«It depends». О любви. Тема с вариациями. Лев Симкин
Объяснение в любви-1
«Она была блондинкой и, значит, уже наполовину красавицей — приятель, как обычно, изъяснялся цитатами. — На другую половину, — добавил он мечтательно, — она тоже была красавицей».
Они встретились на конференции, доктор наук с незнакомой аспиранткой, и сразу почувствовали взаимную приязнь. Знакомство продолжилось в кафе по соседству с институтом.
Для него было загадкой, что они чувствуют, ведь ему приходилось наблюдать за такими вот неземными созданиями главным образом на журнальных обложках да еще, изредка, воочию — выходящими в немыслимых нарядах из дорогих автомобилей. К его удивлению, эта оказалась умной, доброй, понимающей.
Воздух вокруг нее был, как пишут в глянцевых журналах, насыщен эротикой, и беседа непроизвольно соскочила с общекультурной проблематики на иное.
— Так чего бы вам хотелось от такой девушки, как я? — спросила она в лоб.
— Того же, чего хотел друг моего детства… — начал было он и, застеснявшись, оборвал цитату. Признание давалось нелегко, впервые за много лет незыблемая верность жене претерпела серьезное испытание, и он его не выдержал.
— То есть вы хотели бы от нее любви, — подытожила собеседница. — Что ж, в этом нет ничего невозможного.
— А вы знаете, сколько мне лет?
— Тридцать пять, сорок пять — вы мужчина, какая разница!
Он не мог поверить в услышанное и ждал продолжения. После короткой паузы оно последовало.
— Вы мужчина, — повторила она, — и имеете право выбора, какой характер отношений с женщиной избрать. It depends. Я думаю, нам с вами больше подошли бы отношения, как бы сказать поточнее, конфетно-букетные. Ваши ухаживания меня бы развлекали, и наружность (последовавшая пауза сопровождалась долгим оценивающим взглядом) в целом приемлема для совместного появления в театре и на тусовках.
— Предполагают ли конфетно-букетные отношения секс? — робко поинтересовался он.
— Не исключено, со временем. В будущем они способны привести даже к браку. Вовсе не обязательно, никто от вас этого не потребует, но гипотетически такая возможность должна существовать.
Нет, это чересчур, — подумал он, имея в виду отнюдь не гипотетическую возможность того, что обо всем прознает жена. И деликатно напомнил собеседнице:
— Вы, кажется, упомянули возможность выбора каких-то еще отношений?
На этот вопрос она ответила уже не столь охотно, но с прежней прямотой:
— Имелось в виду, что наши отношения могли бы быть поставлены на деловую, коммерческую основу.
Обескураженный таким поворотом, он, тем не менее, поинтересовался, на что конкретно рассчитывать в случае избрания отношений такого рода. В них, по крайней мере, была некая определенность, пусть и требовавшая принесения на алтарь чувств утаенной от семьи заначки.
— Едва ли вы их потянете, — усомнилась она, окинув критическим взглядом его скромный прикид. — Вы хоть знаете, сколько стоит одно только мое белье?
Тема исчерпалась, но собеседники не вставали из-за стола, глядя друг на друга влюбленными глазами.
— Ну, хорошо, — сдался он, — а так просто нельзя?
— Как это?
— По взаимной симпатии, по любви.
— Так нельзя.
— А почему?
— Нельзя и все!
— Но почему, почему?
— Ну, это я не знаю, — впервые затруднилась она с ответом, — ну это просто себя не уважать.
Объяснение в любви-2
«Вы уже кому-нибудь объяснялись в любви?» — спросила пятнадцатилетнего участника драмкружка методистка Дома пионеров, пожилая дама неопределенного возраста, и после неловкого молчания добавила: «Что ж, начните с меня».
Постановка вопроса объяснялась желанием дамы помочь в декламации прозаического отрывка, который мальчику никак не давался. Страницу тургеневского романа, где Лаврецкий ходит по весеннему саду, полный чувствами к Лизе, он читал, как учили в школе, с выражением, да, видно, не с тем, каким надо. Вот почему ему было предложено отложить книгу в сторону и подготовить собственное признание в любви.
С домашним заданием он не справился. Все придуманные слова казались вялыми, а при произнесении вслух звучали и вовсе фальшиво. В тот день пришло осознание того, что актером ему не быть, и больше в Доме пионеров его не видели. Но что такое сцена в сравнении с жизнью, с ее обещанием любви, отнюдь не театральной?
Услужливое подсознание сразу подсказало благовидное объяснение случившемуся — дескать, не сумел врать, изображая чувство, которого нет. В том, что при встрече с любовью единственно необходимые выражения найдутся сами, сомнений не было.
…За минувшие сорок лет актерства, увы, избежать не удалось, то в качестве верного мужа, то — пылкого любовника. Впрочем, бывало, жизнь переходила в роль, а роль становилась жизнью, но в любви он, кажется, так никому и не объяснился, то ли из-за боязни высоких слов, то ли еще почему, отдавая предпочтение глаголу «нравиться».
Нет, не совсем так. Иной раз на излюбленный вопрос женщин: «ты меня любишь?» — давал утвердительный ответ, для убедительности сопровождая его необходимыми словами и действиями. Но чтобы сам, по своей инициативе и по полной программе, стоя на коленях или в еще какой театральной позе — нет, такого не случалось. Может, если б не спасовал когда-то, все было бы иначе?
…Как я уже говорил, пожилая дама, отвадившая его от театра, была неопределенного возраста. Пожилым и неопределенным ему казался тогда любой возраст, превышающий тридцать пять лет. Недавно он с удивлением обнаружил, что именно после этой цифры в глазах нынешних девушек начинаются мужские преклонные годы, когда возраст поклонника уже не имеет значения — какая разница, сколько лет престарелому кавалеру, сорок или шестьдесят.
Зато никто не ждет от него любовных объяснений, их давно ни от кого не ждут.
Служебный роман. Штамп
Артисты «Современника», рассказал мне Михаил Ж., во время спектаклей или, кажется, репетиций выходили на лестничную клетку покурить и полюбоваться видом на соседнее здание. В нем располагалось какое-то НИИ или КБ, и в одном из окон по вечерам всегда горел свет. За окном под портретом вождя (видно, дело происходило в красном уголке) после работы оставались двое, он и она. Естественно, их разговоры не были слышны, и актерам приходилось импровизировать, озвучивая реплики.
Изо дня в день (в те годы такого рода события развивались не столь стремительно) на одной сцене разыгрывалась инсценировка служебного романа, а на другой — ее озвучание. В конце концов наступила развязка, в кабинете погас свет, а спустя какое-то время мужчина подошел к окну и зажег сигарету.
«Ну, это уже штамп», — припечатал банальную мизансцену один из наблюдателей, Валентин Г.
Хорошая девочка Лида
Лида работала в машбюро, училась на заочном и отличалась от остальных машинисток разве что особым взглядом, бросаемым ею на руководящих мужчин от замначальника подотдела и выше. Я сам млел от этого обещающего взгляда, но в силу трусливого характера не решался окунуться в него, опасаясь последствий. Тем временем девочка подросла, превратилась в дипломированную красавицу и обрела то, на что никак не могла рассчитывать, — внимание первого лица и случившееся с ним впоследствии помутнение рассудка.
Глава ведомства был не из робких. Крепкий и здоровый, несмотря на свои семьдесят, с крутым нравом — мог в назидание другим уволить провинившегося, а мог за дело и наградить по-царски.
Однажды он отчего-то захотел приблизить меня к себе, избрав в личные помощники, и, не допуская мысли об отказе, стал знакомить со своей номенклатурной биографией, цековским прошлым, семейным положением, особо упомянув супругу, ее привычки и какие-то там потребности. Лишь скорый уход в науку спас меня от возможных неприятностей за непослушание. А помощником стал мечтавший об этой должности Александр В. Так вот, похоже, ему (министру, а не помощнику, хотя помощнику тоже) не удалось уклониться от Лидочкиного взгляда.
Вскоре она стала заведовать машинистками и получила от министерства однокомнатную квартиру. Правда, злые языки утверждали, что в силу большой занятости министр не всегда имел возможность эту квартиру посетить и потому иной раз приходилось довольствоваться комнатой отдыха (была такая на задах кабинета всякого уважающего себя начальника).
Спустя какое-то время, несмотря на юный возраст, Лида возглавила управление делами всего министерства. Начиналась перестройка, был повод выдвинуть молодую кадру. Отныне от нее зависел доступ к телу, перед нею заискивали, в ее новый кабинет приходили порешать вопрос и просто полюбезничать высшие чины, сплошь мужчины.
