Визбор Юрий
Автор песни
Юрий Визбор
АВТОР ПЕСНИ
На Кавказе в годы Великой Отечественной войны кем-то из бойцов-альпинистов были написаны слова песни, которая под названием "Баксанская" продолжает жить и в наши дни. О ее создании существуют разные версии. Одна из них положена в основу этого рассказа. Рассказ посвящается неизвестному советскому солдату, автору песни "Баксанская".
Василий Николаевич проснулся оттого, что снизу шел густой табачный дым. "Опять курят", - подумал он и недовольно повернулся на другой бок. Но заснуть ему так и не удалось. За окном темнела оренбургская степь. Поезд с синими огнями ночных лампочек летел сквозь марево рождающегося утра. В одном купе с Василием Николаевичем ехали альпинисты. Беспокойная это была публика! Обедали они, например, так: привязывали к потолочному вентилятору веревку, на нее подвешивали ведро с помидорами, клали на стол соль, две буханки хлеба и поочередно брали помидоры из болтающегося ведра. И были страшно довольны. А что хорошего? Ни пройти, ни проехать. После обеда альпинисты укладывались на свои полки и молодецки храпели до вечера. Вечером, когда всем нормальным пассажирам надо бы на покой, они просыпались, доставали гитары, пели песни, рассказывали какие-то смешные, на их взгляд, истории, словом, мешали спать до утра. Василий Николаевич вздохнул и сам было потянулся за папиросой. Неожиданно раздались аккорды гитары и кто-то негромко запел:
Где снега тропинки заметают,
Где лавины грозные гремят...
Василий Николаевич прислушался. Ему вдруг стало не по себе. "Не может быть, - подумал он. - Не может быть!" А молодой голос продолжал:
Помнишь, товарищ, белые снега,
Стройный лес Баксана, блиндажи врага,
Помнишь гранату и записку в ней
На скалистом гребне для грядущих дней...
Василий Николаевич спрыгнул с полки и вышел в пустой коридор. Сонная степь проносилась за окнами вагона. Глухо стучали колеса. А из приоткрытой двери купе звучала песня. Василий Николаевич закурил и прислонился виском к холодному стеклу... Как это было давно! ...Сначала ему вспомнился снег. Снег на вершинах гор, на стволах сосен, в валенках. Снег, засыпавший землянку так, что в нее можно было только вползать. Снег сыпучий, в которой можно утонуть, как в воде, снег, закаленный жестокими ветрами, твердый, как клинок. Тяжелая тогда была пора. Был Василий Николаевич совсем молодыми пареньком, и звали его Васей, просто Васей. Маленькая саперная часть, в которой он служил, уже целую неделю стояла у подножья Эльбруса. Связь была нарушена. В штабе армии эту часть, очевидно, считали погибшей. Головные отряды фашистской дивизии "Эдельвейс" шли вверх по ущелью Баксана. Как далеко они продвинулись, никто не знал. После многих неудачных попыток связаться с соседними частями созвали открытое партийное собрание. Это было решение не только своей собственной судьбы, а суровый разговор о войне и судьбе Родины. Постановили: никуда из Баксана не выходить, заминировать дорогу, драться с врагом до последней возможности. В тесной землянке было жарко. С бревенчатого потолка капала вода. По железной печурке бегали беспокойный золотые искорки... Командир саперов, старший лейтенант Самсонов, держа руки у раскаленной печки, тихо говорил: - Другого решения я и не ждал. Но мы не знаем, где враг. Нужна разведка. Идти по долине навстречу немцам бессмысленно. Тропа у нас только одна, и никуда с нее не уйдешь. Может ты, Роман, предложишь что-нибудь? Сержант Роман Долина поднялся с нар. До войны он занимался альпинизмом и хорошо знал район Эльбруса.
- Надо идти наверх, - сказал он. - Есть вершины, с которых долина Баксана просматривается на 30-40 километров.
- А много ли времени потребуется на восхождение? спросил Самсонов.
- Сейчас скажу... Так... Значит, восемь часов подъема и часа три спуска. Короче, если завтра с утра выйти, то к вечеру, часам к девяти, можно быть уже здесь. Но это при хорошей погоде и видимости.
- Понятно, - сказал Самсонов.
- Кто хочет идти с Долиной?
В землянке зашумели.
- Братцы! - гаркнул Роман. - Все равно с собой никого не возьму: альпинистов нет, а лишний человек мне, честно сказать, обузой будет.
- Я спрашиваю, кто хочет идти с Долиной? - спокойно повторил Самсонов. Все замолчали.
Долина примирительно кашлянул и сказал:
- Давайте, пожалуйста... Тогда уж пусть лучше Васька маленький идет...
Рассвет застал их на пути к вершине.
- И на что я тебя взял? - рассуждал Долина. - Конечности у тебя малогабаритные, силы - никакой... Минер ты, прямо скажем, средненький. Так себе минер...
- Ты за себя беспокойся, - огрызнулся Вася.
- Желчи много в тебе, Василий Николаевич, - усмехнулся Долина. - Потому ты и желтый такой. А желчь самым прямым образом происходит от злости. Вот возьми, к примеру, меня - я розовощекий, статный, красивый человек. А все почему?..
Долина вдруг остановился.
- Видишь тот гребень?
- Вижу.
- Так вот по нему мы поднимемся на вершину. А когда спустимся, выдам тебе справку, что ты совершил восхождение на вершину второй "а" категории трудности. После войны значок альпинистский можешь получить.
- Да отстань ты!
- Не хочешь? А то носил бы его на правой стороне груди вместе с многочисленными орденами и медалями. Весь колхоз ходил бы смотреть...
Так подошли они к гребню. Скалы круто уходили вверх.
- Носки на тебе шерстяные есть? - спросил Роман.
- Есть.
- Снимай.
- Зачем?
- Снимай, говорю. Руки поморозишь.
...Свирепый ветер толкал Василия в бок. Занемели руки в шерстяных носках. Камни, иногда срывавшиеся из-под ног, стремительно уносились в белую преисподнюю, рождая там грохочущие взрывы снежных лавин. Только к вечеру разведчики добрались до вершины. Она оказалась куполообразным плато, на котором могли бы разместиться человек двадцать. Далеко внизу в серо-фиолетовой глубине плавали молочные облака.
- Кислое дело, - сказал Роман. - Тут можно просидеть неделю и ничего не увидеть... Устал?
- Малость есть.
- Ничего! Сейчас мы с тобой, друг, пещеру такую отроем дворец!.. А вот к тому краю не подходи! Ступишь два шага - и прямым сообщением на тот свет. Понял?
Когда они отрыли пещеру, было уже совсем темно. Роман заложил вход двумя снежными кирпичами. В эту ночь Василий спал тем мертвым сном, какой бывает только после тяжелой работы. На рассвете он проснулся от холода. Роман спал. Вася выбрался наружу. Густой туман мчался над снегами. Казалось, что огромная гора летела в бесконечном облаке, разрезая своей вершиной его невесомое тело...
- Туман? - спросил Долина, когда Вася вернулся в пещеру. - Я так и знал. Ну, может, к вечеру рассеется. Целый день они просидели в пещере. Туман не уходил. Роман рассказывал какие-то альпинистские истории. Наступила ночь. Разведчики дрожали от холода и сырости. Не спалось. Роман сидел согнувшись и что-то писал.
- Ты бы хоть свечку не жег зря, - проворчал Вася. - Что ты там пишешь? Секрет?
- Песню сочиняю, - серьезно сказал Долина.
- Песню? - удивился Вася.- Это что ж, про любовь у тебя песня? Супруге пошлешь?
- Почему супруге? Песни, брат, бывают всякие. Есть про любовь, а есть про войну. А эта про нас с тобой будет.
- Про меня и про тебя?
- Точно! - сказал Долина. - Про тебя и про меня.
- Ну-ка, прочти.
- Тут у меня малость не дописано. Начал я ее еще внизу... Долина долго шелестел страницами записной книжки. Вот! наконец сказал он, громко откашлялся и стал читать:
На костре в дыму трещали ветки,
В котелке дымился крепкий чай.
Ты пришел усталый из разведки
Много пил... та-ра-ра-ра-ра... - тут не дописано...
Синими, замерзшими руками
Протирал вспотевший автомат
И о чем-то думал временами,
Головой откинувшись назад.
- Ну как?
- Здорово! - сказал Вася. - Просто здорово! Это когда мы с тобой в разведке были? Да?
- Ага... Крепко тогда нам с тобой досталось. Помнишь того рыжего с парабеллумом?
- Помню. С усами... Сверху, что ли, он на тебя прыгнул?
- Сверху. Если бы не ты - быть уже Роману Долине в бессрочном отпуску...
- А припев-то есть? - перевел разговор на другую тему Вася. Или без припева?
- Нет, почему же, с припевом. Вот...
Помнишь, товарищ, вой ночной пурги,
Помнишь, как бежали в панике враги,
Как загрохотал твой грозный автомат,
Помнишь, как вернулись мы с тобой в отряд?
- Про пургу ты хорошо написал, - сказал Вася, - а вот про то, как враги бежали, малость подзагнул... Где ж это они от нас с тобой бежали?
- Не бежали - так побегут. Я ведь знаешь что задумал? Оставить эту песню здесь, на вершине.
- Ну и что? Уйдем мы с тобой вниз. А война-то когда-нибудь кончится? Немцев прогоним?
- Прогоним.
- Значит, будут они бежать?
- Будут, конечно!
- Молодец Вася! Прямо философ!
- Ну ладно тебе обзываться-то!.. Было еще совсем темно, когда Роман и Вася вышли из пещеры, сложили небольшой тур из камней и спрятали туда гранату. Вместо запала в нее была вложена свернутая в трубочку записка о восхождении и текст, к которому за ночь Долина приписал новые слова:
