Вы слушаете меня, Риган?
— Да, — ответил я.
Олбрайт покачал головой:
— Чем бы вы занимались, если бы вам не нужно было зарабатывать на жизнь? Весь день глядели бы в небо и размышляли?
— Я слушаю вас.
— Я знаю, что слушаете, но попытайтесь показать это. Когда вы смотрите в окно, я испытываю чувство сродни ревности к тому, что привлекает там ваше внимание. Вы удостаиваете меня и мои земные проблемы лишь малой толикой своего внимания, остальное же обращено на систему мироздания в целом.
— Вы говорили о Роберте Креймере?
Сэм Олбрайт вздохнул и передал мне папку:
— Роберт Креймер оформил страховку пять лет назад. Сердце у него тогда было в прекрасном состоянии. Ну, по крайней мере, здоровое.
Мои глаза скользнули по верхнему листку.
— Но умер он от сердечного приступа?
— Да.
— Какова сумма страхового полиса?
—Двести тысяч долларов.
— Вскрытие было?
— Разумеется. На нем присутствовал одни из докторов нашей компании. Причина смерти — болезнь сердца. Было установлено, что болезнь прогрессировала последние два-три года.
— Но вы все же хотите, чтобы я провел расследование?
—Двести тысяч долларов — большая сумма Компания обязана провести расследование. — Он почесал затылок. — На мой взгляд, ничего подозрительного во всем этом нет. Меня настораживает лишь одна маленькая деталь. Осматривая тело, наш врач обнаружил, что правая рука Креймера — пальцы, большой палец и его подушечка — обожжена. Не очень сильно, но, останься он жив, образовались бы волдыри.
—Он обжегся как раз перед кончиной?
Олбрайт кивнул:
— Буквально за несколько секунд. Наш врач извлек крохотные кусочки стекла из его пальцев. Мы отдали их в лабораторию. Это были осколки электрической лампочки.
— Вы уверены, что он умер от сердечного приступа? Он не был убит током?
— Явный сердечный приступ. Электрошок мог его спровоцировать, но доказательств этого нет. Он мог вывертывать лампочку из патрона, а та лопнула.
— Мог?
Олбрайт усмехнулся:
— Любопытно, что в акте о смерти об этом не говорится ни слова.
— Когда он умер?
— Три дня назад. Это произошло в квартире его приятеля. Некоего Питера Нортона. По утверждению Нортона Креймер зашел к нему выпить пару коктейлей. Причем он был уже в порядочном подпитии,
— Он регулярно выпивал, имея больное сердце?
— Либо это ему было неизвестно, либо просто наплевать. Около десяти вечера он внезапно побледнел и пожаловался на плохое самочувствие Нортон пошел на кухню, чтобы принести стакан воды. Находясь там, он услышал крик Креймера. Когда Нортон вбежал в гостиную, Креймер лежал на полу, по-видимому уже мертвый. Нортон вызвал реанимационную бригаду, и они возились с Креймером почти час, но все тщетно.
— Нортон ничего не говорил об ожогах пальцев и осколках стекла?
— Вообще об этом не упоминал. Этим придется заняться вам.
— Кто должен получить страховой полис?
— Некая мисс Хелен Мортланд.
— Мисс?
Олбрайт усмехнулся:
— Ситуация еще более пикантная. У Креймера была жена. Тельма. Еще полгода назад страховой полис должна была получить она.
— Она знала об изменении в завещании?
— Это мне неизвестно, во всяком случае скоро она об этом узнает.
— Креймер и его жена жили порознь?
— Не знаем.
— Какие отношения были между покойным и мисс Мортланд?
— Этого мы тоже не знаем. Формально нас это не касается. Остается лишь строить предположения.
— Можете вы мне еще что-нибудь рассказать о Креймере?
— Деньги он получил в наследство, но, насколько мне известно, истратил большую их часть. Полагаю, ему пришлось собрать последние гроши, чтобы набрать сумму страховой премии.
— А что-нибудь о Нортоне?
— Холостяк. Довольно состоятельный. Вот и все, что я о нем знаю.
Я решил начать с Питера Нортона. Он жил на третьем этаже Мерридит Билдинг, расположенного неподалеку от озера.
Когда он открыл дверь, я представился, предъявил удостоверение и изложил причины своего визита. Питер Нортон был крупный мужчина с небольшими осторожными глазками. Он нахмурился:
— А что здесь расследовать?
— Формальность, — ответил я. — Нам просто необходимо заполнить кое-какие бланки.
Он впустил меня.
Я видел лишь большую гостиную, но в квартире явно было еще три или четыре комнаты.
— Что вы хотите знать? — спросил Нортон.
— Просто расскажите мне, что случилось здесь в ту ночь, когда он умер.
Он закурил сигарету:
— Рассказывать в общем-то почти нечего. В тот вечер Креймер пришел сюда часов около восьми. Захотелось выпить в компании и поболтать. У меня был Джим Бэрроуз, мой адвокат, посидели вместе, выпили. Потом Джим ушел, но Креймер остался. Мы болтали, выпили еще, а потом около десяти Креймер внезапно побледнел и попросил воды. Я пошел на кухню. Там я услышал его крик. Когда вернулся, увидел его на полу. Сразу же вызвал «скорую помощь», но они ничего не смогли сделать. Вот и все.
— Что делал Креймер перед смертью?
Нортон нахмурился:
— Делал? Ничего не делал. Сидел на диване.
— При вскрытии было обнаружено, что пальцы на правой руке Креймера слегка обожжены. Кроме того, в подушечках пальцев были найдены мельчайшие стеклянные осколки. Вам известно, как это могло случиться?
Нортон подошел к бару.
— Боюсь, что не смогу вам помочь.
— Это случилось не здесь?
— Нет.
— Значит, когда он пришел сюда, рука у него уже была повреждена?
— Не заметил. Наверное.
— Ранки кровоточили?
Нортон покраснел. Он был явно раздражен.
— Говорю же вам — не заметил. Что вы все спрашиваете о его руке? Какое это имеет отношение к его смерти? Он умер от сердечного приступа.
— Конечно. — Я уловил слабый запах краски и скипидара, идущий откуда-то из глубины квартиры. — Креймер не жаловался на боль в руке?
— Мне он ничего не говорил. — Нортон налил себе виски, потом вспомнил обо мне. — Хотите выпить?
— Нет, благодарю вас.
— Креймер пришел ко мне уже как следует «на взводе». Ничего у него не болело. Я в этом уверен, и я не знаю, где он порезал руку.
—Вы давно знаете Креймера?
Нортон пожал плечами:
—Два-три года. Познакомились на какой-то вечеринке или банкете, не помню точно.
— Вы знаете некую мисс Хелен Мортланд?
Он поднял на меня глаза и после небольшой паузы спросил:
— А в чем дело?
— Она должна получить страховой полис Креймера.
Глаза Нортона сузились, на лице появилась какая-то странная усмешка. Но он промолчал.
— У Креймера ведь была жена, — напомнил я.
Рука Нортона нервно сжала стакан.
— А вы никогда не видели Хелен Мортланд?
— Нет, я ее не знаю. — Губы его искривились. — Никто ее не знает. Когда смотришь на нее, кажется, будто она живет здесь, на земле, лишь наблюдая все происходящее, и никак не может найти нечто стоящее ее внимания. Не знаю, нашла ли она то, что ищет, и не уверен, что когда-нибудь найдет. Если у нее и есть какие-то чувства, она никогда их не показывает. — Нортон сделал большой глоток. — Нельзя сказать, что она скучает. Все не так просто. Ее просто немного забавляют люди вокруг, и единственное ее желание, чтобы они не докучали ей. Иногда я думаю: может быть, она одинока? Если только она способна испытывать чувство одиночества. Иногда так и хочется спросить ее: да откуда вы такая взялись?
— Креймер был влюблен в нее?
— Да, — яростно выкрикнул Нортон. — Да все, кто только… — Он допил свой виски. — Извините, мистер Риган, больше в деле Креймера ничем помочь я не могу.
Из окна моему взору открывалась голубизна неба и озера.
— Вы упомянули о некоем мистере Бэрроузе, вашем адвокате, находившемся здесь, когда пришел Креймер. Они были знакомы прежде?
— Нет.
— Вы, естественно, представили их друг другу?
— Разумеется.
— И они пожали друг другу руки?
— Естеств… — Он замолчал.
Я слегка усмехнулся:
— Если Креймер повредил руку до того, как пришел к вам, вряд ли он стал бы пожимать кому-нибудь руку. И даже если бы и стал, мистер Бэрроуз непременно заметил бы состояние его руки и что-нибудь сказал бы по этому поводу. Я спрошу у мистера Бэрроуза.
В комнате воцарилось молчание. Нортон бросил на меня свирепый взгляд.
— И еще одно, — продолжал я. — Креймер повредил руку за несколько секунд до смерти или в самый момент ее.
Нортон глубоко вздохнул:
— Ну хорошо. Около десяти часов перегорела лампа, и Креймер решил вывернуть ее. Когда он дотронулся до нее, то обжег себе руку, а лампа лопнула. Может быть, он слишком сильно сжал ее. Как я вам уже говорил, он был здорово пьян.
— Лампа лопнула, а потом он умер?
Нортон вернулся к бару.
