Клюева Варвара
Змей-искуситель
Клюева Варвара
Змей-искуситель
Шел третий час ночи. В большом кабинете, обставленном по-старомодному тяжелой конторской мебелью, совещались трое. Хозяйское место за необъятным письменным столом занимал апоплектичного вида толстяк в военной форменной рубашке; на спинке его кресла висел китель с полковничьими погонами. За длинным столом для совещаний, приставленным к письменному столу ножкой буквы "Т", сидел в напряженной позе угловатый жилистый человек в погонах подполковника. Третий персонаж, человек в штатском с толстой папкой в руках, непринужденно развалился в кожаном кресле у стены. Гнев и взвинченность собеседников, казалось, на него не действовали.
- Пленку еще раз прослушал? - рыкнул хозяин, обращаясь к подполковнику.
- Так точно, товарищ полковник, и не раз. Больше там ничего нет.
- Рас...долбаи, в бога душу мать их так! - Толстяк треснул себя кулаком по ляжке. - Сапожники хреновы!
- Ребята не виноваты, Олег Григорьич, - вежливо, но холодно возразил ему заместитель. - Четыре месяца назад Мерцалов проходил полное медицинское обследование. Никаких патологий выявлено не было. Никто не мог предполагать, что он не выдержит допроса.
- Виноваты, не виноваты - кого это теперь?.. - Полковник стянул с себя галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и покрутил шеей. - Если не вывернемся, нас всех за яйца повесят. Ты хоть понимаешь, что вашего Мерцалова через день-два хватятся? И тот, кому он передал пробы и записку Пухова, взорвет свою едрену бомбу! На Западе поднимется вой, какого еще ни разу со времен этой... долбаной перестройки не слышали. И что с нами сделают - подумать страшно!
- Мы пытаемся взять ситуацию под контроль, Олег Григорьевич. И кое-что уже сделано. Тихонов нашел имитатора, подражателя голосов. Он позвонил Мерцалову домой. В настоящий момент родственники Мерцалова уверены, что Дмитрия Николаевича отправили с инспекцией в отдаленный район Башкирии и выйти на связь в ближайшие три недели он не сможет. Думаю, потом можно будет отправить им письмо от его имени и получить еще неделю-другую отсрочки. Этого, в принципе, должно хватить, чтобы выйти на мерцаловского конфидента и обезвредить его.
- За отсрочку, конечно, спасибо, Сергей Трофимыч, - проворчал толстяк. - Только проблему это не решает. "Выйти и обезвредить" - как просто это у тебя звучит! Да едва ваши м...пустозвоны возьмутся за кого-нибудь из близких Мерцалова, до ублюдка с этими ...ми пробами тут же дойдут слухи - и все... трындец!
Подполковник повернулся к человеку в штатском.
- Что скажете, Леонид Модестович?
Человек в штатском неспешно снял левую ногу с правой, закинул правую на лувую. Грушевидное лицо с высоким узким лбом, пухлыми щеками и массивной нижней челюстью сохраняло невозмутимое выражение. Взгляд, устремленный на грозного хозяина кабинета, казался непрозрачным.
- Я обдумал положение и внимательно изучил материалы, любезно предоставленные Сергеем Трофимовичем. Кстати, его люди проделали поистине титаническую работу. Выявить за сутки все прошлые и настоящие связи Мерцалова, собрать на каждого полноценое досье - это, я вам скажу...
- Будет попусту языком болтать, - брюзгливо перебил полковник. - Вы кто - аналитик или адвокат? Если аналитик, то говорите по существу. А адвокаты здесь на х...рен не нужны.
Леонид Модестович сдержанно наклонил голову в знак того, что принимает критику.
- Итак, по существу. Ваш обычный метод "просеивания" в данном случае не годится. Единственный выход - проанализировать собранные здесь (он постучал пальцем по толстой папке, лежавшей на широком кожаном подлокотнике) данные и вычислить искомое лицо теоретически, не прибегая к... гм... интервьюированию связанных с Мерцаловым людей.
- Вы будете анализировать и вычислять до морковкина заговенья. А у нас нет времени.
Штатский вынул из папки тоненький файл, встал и подошел к письменному столу.
- Времени у меня тоже было не слишком много, но, думаю, на результате это не сказалось. Я свою ставку сделал. - С этими словами он положил файл на стол полковника.
Тот нахмурился и прочитал верхнюю бумагу. Потом поднял голову и посмотрел штатскому в глаза.
- Тут не тир, других попыток не будет. Если вы не угадали, вся операция может пролететь к чертовой матери. Готовы вы поручиться головой?
- Нет, такой ответственности я на себя не возьму. Но у меня для вас хорошая новость: есть специалист, который сделает вашу работу ювелирно. Добудет яйцо из-под курицы, не потревожив несушку. И если мой прогноз окажется ошибочным, у нас будет еще одна попытка.
* * *
Аркадий Николаевич Барзов оказывал своим клиентам весьма специфические услуги, и стоили они не меньше, чем услуги профессионального киллера. Хотя по справедливости должны были бы стоить больше - так, во всяком случае, считал Аркадий Николаевич. Поклонники простых решений, руководствуясь известным принципом "Нет человека - нет проблемы", на его взгляд, переоценивали достоинства радикальных методов. Аркадий Николаевич был в состоянии уладить (и улаживал) те же проблемы не менее эффективно, но с гораздо большим изяществом, а главное, без риска для себя и клиента. Кроме того, не всякого рода трудности можно устранить при помощи киллера, каким бы профессионалом он ни был, тогда как изобретательность и профессиональные навыки Барзова позволяли найти выход практически из любого положения.
Специальность Аркадия Николаевича по причине ее уникальности официального названия не имела, обыватели же с присущей им вульгарностью назвали бы его манипулятором. В узких кругах он был известен под кличкой Змей, и прозвище это при всей своей двусмысленности ему льстило. Змей, как известно, - символ мудрости и одновременно коварства. Именно эти два качества, по убеждению Барзова, определяли суть его личности. Впрочем, неведомый острослов, присвоивший Аркадию Николаевичу идентификатор библейского искусителя, едва ли так уж хорошо разобрался в его характере. Скорее всего, он намекал на сходство методов работы.
Библейский змей достиг своей цели - грехопадения человека, избрав орудием женщину и виртуозно сыграв на ее слабостях. По тому же сценарию действовал и Барзов, исполняя разнообразные поручения клиентов. Какую бы задачу перед ним ни ставили - припугнуть нерадивых должников, заткнуть рот шантажисту, раздобыть порочащие сведения о высокопоставленном чиновнике, разорить, подставить или устранить конкурента, - алгоритм решения всегда был одинаков. Аркадий Николаевич находил в окружении объекта подходящую женщину (жену, сестру, любовницу, подругу, горничную, секретаршу), собирал о ней сведения, изучал ее, втирался к ней в доверие и в конечном счете полностью подчинял девушку или даму своей воле. Прирученная послушно исполняла любой приказ повелителя. Шпионила, воровала, шантажировала, соблазняла. Даже убивала, если возникала такая необходимость.
Работа приносила Барзову ни с чем не сравнимое удовольствие, если не сказать наслаждение. Свое призвание он почувствовал очень рано, лет в пять. Именно в этом нежном возрасте Аркаша впервые осознал, что путем нехитрых манипуляций может добиться от матери исполнения почти любого своего желания. Позже, в школе, он испробовал свои трюки на учителях и одноклассниках. Результат его поначалу огорчил. Приемы, которые безотказно действовали на мать, оказались гораздо менее эффективными в поединке с другими противниками. Кое-какие трюки срабатывали, но хуже или совсем не так, как ожидалось, иные не работали вовсе. Однако Аркаша был мальчиком умным и целеустремленным, а главное - он уже хлебнул отравы власти, и она пришлась ему по вкусу.
Все десять школьных лет он наблюдал, анализировал, ставил психологические эксперименты, короче говоря, подбирал ключики к чужим душам. Учился играть на женских сердечных струнках. Почему именно на женских? Из инстинкта самосохранения. На первых порах его психологические эксперименты не всегда оказывались успешными, и кое-кто из одноклассников демонстрировал неадекватную реакцию вплоть до применения грубой физической силы. Насилия Аркаша не любил, посему навыки свои старался отрабатывать на наиболее безопасном материале. Ну а после - так уж повелось.
После окончания школы он поступил на психфак университета. Отечественная психология, отданная на откуп идеологам коммунизма, была в ту пору наукой довольно примитивной и мало отвечала целям Барзова, но университет давал возможность работать с малодоступной зарубежной литературой. Ознакомившись с трудами западных корифеев, Аркадий отшлифовал собственные методики и довел технику обработки материала до совершенства. За долгие годы практики у него не было практически ни одной осечки.
Разговоры о женской непредсказуемости и загадочной женской душе вызывали у Аркадия Николаевича снисходительную усмешку. Ему достаточно было побеседовать с дамой несколько минут, и он уже точно знал, в какой семье она выросла, какими комплексами страдает, что любит, чего боится, о чем мечтает и за какие ниточки нужно потянуть, чтобы заставить ее исполнить тот или иной фокус. Иногда и беседы не требовалось: один взгляд - и диагноз готов. Подобно Брюсову, подметившему "тонкие таинственные связи меж контуром и запахом цветка", Барзов давно уловил соотвествие между типом внешности человека и складом его души. Черты лица, фигура, осанка, жесты, манера двигаться, держать голову открывали ему не меньше, чем подробная биография изучаемого объекта.
