Жуков Дмитрий
Путь сквозь жизнь
ПУТЬ СКВОЗЬ ЖИЗНЬ
Часть I: Начало пути
Глава 1
Ночь. Существо, похожее не то на человека, не то на зверя сидит у костра и задумчиво смотрит в огонь. Родом он из далеких северных земель, свирепого края, где обитают дикие племена варваров.
Рядом с ним спит девушка. Судя по ее остроконечным ушкам, удивительной красоте и необычайно длинным иссиня-черным волосам, которые украшает прекрасная диадема, можно сказать с уверенностью, что это эльфийка благородных кровей. Ее чувственные, полные тайной неги губы слегка приоткрыты, обнажая полоску жемчужных зубов. В свете костра ее белоснежная кожа обладает чарующим розоватым оттенком и кажется, от нее исходит магическая аура. Девушка спит спокойным сном. Улыбка, словно тень от костра, ложится на ее губы. Безмятежность эльфийки немного успокаивает и ее бдительного стража.
Неподалеку чутким сном спит другой могучий воин. Его воинственное и даже несколько свирепое, усеянное многочисленными шрамами, однако вместе с тем благородное, хотя и лишенное красоты и изящества лицо безошибочно указывает на то, что он орк. Его могучая грудь бесшумно вздымается и опускается с каждым ровным и спокойным вдохом и выдохом. И порою кажется, что это вовсе не кто-то живой, а маленькая гора, что вот-вот сдвинется с места и пойдет своею дорогой. Многое изменилось в истории орков за последние годы. Еще несколько декад назад они были рабами. Теперь они одни из самых почитаемых и уважаемых воинов в армиях эльфийских королей. Удивительная штука судьба.
Поднявшись во весь свой громадный рост и потянув широкими ноздрями холодный ночной воздух, бдительный страж бесшумно выдыхает. Его бесстрашный взгляд прорезает тьму, что не в силах скрыть от него свои тайны. Не уловив и малейшего признака угрозы, он вновь устремляет свой взор в пламя костра, что всецело овладевает его вниманием. Огонь тянется к нему своими языками и от этого его густая черная шерсть блестит и переливается в ярком свете костра.
Хотя облик таинственного существа и внушает страх и трепет, от обычных оборотней он отличается так же, как волк отличается от собаки. Однако в его чертах нет ничего схожего с волчьими, скорее он похож на огромную дикую кошку. Возможно, способность перевоплощаться из зверя в человека и наводит на мысль о том, что он оборотень, но грозный страж прекрасной эльфийки очень не любит, когда в нем узнают именно перевертыша, презираемого всеми народами без исключения носителя проклятия вервольфа. Но с этим уже ничего нельзя поделать, а потому приходиться мириться. Лишь немногим известна тайна грозного выходца из севера.
Эти трое - весьма примечательная компания, особенно если взять во внимание то, что эльфийка путешествует инкогнито, но именно орку и оборотню поручено охранять их подопечную, поскольку никому она не доверяет так, как им.
Троим путешественникам предстояло выполнить весьма непростую задачу. Впрочем, оборотень не мог вспомнить легких моментов в своей жизни. Приятные - да; легкие - никогда. Временами ему даже казалось, что полная тягот и лишений жизнь неустанно готовит его к чему-то очень важному и что главное испытание ожидает его впереди, а все, что приключилось с ним до этого и продолжало случаться, лишь приближало к цели и неизбежному финалу. Кое-кто назвал бы это фатализмом. И все же жизнь без приключений не жизнь, а скука. Что же касалось испытаний, то и они бывают разными - бесконечные страдания и бесчисленные утраты, дружба до самого конца, до самого последнего вздоха и коварное предательство, настоящая любовь и ненависть, что сжигает изнутри, испытания временем; все это он ни раз испытал на себе самом.
Оборотень вспомнил слова своего отца: "Терпи все, потому что это ничто в сравнении с тем, что человек перенести может". Его отец был человеком. Когда-то он тоже был им и не забыл о том, чему это время научило его. Та жизнь сделала из него того, кто мог бы стать и зверем, и человеком. Однако если бы перед ним встал выбор, кем остаться навсегда, то он не знал наверняка, что смог бы выбрать или, скорее, что его выбор оказался бы правильным. Зверь и человек. Или зверь, или человек? А быть может кто-то еще, но совсем не тот, кто он думал, что есть или мог бы стать.
История первая
1
Джутаро приходилось бывать на невольничьих рынках соседних с северным королевством варваров стран, но сегодня ему самому посчастливилось стать товаром. Прежде он никогда не задумывался о том, каково же это - быть рабом и что чувствует человек, а также любой другой представитель разумной расы, когда на него надевают цепи и ставят клеймо. Худшее из возможных проклятий богов пало на голову Джутаро, ибо теперь его плечо уродовала ужасная метка раба. С тяжелым сердцем варвар принимал то, что теперь мир, зная о его позоре, отнесется к этой боли лишь с презрением. Отныне и навсегда клеймо определяло судьбу Джутаро и свободным он не сможет почувствовать себя уже никогда. "Раб", - лишь один только звук этого слова, небрежно произносимый проходящими мимо, словно когтями хищного зверя впивался в стонущее и вопиющее от несправедливости сердце, а невидимые для большинства раны живого человека кровоточили и болели нестерпимо. Подняв в небо глаза, гордый северянин с последней надеждой посмотрел в его безмятежную синеву.
Джутаро рос и воспитывался отцом и дедом, не зная материнской любви и ласки. Однако он хорошо знал, как быстро стекает кровь с лезвия холодного клинка, пронзившего плоть, и как медленно могут тянуться последние мгновения умирающего друга или врага. Отец Джутаро позаботился о том, чтобы сын осознал и как следует запомнил то, что лезвие меча - это жизнь и смерть одновременно. "Отнимая жизнь врага на войне, животного - на охоте, нельзя забывать о той жертве, которая приносится во имя того, чтобы более сильный и достойный мог продолжить свой жизненный путь. Жизнь бесконечно полна бесценных уроков и наставлений, которыми не следует пренебрегать", - вспомнил Джутаро слова отца, которые тот часто повторял ему в детстве, когда они охотились вместе.
В их родном поселении жизнь не была простой: трудиться приходилось много с самого рассвета и до заката. Но даже когда ночь опускалась, расстилаясь черным покрывалом по земле, а жители их деревни засыпали утомленные дневной суетой и заботами, даже тогда в ночной тишине по всей деревне слышались порою глухие и тяжелые, порою звонкие и частые удары молотов о наковальню, в которой трудился юный варвар, помогая отцу. Дед Джутаро почитался человеком мудрым и уважаемым среди соплеменников. И несмотря на дряхлость своих лет, старик никогда не уставал удивлять Джутаро своим тонким и проницательным умом, с гордостью передав единственному внуку свой опыт и свои знания, обучив его грамоте, а впоследствии и первобытной магии их народа.
И все же Джутаро не всегда следовал советам отца и деда, унаследовав присущие северным народам варваров своеволие - непоколебимое, словно мерзлая скала, грубоватую откровенность, часто граничащую с надменностью, холодностью и мнимым безразличием, а также свирепость, сравнимые со снежными и горными обвалами - внезапными и столь же стремительными и смертельными. "Временами мудрость приходит к нам лишь с болью. И хорошо, если так. Эти уроки запоминаются на всю жизнь!", - припомнил Джутаро одно из наставлений своего деда. Тем не менее, за последнее время боль в его жизни слишком часто обретала то поразительно четкие физические формы, то химерные и призрачные очертания боли душевной. Джутаро не был склонен к пессимизму и удрученному состоянию духа, однако, будучи реалистом, он с трудом мог поверить в то, что оптимистические аккорды еще когда-нибудь прозвучат в его жизни.
После нескольких неудавшихся попыток бегства Джутаро жестоко избили, несколько дней не кормили, а когда варвар продемонстрировал свои первобытные магические познания, колдуны из гильдии чернокнижников как следует взялись за Джутаро, чтобы раз и навсегда отбить у него желание бунтовать и противиться воле своих господ. Однако то мужество, с которым он переносил все пытки и истязания, вынудили заклинателей прибегнуть к самым изощренным методам по усмирению рабов. В конце концов, северянин сдался. Но, несмотря на это, по распоряжению управляющего имением владельца Джутаро слуги заковали не в меру своевольного раба в кандалы, на которые было наложено весьма хитроумное заклятие, пресекавшее любые попытки использовать магию, сколь бы примитивной она ни была. Мысли разорвать цепи покинули Джутаро в то самое мгновение, когда его заковали в них - он едва ли мог пошевелиться. Однако после нескольких ударов кнутом, Джутаро, кряхтя и изо всех сил напрягая мускулы, потащил свою незавидную ношу на рынок, а надсмотрщики безбожно глумились и издевались над ним и другими рабами, не скупясь на ругательства и непристойные выражения.
