Сименон Жорж
Поезд стоит в Жемоне 51 минуту
Жорж Сименон
Поезд стоит в Жемоне 51 минуту
перевод А.Ю. Миролюбова
Сквозь крепкий сон Мегрэ смутно расслышал звонок, но не понял, что это телефон, и не почувствовал, как жена перегнулась через него, чтобы взять трубку.
- Это Пополь! - сказала она, хорошенько пнув мужа. - Он хочет поговорить с тобой...
- Это ты, Пополь? - буркнул полусонный Мегрэ.
- Это ты, дядюшка? - отозвался тот на другом конце провода.
Было три часа ночи. Постель была теплая, а окна покрылись цветами инея, потому что на улице стоял мороз, а в Жемоне, откуда звонил Пополь, всегда еще холоднее.
- Что ты такое говоришь?.. Подожди!.. Я запишу имена... Отто... Да, скажи по буквам: так будет вернее...
Мадам Мегрэ наблюдала за мужем. Ее интересовало одно: придется ему вставать или нет. И он, понятное дело, встал, объясняя брюзгливым тоном:
- В Жемоне случилась малоприглядная история, и Пополь под свою ответственность задержал вагон...
Под Пополем подразумевался Поль Виншон, племянник Мегрэ, инспектор полиции, работавший на бельгийской границе.
- И куда ты теперь?
- Сначала на набережную Орфевр, раздобыть кое-какие сведения. А потом, наверное, выеду первым же поездом...
Неприятности вечно случаются со сто шестым скорым, который отправляется из Берлина в одиннадцать утра, с одним-двумя вагонами из Варшавы, проходит Льеж в двадцать три сорок четыре, когда вокзал практически пуст (стоит поезду отойти от перрона, как вокзал закрывают совсем), и, наконец, прибывает в Эркелен в один час пятьдесят семь минут.
Этой ночью ступеньки вагонов обледенели. В Эркелене бельгийские таможенники, которые не слишком утруждают себя досмотром при выезде из страны, прошлись по коридорам, открыли наугад несколько купе и поспешили сгрудиться вокруг теплой печки.
В два часа четырнадцать минут поезд тронулся, пересек границу и прибыл в Жемон в два часа семнадцать минут.
- Жемон! Поезд стоит пятьдесят одну минуту!.. - выкрикнул стрелочник, бегущий с фонарем по перрону.
В большинстве купе пассажиры еще спали, лампы были притушены, шторы на окнах спущены.
- Пассажиров второго и третьего классов просят выйти для таможенного досмотра! - раздалось в коридоре Инспектор Поль Виншон, подсчитав занавешенные окошки и окошки, в которых зажегся свет, нахмурил брови и подошел к начальнику поезда.
- Почему сегодня так много пассажиров первого класса?
- Из-за международного конгресса дантистов, который открывается завтра в Париже. Таких пассажиров у нас по меньшей мере двадцать пять, а кроме того, обычное среднее число...
Виншон поднялся в головной вагон и принялся одну за другой открывать двери, повторяя заученным тоном:
- Приготовьте, пожалуйста, паспорта!
Если пассажиры спали, он зажигал свет и видел, как из полумглы выступают лица, опухшие после тяжелого сна.
- Приготовьте, пожалуйста, паспорта...
Через пять минут он проходил снова, сталкиваясь с таможенниками, которые досматривали купе первого класса, заставлял всех выйти в коридор, проверял полки, шарил во всех углах.
- Паспорта, удостоверения личности...
Он добрался до немецкого вагона, где полки были обиты красным бархатом. Обычно в таких купе ехало четыре пассажира, но из-за дантистов, заполонивших сто шестой поезд, туда набилось шестеро.
Пополь бросил восхищенный взгляд на красивую женщину, сидевшую в левом углу, у самой двери: у нее был австрийский паспорт. На остальных он едва посмотрел - но вот, забравшись в глубину купе, обнаружил мужчину, который лежал под толстым одеялом и не шевелился.
Паспорт! - повторил Пополь, трогая его за плечо.
Прочие пассажиры уже начали открывать свои чемоданы: подходили таможенники. Виншон снова тряхнул спящего - тот завалился на бок, и через секунду инспектор убедился, что этот человек мертв.
Все пришли в смятение. В слишком узком купе было не развернуться, и, когда принесли носилки, стоило немалого труда уложить на них необычайно тяжелое тело.
- Отнесите его в медпункт! - приказал Виншон, а чуть позже обнаружил, что в поезде едет немецкий врач.
На всякий случай он поставил таможенника охранять купе. Молодая австрийка была единственной, кто выражал желание выйти и подышать свежим воздухом, - ей не разрешили, и она с презрительным видом пожала плечами.
- Вы можете сказать, отчего он умер?
Врач недоумевал. С помощью Виншона он раздел мертвеца и даже тогда не сразу обнаружил рану, лишь через некоторое время немец показал на жирной груди умершего едва заметный след.
- Ему воткнули булавку в сердце, - заявил он.
Поезду оставалось стоять еще двенадцать или тринадцать минут. Взволнованный Виншон вынужден был на месте принять решение: он побежал к начальнику поезда и потребовал, чтобы вагон отцепили.
Пассажиры не понимали, что происходит. Ехавшие в соседних купе начали возмущаться, когда им объявили, что вагон остается в Жемоне, а им придется искать себе другие места. Те же, кто ехал в одном купе с мертвецом, возмущались еще больше, когда Виншон заявил, что вынужден задержать их до утра.
Но ничего другого не оставалось, если иметь в виду, что среди них находится убийца! Когда поезд уехал без одного вагона и шести пассажиров, Виншон почувствовал, как у него подгибаются ноги, и позвонил дяде.
Без четверти четыре утра Мегрэ явился на набережную Орфевр, где светилось лишь несколько окон, и попросил дежурного инспектора приготовить кофе. К четырем часам его кабинет уже наполнился дымом трубочного табака. Мегрэ дозвонился в Берлин и продиктовал тамошнему коллеге имена и адреса, которые ему дал племянник.
Затем он заказал Вену, потому что одна из пассажирок была родом из этого города, и отправил телеграмму в Варшаву, ибо в купе ехала некая Ирвич, из Вильно.
В это время в Жемоне, на вокзале, в кабинете уполномоченного комиссара, Поль Виншон остался лицом к лицу с пятью своими жертвами, которые реагировали по-разному, в зависимости от темперамента. Огонь, во всяком случае, горел жарко: в кабинете стояла одна из тех больших вокзальных печей, которые поглощают уголь совок за совком. Виншон велел принести кресла из соседних кабинетов - крепкие конторские кресла, черного дерева, с гнутыми ножками и вытертой бархатной обивкой.
- Обещаю проявить максимум расторопности, но ситуация такова, что пока я вынужден не спускать с вас глаз...
Нельзя было терять ни минуты, если утром он хотел составить более или менее приемлемый рапорт. Шесть паспортов лежали у него на столе. Тело Отто Брауна (в кармане убитого был найден паспорт на это имя) осталось в медпункте.
- Если хотите, могу заказать для вас горячее питье...
Но решайте скорее, потому что буфет скоро закроется...
Уже в десять минут пятого Виншона потревожил телефонный звонок.
- Алло!.. Олнуа?.. Что вы говорите?.. Разумеется!.. Да, возможно, есть какая-то связь... Хорошо! Отправьте его ко мне с первым же поездом... И документы, естественно, тоже...
Мегрэ он позвонил из соседнего кабинета, чтобы никто не услышал их разговора.
- Это вы, дядюшка?.. Еще одна новость!.. Несколько минут назад, когда поезд подходил к Олнуа, заметили, как какой-то человек вылез из-под вагона... Он бросился бежать, за ним погнались и в конце концов схватили... При нем был пакет, завернутый в клеенку; там находились акции иностранных предприятий, большей частью нефтедобывающих, на значительную сумму... Этот человек утверждает, что зовут его Джеф Бебельманс, он родился в Антверпене и по профессии акробат... Да!.. Его привезут сюда первым же поездом...
Вы тоже приедете первым поездом?.. Нет?.. В десять двадцать?.. Спасибо, дядя...
И он отправился к своим зебрам, как он их называл.
С рассветом, казалось, стало еще холоднее: небо белело, словно огромная льдина. Явились первые пассажиры, пошли пригородные поезда, а Виншон, глухой к протестам своих подопечных, отупевших от усталости, продолжал работать.
Он не терял времени даром. Лишним временем, собственно, он и не располагал, ибо дело было такого рода, что влекло за собой дипломатические осложнения.
Нельзя было до бесконечности задерживать пятерых пассажиров различных национальностей, пассажиров, бумаги которых находились в полном порядке, единственно из-за того, что в купе, где они ехали, был убит человек...
Мегрэ прибыл в десять двадцать, как и обещал. В одиннадцать на запасном пути, куда доставили вагон, был произведен следственный эксперимент. В нем было что-то потустороннее, призрачное, из-за мглистой погоды, холода и всеобщей усталости. Пару раз раздались нервные смешки: кто-то из пассажиров выпил слишком много грогу, чтобы согреться.
- Прежде всего положим на место мертвеца! - приказал Мегрэ. - Полагаю, шторы на окне были опущены?
- Здесь никто ничего не трогал... - заверил его племянник.
Конечно, лучше было бы дождаться ночи, того самого часа, когда все произошло. Но раз это было невозможно...
