечением всех сил и усилий человека для достижения Царства Божьего. Христос учит: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф.11:12), а так же говорит: «подвизайтесь войти сквозь тесные врата…» (Лк.13:24). Он, говоря о несении креста христианином, прямо указывает на необходимость подвига для верующего на пути ко спасению. И хотя в Священном Писании только раз употребляется слово «аскетизм», тем не менее жизнь христианина подразумевает деятельное осуществление религиозно-нравственного совершенства путем участия всех телесных и душевных сил человека, через постоянную борьбу человека с различными проявлениями греха, через аскетическую, подвижническую жизнь. В писаниях святых Отцов большее употребление термина получило, как упражнение в добродетели, и под аскетизмом они понимали пути приобретения праведности, благочестия и достижение святости в жизни.
В I–III веках аскетами назывались христиане, которые упражнялись в строгой и воздержанной жизни, оставаясь в обществе. Кто же для этой же цели уединялся в пустынные места, того называли анахоретом. С распространением и развитием монашества аскетизм стал характеризовать монашеский образ жизни, воплотивший в себе начала строгого и последовательно проводимого подвижничества. Таким образом слова «аскетизм», «подвижничество», «монашество» стали синонимами в результате исторически сложившегося положения вещей. Евсевий Кессарийский первый стал употреблять слова «монах» и «аскет» как равнозначные. 15 правило Гангрского собора запрещает оставлять детей под предлогом отшельничества, здесь использовано слово «аскезис». По сущности же своей слово «аскетизм» имеет более широкий смысл.
Понятие «аскетизм» включает в себя планомерное употребление, сознательное применение целесообразных средств для приобретения христианской добродетели, для достижения религиозно-нравственного совершенства. Аскетизм, не приспособленный и не приводящий к названной цели, в сущности не настоящий, а видимый, кажущийся. Аскетизм, в православном понимании, означает совокупность всех усилий человека, как бы только «техническую» сторону христианского совершенствования, главным же деятелем этого совершенствования является благодать Святого Духа. Аскетизм имеет своею прямой и ближайшей целью приспособить естественные силы и способности человека к восприятию божественной благодати, сделать их послушным и удобным орудием для достижения и осуществления в человеческой личности спасения и достижения «вечной жизни». По учению святых Отцов Церкви, аскетизм сам по себе, даже взятый во всей совокупности своих проявлений, еще далеко не обнимает и не выражает собою христианского совершенства. По мысли, например, преподобного Иоанна Кассиана, «посты, бдения, нищета, отшельничество, упражнение в Священном Писании, расточение всего имущества не составляют совершенства, но суть только средства к совершенству; не в них состоит цель искусства, но посредством их достигается цель. Напрасно будет упражняться в них тот, кто довольствуется ими, как высшим благом; это значит — иметь орудие для искусства и не знать его цели».
По отношению к термину «аскетизм» важнейшие христианские конфессии — католичество, протестантизм и православие, имеют различия. По католическому учению аскетизм является выполнением, так называемых, «евангельских советов» — нищеты, безбрачия и послушания, но не требуется христианскими заповедями, т. е. аскетизм отождествляется с монашеством, означая выполнение не должного, а сверхдолжного. Протестантизм, отрицая само существование «евангельских советов» в отличие от заповедей, не признает законности монашества, считая его, а равно и аскетизм, явлением, противным самому духу Евангелия.
Православие, признавая духовное совершенство общехристианским требованием, считает аскетизм обязательным для всех, и формы его могут быть различны — в монашестве и в общественно-деятельной жизни, монашество же лишь наиболее приспособлено для занятий человека аскетическими упражнениями. Сергей Зарин, характеризуя аскетические взгляды свят. Феофана, говорит: «по общему смыслу учения преосвященного Феофана, аскетизм, «подвижничество», имеет смысл очень широкий: он обнимает собой собственно всю сознательно-свободную, напряженную деятельность человека, направленную к усвоению спасения Христова, к достижению богоподобного совершенства, под всегдашним водительством Божественной благодати. Только моментами, отдельными сторонами и необходимыми проявлениями этого ‘подвига’ целой жизни христианина является ‘вера’ и ‘добрые дела’ в их православном понимании и истолковании»
АСКЕТИКА, КАК ПРЕДМЕТ ИССЛЕДОВАНИЯ И ЕЕ ОТНОШЕНИЕ К ДРУГИМ НАУКАМ
Как предмет, Православная аскетика существовала и отдельно и сливалась с другими богословскими дисциплинами — Пастырским богословием, Нравственным богословием. Перед революцией она составляла раздел Пастырского богословия. И причины этого понятно, ибо даже в составе Пастырского богословия она вызывала определенное непонимание ее значимости, т. к. отождествлялась с пересказом жизни древних подвижников — отшельников Египта, Палестины и др. мест. Пропитанные духом западничества и с широко распространенным светским, порой даже нецерковным влиянием дореволюционные духовные школы России были далеки от правильной оценки важности и необходимости данного предмета и самого аскетизма в деле подготовки пастырей к служению, не говоря вообще о необходимости аскетизма для жизни христианина, и только в ряде монастырей начиная с первой половины прошлого века стало уделяться внимание святоотеческому наследию и стали переводиться на русский язык и изучаться сохранившиеся в монастырских библиотеках на Востоке труды аскетов.
В духовных учебных заведениях в советское время об аскетике, не только как отдельном предмете, но разделе одной из богословских дисциплин и не было речи, т. к. строилось общество бездуховное, и программа обучения предполагала подготовку пастырей, которые были бы только исполнителями треб.
К первым и основательным труженикам в области изучения аскетического наследия Церкви следует отнести святителей Феофана Затворника и Игнатия Брянчанинова. Много в плане популяризации святоотеческих аскетических писаний сделала Оптина Пустынь, переводя на русский язык и издавая аскетические писания святых отцов. Святитель Феофан глубоко изучил наследие святых отцов, и как говорит С.М. Зарин: «святоотеческое аскетическое мировоззрение, прошедши через призму глубокого и тщательного изучения епископа Феофана, сделалось как бы его собственным, так что его собственное мировоззрение, без всякого преувеличения, можно назвать святоотеческим, — не только по общему духу и основному содержанию своему, но даже и по самой форме своего выражения и раскрытия»
Особое место не только в изучении, но и в донесении святоотеческого аскетического учения до более широких кругов, и в заботе, чтобы этот спасительный опыт, накопленный Церковью за многие столетия, стал достоянием как можно большего числа людей, принадлежит святителю Игнатию Брянчанинову. Он, восприняв любовь к аскетическому наследию святых отцов от продолжателей трудов преподобного Паисия (Величковского), сам прошел путь аскетической жизни, и, познав опытно христианский подвиг следования за Христом, стремился сделать это наследие доступным для всех, давая советы как надо его проходить и остерегая от крайностей. По характеристике протоиерея Георгия Флоровского, «это был строгий ревнитель аскетической традиции… ‘Аскетические опыты’ епископа Игнатия написаны с большим вдохновением и очень выразительно. Начертывается идеал духовной трезвости, с особенным предостережением против мечтательности». (Флоровский, Пути русского богословия, с.393)
