Т. В. Балашова
Романтика нехоженых троп
Первые и последние годы жизни Луи Буссенара прошли во Франции. Он родился 4 октября 1847 года в городке Экренн департамента Луаре, а умер 11 сентября 1910 г. в столице того же департамента — Орлеане. Трудно предположить, что между этими двумя французскими городами лежит жизненная дорога писателя, расчертившая все материки, все континенты. Вместе с одним из своих героев на вопрос «Откуда вы прибыли?» он мог бы ответить: «Отовсюду. Ибо нет таких уголков на земном шаре, где бы я не побывал».
Подтолкнули к путешествиям Буссенара профессиональные обязанности. С начала 70-х годов он начал сотрудничать в «Журнале путешествий» и разделил со своими сверстниками страстный интерес к далеким странам. По свидетельству современников писателя, это было время, когда Европа обратила свой взор во вне, как бы размыкая свои границы. Открытие Америки в XV веке и образование Соединенных Штатов в XVIII веке не так сильно изменили «географическую психологию» европейца, как конец XIX века. С этого момента мир начал движение к осознанию своего единства, взаимосвязанности всех частей света.
Во второй половине XIX века много драматических событий происходило в Новом Свете. Страны Южной Америки уже получили национальную независимость, но борьба экономических интересов Испании, США, Франции, Португалии по-прежнему играла в этом регионе большую роль, провоцируя то Парагвайскую войну (1864–1870), то Тихоокеанскую (1879–1883). В 1867 г. обрела независимость Канада, активизировалось освоение ее западных областей, поток переселенцев из Европы отклонился от границ США, устремившись в эту страну.
С середины XIX в. шло самое интенсивное исследование Африканского континента. Ученые из Англии, Франции, России, Германии прослеживали течение рек, определяли границы пустынь, составляли подробные географические карты. За учеными шли промышленники, армия. Если к 1876 году европейским капитализмом была завоевана 1/10 часть территории Африки, то к 1900 году уже 9/10.
Интерес к экзотическим дальним странам будоражил воображение. Рассказывают, что «Журнал путешествий» и «Вокруг света» («Tour du Monde»), а также ярко иллюстрированные выпуски географического атласа были любимейшим чтением молодежи. Едва ли случайно один из своих романов Буссенар потом назвал «Путешествие парижанина вокруг света» («Tour du Monde du gamin de Paris»). Именно в это время увидели свет первые книги 65-томной серии «Необыкновенных приключений» Жюля Верна; тогда же вышел первый роман Луи Буссенара «Через Австралию. Десять миллионов Красного опоссума» (1879).
Буссенар почитал Жюля Верна своим учителем. Однако литературоведы (взять, например, книгу Пьера Журда «Экзотика во французской литературе») считают, что «подлинными литературными учителями» в приключенческом жанре надо назвать и Жюля Верна, и Луи Буссенара, «приведших в литературу новых Робинзонов». Творчество этих писателей развивалось во многом параллельно, книги их дополняли друг друга, отвечая эмоциональным потребностям читательской публики.
Но если сегодня имя Жюля Верна у всех на устах, то о Буссенаре у нас многие и не слышали. Нынешнее поколение может вспомнить разве что «Капитана Сорви-голова» и «Похитителей бриллиантов». Другие произведения Буссенара — а их около пятидесяти — скрыты десятилетиями забвения.
В России переводы книг Буссенара следовали буквально по пятам за выходом оригинала (издательство И. Д. Сытина и периодика). А сразу после смерти писателя в 1911 году издатель П. П. Сойкин подготовил и выпустил сорок томиков его Полного собрания романов. Во Франции книги Буссенара никогда не исчезали из планов издательств.
Что же влекло к нему читателей и в России, и во Франции?
Прежде всего, конечно, романтика путешествий, узнавания нового. Болезнь разочарованности «конца века» Буссенара, как и Жюля Верна, не коснулась; он охвачен жаждой открывать, углубляться в тайны природы, созидать.
Нелегким был момент его вхождения в литературу. Продолжал писать, но был уже несколько отстранен в тень романтик Виктор Гюго. Завершил свой путь гигант Бальзак. Роман искал себе новые тропы между воплощением натуралистических теорий (Эмиль Золя, Эдмон и Жюль Гонкуры), воссозданием искусственного эстетского мира (Жорис-Карл Гюисманс), выработкой новых законов художественной речи (Гюстав Флобер). В советском литературоведении долго бытовало представление, будто конец XIX века был на Западе временем кризиса культуры: мол, утрачен сильный, темпераментный герой, подавляют настроения разочарования, слишком настойчив культ детали. Понадобилась известная историческая перспектива, чтобы увидеть в творчестве и Золя, и Мопассана, и Франса, и Флобера не столько отступление от реализма первой половины XIX века, сколько ростки тех тенденций, которые открывали путь в век двадцатый.
Впрочем, и яркие, «положительные» герои, овеянные романтикой активных действий, оказалось, не совсем покинули французскую литературу. Молодежь ищет книги о приключениях, зачитывается Александром Дюма, Жюлем Верном, Томасом Майн Ридом, Джеймсом Фенимором Купером, Эженом Фромантеном, Луи Буссенаром, Вальтером Скоттом, Понсоном де Террайлем, Гюставом Эмаром. Среди этого потока много было явлений художественно беспомощных (у самого Буссенара также одни романы значительно слабее других, да и в пределах одной книги не все выдержано на свойственном ему уровне). Приключенческий жанр, по законам которого развивалось творчество этих писателей, молчаливо признается жанром маргинальным, неосновным, но в русле общего движения культуры он дает мощные импульсы, что и подтвердилось многие десятилетия спустя.
Романы путешествий звали оставить утомленную пресыщенную Европу и встретиться лицом к лицу с новым миром, испытать себя в критических ситуациях. Луи Буссенар предлагает нам маршруты с континента на континент, с острова на остров. Разные страны Северной («Приключения в стране бизонов», 1887, «Ледяной ад», «Без гроша в кармане», 1895) и Южной («Беглецы в Гвиане», 1882) Америки, Африка («Похитители бриллиантов», 1883, «Приключения в стране львов», 1886), Азия («Среди факиров», 1898), Австралия («Десять миллионов Красного опоссума», 1879), остров Куба и остров Борнео и даже путешествие из Парижа в Бразилию по суше — через Сибирь (1885).
Большинство из этих маршрутов писатель прошел своими ногами, не случайно в романе «Десять миллионов Красного опоссума» рассказчик носит его фамилию и тоже родился в городе Экренн.
Любовно и восторженно рисует он экзотические пейзажи, акцентируя в них не враждебное, а дружеское человеку. «Сияющее светило только что встряхнуло над деревней своей искрящейся шевелюрой» — так воспринимается восход солнца в Сенегале. Даже морская стихия, грозящая поглотить корабль, предстает взору читателя скорее величественной, гордой, чем коварной. Не менее романтичны и пейзажи Крайнего Севера. У реки Клондайк возле Полярного круга восхитительны минуты между восходом и заходом солнца в канун полярной ночи. Это время, когда влюбленные назначают свидание… «Звезды постепенно бледнеют и затем исчезают, а утренние сумерки становятся все лучезарнее, и вдали выплывает из тумана безбрежная снежная равнина, окутанная идеально чистой и прозрачной атмосферой. В воздухе тихо, не ощущается ни малейшего дуновения ветерка только благодаря этому и можно выносить здесь страшные морозы. Но вот над землей, показывая вначале лишь багрово-красный краешек, медленно выплывает громадный малиновый диск, окрашивающий своими лучами девственно-белый снег в нежно-розовый тон. Соприкасаясь нижним своим краем с линией горизонта, этот диск минуты две-три остается неподвижным, а затем постепенно начинает таять и, наконец, совершенно исчезает».
Некоторые издатели и переводчики, когда готовили первые издания Буссенара советского времени, считали целесообразным сокращать пейзажные зарисовки (в этом направлении велась, в частности, правка по тексту «Беглецов в Гвиане», выпущенных в 1927 году под названием «Тайна золота»), не отдавая себе отчета, что нарушают целостность художественного мира писателя, вымывают из произведений ту почву, которая, собственно, питала неутомимую любознательность автора. В необычных условиях закаливается, считает Буссенар, меняется характер европейца. Современники рассказывали, что писатель был очень похож на своих героев, несчастье предпочитал встречать шутками, не забывая поиронизировать и над самим собой. При встрече с антропофагами буссенаровский парижанин мог пожать плечами: «Ничего! Отступать — понятие, неизвестное морякам», а после того, как у него украли только что добытое золото, мог изобразить на лице улыбку: «Ба! Лучше внушать зависть, чем жалость!»
Существенна и другая художественная функция пейзажа. Пейзаж помогает Буссенару высвечивать психологию людей, для которых погода тропиков или вечная мерзлота — не экзотические мгновения, а будни. «С деревьев летели срываемые ветром листья: временами падали, как подкошенные, лесные гиганты, то сломанные на половине ствола, то вырванные с корнем из земли. Испуганные животные притихли. Птицы не подавали голоса. Над всем безраздельно господствовал вой урагана. Эта страшная буря происходила в обширной долине реки Марони, одной из главнейших рек во Французской Гвиане. Непривычный к такому буйству стихий человек, — замечает писатель, — был бы, конечно, очень удивлен, увидав до сотни людей разных возрастов и национальностей, спокойно и безмолвно стоящих в четыре ряда под обширным навесом». Уважительное терпение в отношениях с буйной природой формирует и характер туземца, считает Буссенар. Туземец приучен к крайностям — то сплошная стена дождя, то зной, — не пытается насиловать природу, переделывать ее — он к ней приспосабливается, предпочитает скорее ждать ее милостей, чем грубо их вырывать — добром такое не кончается. Другие народы, по наблюдениям автора, сохраняют спокойствие в еще более удивительных ситуациях. Так, индусы невозмутимы, даже являясь свидетелями чуда, повергшего в замешательство европейца. Слуги доктора Синтеза, например, когда он вдруг поднялся со дна морского, опрокинув все вероятности, восприняли появление хозяина как должное. «Рожденные в наивной вере, они считают браминов существами особого порядка, для которых законы логики, природы, тяготения и пр. не обязательны. Они не спрашивали себя, каким образом факиры производят странные явления и не пытались подвергнуть контролю или критике их опыты».
