Райан Канстон
Пираты солнечной системы
Дугласу никогда не нравилась живопись, ему всегда казалось, что не существует в природе более глупой траты своего времени, чем зарисовка людей, животных, выдуманных личностей на бумагу необходимую для более нужных и существенных вещей. Бродя без дела по длинному и извилистому коридору, он остановился у одного из таких произведений искусства. Его взгляд, нацеленный на картину, был полон какой-то сумасшедшей ярости нескрываемой, но всё же чуждой для других людей. На картине было показано сражение трёх огромных космических кораблей за контроль над маленькой серой почти невидимой за яркими вспышками термоядерных зарядов планете. Он пристально вглядывался в изображение, стараясь отыскать там что-то чарующее и пронизывающее душу, то, что обычно чувствуют люди, детально осматривающие картину многовековой давности, нарисованную каким-нибудь очень известным и всеми народами любимым художником. Но не найдя в ней ничего такого, что могло потрепать его немного застоявшееся отвращение ко всем видам искусства, он, остановившись всего лишь на пару секунд в осмыслении правильности совершаемых действий, начал выжигать с помощью лазера полотно, стараясь при этом не задевать изображённые на картине корабли.
Вырезав из картины все космические корабли и рассортировав их по карманам брюк, он с чувством полного удовлетворения и сияющей на его лице невероятно наивно-детской улыбкой, зашагал в сторону капитанского мостика принадлежащего ему — капитану этого пиратского корабля.
Он и его верная команда головорезов — это те самые пираты, что грабят космические караваны, берут на абордаж торговые суда, уничтожают военные корабли земного правительства и закапывают всё награбленное золото на необитаемых и неотмеченных на картах планетах. А ещё они не пьют ром, но не из-за того, что они какие-то особенные, просто ром уже не в моде. Все теперь пьют космический шнапс, что всё же не мешает им иногда (в знак обожания и любви к старым традициям) пропускать по стаканчику забытого, но неутраченного временем любимейшего напитка всех старых земных пиратов — эля (ведь ром нынче не в моде).
Вернёмся же к Дугласу. По пути к капитанскому мостику он ненадолго остановился около старинного зеркала, укреплённого на стену давным-давно, когда он, будучи ещё маленьким мальчиком, бегал по этим коридорам, разрисовывая все стены фломастерами и карандашами. Тогда капитаном корабля был его отец, злостный обожатель порядка и верный последователь пиратского кодекса, своего сына за проявленную повинность он наказывал самым строгим методом, который может придумать родитель для своего чада — порка ремнём по ещё нормально не сформировавшейся заднице. Воспоминания об этом были слишком размытыми и туманными, чтобы Дуглас хоть как-то сумел разобраться в них в полной мере, поэтому не будем заострять на этом своего внимания и просто двинемся дальше.
— Что это у меня за чертовщина на подбородке? Неужели это мои волосы? Как они сумели так быстро вырасти? — Дуглас придя в шок от своего нового вида, стал почесывать и рассматривать развившуюся на подбородке шевелюру. — Если я их не остановлю, то они скоро у меня в целую бороду, выцветут. А этого я не могу себе позволить. Нет. Ни в коем случае. Не дай бог, моя команда увидит, во что это я превратился. Могут ещё принять за оживший труп моего отца. — прокрутив в голове эту мысль несколько, раз Дуглас незамедлительно начал смеяться и негромко повторять «Конечно. Мой воскреснувший отец. Вот ведь умора! Кто на такое поведётся?» Затем докрутив эту мысль до самого конца, он начал понимать некоторые неприятные детали этого преображения, — Хотя они ведь всё именно так и поймут. Лучше бы я не знал их так хорошо. Лучше бы пропустил тот момент с анкетами, бланками и проверками на профпригодность которые я обычно в пивнушках устраивал. Хотя вроде эти экзамены, в самом деле, сближали меня с командой. Наверное я всё же не жалею об этом. Стоп! Жалел ведь тогда и жалею сейчас. Мне, наверное, лучше не уходить от темы. О чём же я до этого говорил? А, точно, об отце! Полезут на меня с вопросами сразу, как только заметят: «А каким это образом вы сумели выбраться из могилы? Как у вас получилось оживить себя? Что вы будете теперь делать со своим преемником?» Боже, кажется, я схожу с ума. С дураками живу сам дураком скоро стану. Ничего они не будут спрашивать. Они первым делом меня застрелят, а уже потом станут задавать вопросы. Даже я бы так поступил. Хмм… и зачем это всё я вслух говорю, если меня всё равно никто не слышит? — не придя к должному умозаключению, Дуглас, устав от всей этой фактической разборки своей команды, продолжил разглядывать висящее перед ним зеркало.
Он смотрел на своё отражение и чувствовал неприязнь к человеку находящемуся на другой стороне. Бродяга вот первая ассоциация, которая приходит вам в голову при встрече с ним. Щетина на лице, грязные кудрявые волосы чёрного оттенка, и большой шрам на левом глазу вот неплохие атрибуты этого бродяги. Капитанская форма сидит на нём уже не так как раньше, теперь она вяло свисает с его высохших от голода плеч. Обшитая золотом и полная всевозможных росписей эта великолепная тёмно-красная капитанская форма теперь походила на обноски самого, что ни на есть обычного бродяги с улицы. Штаны были порваны по бокам, в этом правда стоит винить капитана решившего что, сделав несколько красивых разрезов на штанах, он сумеет поднять свой уровень стиля (который страдал от его чрезмерной любви ко всяким старым и поношенным вещам, на вроде фраков и костюмов, коих у него было не меньше чем золота в казне вселенского правительства). А на ногах у него красовались невероятно удобные, домашние тапочки… ну а что в этом плохого? В них же намного удобнее ходить по космическому кораблю, чем, нежели в обычных капитанских ботинках давно ставших рассадниками крыс и тараканов.
Осмотрев себя с ног до головы, он пришел к небольшому умозаключению, которое никак не могло придти в голову нормально-мыслящему человеку.
— Конечно, в этом образе есть и свои плюсы. Я и не ожидал что когда-нибудь смогу стать похожим на бродягу. Это так круто. Не могу дождаться того момента когда меня увидит моя команда. Уж Грэймс точно сдохнет от зависти. — Дуглас был вне себя от радости. Кажется будто бы той грусти нахлынувшей на него перед этим, никогда и не было. Это конечно связано с его слишком переменчивым характером, который может сравниться по частоте смены режима с небезызвестной, земной сменой времён года или женской, происходящей раз в месяц, сменой времени настроения (у них это называется по другому, но, по сути, имеет те же самые свойства, только в более небезопасных для мужчин проявлениях).
Капитанский мостик был достаточно большим местом, обычно вмещающим в себя подготовленную к работе труппу из нескольких десятков человек и груду всякого технического барахла на вроде широкоформатных настенных дисплеев или гигантских пультов управления установленных вокруг всей комнаты в неясном технически неуравновешенном порядке.
Дуглас уселся в расположенное в центре комнаты кресло. Оно вне всяких сомнений было самым красивым блестяще обустроенным и невероятно дорогим предметом во всёй этой комнате. У него была в наличии деревянная спинка (внутренняя часть которого состояла из прочного металла именуемого титаниум), украшенная всевозможными узорами и орнаментами, которые его команда забирала со всех побеждённых ими военных судов. На боковых ручках кресла находились небольшие панели с большим количеством кнопок установленных на их поверхностях. При использовании этих самых панелей капитан мог в любой момент: отключить всю систему безопасности корабля, включить встроенные в панели рации и, задействовав свои великолепные ораторские способности докричаться до любого члена экипажа, где бы он в данный момент не находился, или же включить диктофон и записать очередную часть нудной истории посвященной его битве с непослушной молнией на брюках.
Дуглас начал отдавать приказы своим подчинённым. Он требовал убрать гигантский дисплей, загораживающий ему вид из окна на космическое пространство полное звёзд, планет, метеоров, комет и иных форм жизни ещё не успевших зарегистрироваться на космических станциях или таможнях. Другие его приказы касались: быстрой доставки горячего чая, нахождению затерявшейся где-то на корабле его личной капитанской шляпы и дотошному разъяснению обо всех случаях и новостях касающихся случившегося в космосе за прошедшие несколько дней.
— Рамбул, дорогой мой друг, старый ты привинченный к стулу космический волк, упитанная ленивая задница моржа. — Постепенно повышая тон грубости Дуглас, надеялся, наконец, услышать от своего верного и не в меру ленивого секретаря животрепещущие и нужные команде сводки новостей. — В какой уже раз я сижу и жду от тебя ответов на мои вопросы. И в который раз я уверяю себя, что сегодня ты сможешь на них ответить. Итак, вот вопрос, на который ты должен мне ответить — Что ты сумел узнать о той космической станции, что сейчас беззаботно кружит вокруг Марса в нетронутом и совершенно девственном для пиратов виде? Только прошу, не говори мне, что ты опять поленился это сделать, ладно? — обратился Дуглас к сидящей впереди, почти, что у самых его ног, за неимоверно громоздким пультом управления, деревянной кукле.
