Тревор Уильям
Оплакивание
Уильям Тревор
Оплакивание
Они жили на улице Данмэнуэй в угловом доме, что стоял среди таких же серых домов. Обитали они там невесть с каких пор. Миссис Броган успела родить и вырастить шестерых ребятишек. Сам Броган, рабочий при муниципалитете, по-прежнему копался в огородике позади дома, выращивая овощи и два-три кустика ноготков. С родителями теперь жил только Лиам-Пат, который и в двадцать три года все был самым УмладшенькимФ; он работал в строительной бригаде мистера ОТДуайера. Когда Лиам-Пат заявил, что подумывает уехать из родного дома, мать огорчилась; отец тоже огорчился, но по-своему.
? В Корк поедешь, что ли? ? спросила мать.
Но Лиам-Пат замыслил двинуться в Лондон.
Его вовсе не обуревали честолюбивые мечты, просто хотелось по мере сил чего-то в жизни добиться. Когда Лиам учился в приходской школе, он был самым большим чистюлей в классе. И слушал очень внимательно, хотя не всегда понимал, о чем речь.
? Ясное дело, одолеешь, ? сказал ОТДуайер, когда Лиам-Пат спросил, сумеет ли он овладеть ремеслом.
Всему он научится, заверил ОТДуайер: и сантехнику устанавливать, и кирпич класть, и плотничать, и малярить. Будет все знать как свои пять пальцев. На самом деле ОТДуайер считал, что у Лиама-Пата на ремесло шариков не хватает, и если уж на то пошло, чем плохо управлять бетономешалкой?
? Главное, чтобы крутилась большая мешалка, а при ней стоял Лиам-Пат Броган, ? время от времени шутливо возглашал ОТДуайер на стройплощадках, где его рабочие возводили дома.
Десси Коглан ? вот кто сказал, что может пристроить Лиама-Пата в Англии. Он и сам уехал бы, говорил Десси Коглан, если б не жена, которая вдобавок на сносях. Роситу с места никакою силой не сдвинуть, она на пять ярдов не отъедет от их квартала: еще бы, в двух шагах живет ее мамаша.
? Ты там обоснуешься в лучшем виде, ? уверенно предрекал Десси Коглан. ? Это уж как пить дать. А вот если останешься вкалывать на ОТДуайера, то до самой смерти будешь мокрый бетон лопатить.
Десси жил в том же квартале. Он женился на местной девчонке, и когда у них родился второй ребенок, им выделили дом. Десси еще в приходской школе отличался завиральными идеями. Они и сейчас из него перли, стоило ему выпить стаканчик-другой. Он заводил треп про УкорешейФ, про УконтактыФ с радикальным республиканским движением, хвастал, что он у них связной. По профессии-то он был штукатуром.
? Как приедешь, звякни вот этому человеку, ? наставлял он Лиама-Пата, и тот послушно записывал номер телефона.
Лиам-Пат всегда восхищался Десси, тем, как легко он до женитьбы охмурил Роситу Друди; тем, что он словно бы заранее знает, как пройдет матч по хоккею на траве, хотя сроду не держал в руках клюшки; тем, как он разговаривает, не вынимая изо рта горящей сигареты и понижая голос так, что и не разберешь, о чем он толкует, а Десси значительно щурится, подчеркивая секретность своих сведений. Некоторые утверждали, что Десси Коглан только трепаться мастак, но Лиам-Пат придерживался иного мнения.
УЗдесь вполне сносноФ, ? писал Лиам-Пат в открытке родителям, прожив в Лондоне неделю. Приятель Десси Коглана устроил его на работу.
? Есть тут один, мистер Хакстер его зовут, так он как раз подыскивает молодых ребят, ? сообщил человек по имени Фини, когда Лиам-Пат ему позвонил.
УЗарплата в два раза больше того, что платил ОТДуайерФ,? приписал Лиам-Пат в самом низу открытки, на которой был изображен гвардеец в караульной будке.
А потом примерно раз в месяц, обычно в субботу вечером, Лиам-Пат стал звонить домой. Он рассказывал либо о законченной работе, либо о новой, только начатой стройке, да еще о том, что каждое утро к дому, где он снимает комнату, подъезжает белый фургончик УниссанФ и Лиам-Пат едет на нем через пол-Лондона на работу. Он не говорил им о своем одиночестве, о том, как бригадир Хакстер, услышав, что Лиам-Пат хочет овладеть ремеслом, отрезал: бери, что дают, или катись на все четыре стороны ? ему-де нужен только разнорабочий, чтобы заливать фундаменты. Раздевшись до майки и брюк с медной бляхой на ремне, могучий черноусый Хакстер вкалывал наравне с подчиненными. Не рассказывал Лиам-Пат и о том, что с самого первого дня, как он появился в бригаде Хакстера, тот его невзлюбил и смотрел на него так, словно веснушчатая физиономия разнорабочего вызывает у него отвращение.
? Это еще что за имечко?! ? воскликнул Хакстер, когда Лиам-Пат сказал, как его зовут, и окрестил его Миком.
? А, ирландские штучки, ? приговаривал он, даже если Лиам-Пат действовал вполне разумно, например, укладывал в грязь доски, чтобы катить по ним тачку.
Как-то в воскресенье, когда Лиам-Пат проработал у Хакстера месяца полтора, ему позвонил тот самый Фини .
? Как дела? ? спросил Фини. ? Обжился тут?
? Обжился, ? ответил Лиам-Пат.
А спустя несколько дней, когда он с двумя приятелями-ирландцами болтал у стойки в пивной УШпоры и лошадьФ, Фини пришел туда самолично.
? Как дела? ? представившись, спросил Фини.
Это был черноволосый человек с морщинистым лицом и большими залысинами на лбу. Чем-то он походил на священника, но, как вскоре стало ясно, к духовному званию отношения не имел: по его собственным словам, он работал на стекольном заводе.
Фини поздоровался за руку со всей троицей, причем с Рафферти и Нунаном так же сердечно, как с Лиамом-Патом. Поставив им по стаканчику, он отмел их попытки заплатить за его выпивку ? не может он-де позволить молодежи так тратиться. Ему просто охота пообщаться со своими ребятами.
? На чем же еще держится несчастный эмигрант? ? сказал он, и все с ним согласились. ? Бывают ведь и такие, ? добавил Фини, ? которые приехать приедут, а живут здесь считанные дни, не больше. По мамочке скучают, ? хохотнул он, и его тонкие губы на мгновение раздвинулись; позже Рафферти обронил, что смех Фини очень напоминает ему собачий лай. ? А один парень так из вагона и не вышел.
После того вечера Фини стал частенько наведываться в УШпоры и лошадьФ. Он расспрашивал парней, с интересом слушал их и вскоре узнал, что Хакстер цепляется к Лиаму-Пату. Фини на это сказал, что он с Хакстером лично незнаком; Рафферти и Нунан дружно заверили его, что Лиам-Пат просто не все рассказывает, но причин жаловаться у него хватает, ведь когда Хакстер распояшется, тут уж какие к черту шутки. Фини сочувственно поджимал губы, возмущенно качал головой. Тогда-то он и начал особо привечать Лиама-Пата.
Он брал его с собой на собачьи бега; подыскал ему комнату получше; как-то, когда Лиам-Пат поиздержался, Фини одолжил ему денег и не настаивал на возврате долга. Неделя шла за неделей, и, если б не Хакстер, все было бы у Лиама-Пата хорошо.
? Да нет, дела у меня идут отлично! ? по-прежнему уверял он по субботам родителей, ни словом не обмолвясь о своих неладах с бригадиром. А ему уже не раз приходило на ум, что не стоит в очередной понедельник утром поджидать фургончик, который возит его на работу, ? мочи больше нет.
? И что же ты станешь делать, Лиам-Пат? ? спросил Фини, когда они сидели в столовой УУ БобаФ, в конце рабочей недели они частенько заходили туда поесть.
? Уеду домой.
Фини кивнул, потом вздохнул и, помолчав, промолвил, что, может, тем все и кончится. Такое уже и раньше случалось: прицепится придира мастер к парню и житья ему не дает.
? До того дошло, что я его прямо-таки возненавидел.
Снова выдержав длинную паузу, Фини обронил:
? Они на нас смотрят свысока.
? На кого Уна насФ?
? На любого, кто говорит с ирландским акцентом. При нынешней-то обстановке.
? Это ты про бомбы и все прочее?
? Это я про то, что ты дышишь их воздухом, стало быть, по их мнению, с тебя причитается. ? Фини подался вперед и, понизив голос, зашептал над тарелкой с печенкой и картошкой: ? После нас они аж дважды моют посуду. Тарелки, чашки, стакан, из которого ты пил. В прачечной самообслуживания я как-то постирал бельишко и попытался предложить одной женщине воспользоваться тем же автоматом. Так не успел я рот открыть, а она уже: УНет, спасибоФ.
Такого с Лиамом-Патом не случалось ни разу, хотя люди и впрямь держатся неприветливо. В бригаде-то все нормально, или когда он ходит куда-нибудь вместе с Рафферти и Нунаном либо с Фини. Но никто здесь ему не улыбается, никто никогда не кивнет приветливо, словечка доброго не скажет. В доме, где Фини подыскал ему комнату, каждое воскресенье утром появляется человек, который там не живет и имени которого Лиам-Пат не знает; ему платишь, а он выписывает квитанцию. Этот человек ни разу не проронил ни звука; может, ему почему-либо трудно разговаривать, частенько думал Лиам-Пат.
Хотя в кухне порою стояли тарелки с чьей-то едой, а с лестницы и верхнего этажа доносились шаги, за те недели, которые Лиам-Пат прожил в доме, он ни разу не видал никого из соседей и не слышал их голосов. В одной из комнат на первом этаже окна были всегда зашторены, поэтому дом казался совсем нежилым .
