Кир Булычев
Это вам не яблочный компот!
* * *
Есть такая травка, растет на Паталипутре, в пустыне, где весна длится ровно один день. И чтобы выжить и дать потомство, травке приходится за этот день вырасти, отцвести и сбросить на землю семена. Не успеешь – налетит песчаная буря, и погибнешь, не оставив детей.
Эта травка описана открывшим ее ботаником Путейкиным во втором номере журнала «Космоботаника» за 2076 год, а ее семена хранятся в космическом Фонде.
Аркаше Сапожкову пришла в голову идея, и потому он заказал в Фонде несколько семечек и сказал Алисе Селезневой:
– А что, если попробовать скрестить ее с клевером?
– Зачем? – спросила Алиса.
Разговор этот происходил на станции юных биологов, той самой, что на Гоголевском бульваре. Утро было морозным, февраль еще не кончился, и потому жираф Злодей гулял между елками в меховой шубе, которую ему сшила Машенька Белая.
– Реальная польза, – сказал Аркаша. – Если мы ускорим созревание клевера, скажем, в десять раз, то в десять раз больше коров сможет пастись на одном лугу.
Идея Алисе понравилась, и она согласилась помогать Аркаше, потому что работа предстояла очень сложная. Ведь хромосомы травки с Паталипутры отличаются от хромосом земного клевера.
Как-то, когда Алиса с Аркашей сидели в лаборатории, туда заглянул Пашка Гераскин. Узнав, чем занимаются его друзья, он тут же начал их укорять.
– Какой еще клевер! – восклицал он. – Приземленные вы люди. Думайте шире. А как вам нравится яблоня, которая дает урожай через три дня после того, как ее посадили в землю? А как вам нравится корабельная роща, что вырастет за неделю? А вы подумали, что и коровы могут расти как грибы...
– Все ясно, – засмеялась Алиса. – Мы вырастим за неделю из Пашки Гераскина центрового баскетбольной команды!
– Но на первой же игре он умрет от старости, – добавил Аркаша.
– С вами нельзя говорить серьезно, – обиделся Пашка.
– Никто не мешает тебе работать с нами, – сказала Алиса. – Садись к манипулятору, нам лишние руки не помешают.
– Завтра, – ответил Пашка. – Сегодня я страшно занят. Один пришелец привез с Альдебарана редчайшую серию марок. И может мне ее променять на коробку шоколадных конфет.
– Сластена он, что ли? – спросил Аркаша.
– Нет. Эта серия сделана из шоколада. Почти весь тираж уже съеден. А он согласен менять марки на конфеты.
И с этими словами Пашка испарился.
На следующий день он не смог прийти, через день он сразу после уроков улетел на Гавайи участвовать в соревнованиях по серфингу – кататься на доске в волнах прибоя, а потом на неделю совсем пропал. Он всем рассказывал, что отыскал клад капитана Кидда. Но из проверенных источников стало известно, что Пашка попал под домашний арест – учительница Галина Сергеевна пожаловалась его отцу, что Гераскин страшно отстал по русскому языку. Вот отец и изолировал Пашку.
Так что опыты проходили без его участия.
Алиса с Аркашей бились над этой травкой недели две. Устали так, что шатались. Тут как раз прилетел большой друг Селезневых археолог Громозека. Хотел посетить новые раскопки в Вавилоне, приглашал Алису.
– Прости, Громозека, – сказала Алиса. – Ничего не получится. Наша травка не хочет скрещиваться.
– Девочка больна, – заявил Громозека. – Ни один здоровый человек не откажется от поездки в Вавилон из-за какой-то травки.
Громозека был убежден, что археология – единственная стоящая из всех наук. А остальные не стоят внимания.
Отчаявшись, юные биологи поехали к профессору Алексееву в Институт космогенетики. Профессор был толстый, веселый, он долго читал записи опытов, поил юных биологов чаем, иногда хлопал себя ладонями по коленям и восклицал:
– Молодцы! Будущие гении. Жалко только, что необразованные.
Профессор Алексеев не удивлялся тому, что к нему пришли шестиклассники. Таких молодых ученых он встречал уже не раз. Давно известно, что интересные открытия делают не только взрослые, но и дети, потому что дети часто не догадываются, что можно делать, а что нельзя. И делают то, что противоречит законам природы. Изредка получаются сногсшибательные результаты. Хотя чаще ничего не получается.
– Ничего у вас не получится, – заявил наконец профессор. – Идея неплохая, но скрестить земные растения с травкой не удастся.
– Мы все равно будем работать, – упрямо сказал Аркаша.
– Ученый должен думать, а не упрямиться, – рассердился вдруг профессор. – Не получается, ищи новый путь.
– А какой? – спросила Алиса.
– Попробуйте синтезировать гормон, который вызывает рост травки. Сможете – вводите его в растения. Только вашего оборудования для этого не хватит. Я вас познакомлю с моим аспирантом Просей. Хорошая голова, тяжелый характер. Поработаете с ним.
Профессор вызвал аспиранта со странным именем Прося, а пока они ждали аспиранта, сказал:
– Когда принимаешься за опыт, обязательно надо помнить, к чему он приведет. Наука ради науки редко бывает полезной.
– Но мы и хотим принести пользу, – сказал Аркаша. – Разве неясно? Какие стада будут пастись на наших лугах!
– Вы уверены? – улыбнулся профессор.
– Уверены.
– А скажите, откуда ваши растения будут брать питательные вещества?
– Из земли.
– Но если клевер будет вырастать за день, значит, он за день должен получить всю воду и питательные вещества, которые обычный клевер получает за лето. Откуда они возьмутся?
– Мы его будем поливать.
– Это очень красиво получается в лаборатории, – сказал профессор. – Но совсем не так – в поле. Стоит задуматься.
Тут открылась дверь, и вошел аспирант Прося.
Он был похож на большую мохнатую гусеницу в два метра ростом, которая стояла на задних ножках, а десять пар передних были прижаты к животу и в них – множество вещей: записные книжки, колбы, реторты, калькуляторы и даже бутерброды.
– Аспирант Прося, – сказал профессор, – родился на окраине нашей галактики. Расскажите ему о ваших проблемах.
Алиса поглядела на необычного аспиранта с недоверием. А тот совсем не смутился при виде гостей.
– Чепуха. Какие у вас могут быть проблемы? – сказал он глубоким басом и, повернувшись, засеменил к двери. Его длинное мохнатое тело чуть покачивалось, и он шел так быстро, что Аркаше с Алисой пришлось за ним бежать.
В лаборатории аспирант Прося залез в кресло, свернулся в нем кольцом, и его многочисленные передние ручки начали быстро шевелиться. Каждая из них занялась своим делом. А тем временем голова обернулась к Алисе, большие выпуклые янтарные глаза светились изнутри.
– Выкладывайте, комары, – сказал аспирант басом. – И побыстрее. Время не ждет.
Пока Аркаша рассказывал аспиранту об их проблеме, тот успел вымыть химическую посуду, пообедать, написать небольшую статью, разбить пробирку, собрать осколки, вымыть пол, посмотреть по видео последние космические известия – даже в глазах рябило от его движений. Казалось, что ему некогда слушать.
Но он слушал. И все понял. И сказал:
– Звоните домой, что остаетесь у меня до двенадцати часов ночи. В двенадцать катализатор будет готов.
– Меня до двенадцати не отпустят, – сказал Аркаша.
– Чепуха! Наука требует жертв, – ответил басом аспирант Прося. – Человек, который не может убедить своих родителей, что он настоящий ученый, недостоин заниматься наукой.
– А вы убедили? – спросила Алиса.
– Моя мама, – серьезно ответил Прося, у которого, как оказалось, не было чувства юмора, но было двести ценнейших научных талантов, – снесла триста двадцать икринок. И больше к ним не возвращалась. Мы воспитывались в инкубаторе.
После сложных переговоров с родителями разрешение работать до полуночи было получено, и ровно в двенадцать часов аспирант Прося сказал:
– Можете брать ваш катализатор и идти домой.
И тут же забыл о своих помощниках. Даже вроде и не слышал, как Аркаша с Алисой благодарили его. А может, все слышал, но был уже занят другой проблемой.
На следующий день Аркаша ввел катализатор в зерно пшеницы и высадил его в ящик. И случилось чудо. Алиса, которая стояла рядом с лейкой, наполненной водой с удобрениями, увидела, как из темной влажной земли показалась зеленая стрелка и потянулась вверх с такой скоростью, как жучок ползет по ветке.
Алиса хоть и ожидала увидеть нечто подобное, но так удивилась, что забыла поливать росток. Аркаша выхватил у нее лейку.
– Ты хочешь все загубить! – закричал он.
На его крик в лабораторию вбежали сестры-близняшки Маша и Наташа Белые, заглянул на шум глупый, но любопытный питекантроп Геракл, а жираф Злодей сунул голову в открытое окно.
Через час пшеница уже была взрослой. Стебель начал колоситься.
Пашка Гераскин, который прибежал откуда-то взмыленный, сначала не поверил, что зерно посажено так недавно, а поверив, обрадовался и начал строить планы. Слушать его не стали, но и не прогнали – не чужой человек на биостанции.
