Шим Эдуард Юрьевич
Снег и Кисличка
Эдуард Юрьевич Шим
Снег и Кисличка
I
Осенью рано ударили морозцы, застудили землю, запечатали крепким зелёным ледком озёра и реки. А снегу всё не было, не было, - и его ждали повсюду с нетерпением, и вспоминали о нём каждый день.
- Ах, до чего же скучно без снега! - говорили люди. - С погодой творится что-то невероятное!
На голых лугах плакали под ветром Травы:
- Стынем, сты-нем!..
Высокие Деревья сердито скрипели в лесу:
- Босые ноги мёрз-знут! З-зябко!
Недовольно бормотали Тетерева:
- Спать негде, спать негде!
И, кряхтя, бродил-шатался по лесу злющий Медведь, которому не хотелось ложиться в берлогу, не укрытую снегом.
II
Наконец выпал на землю Снег - такой чистый, такой белый, что кругом посветлело и сделалось как будто просторнее.
Заблестели-заискрились ровные луга, в лесу сразу стало нарядно каждое дерево и каждый куст украсились кружевными хлопьями. Даже старые пни помолодели, надев на головы снежные шапки.
Люди развеселились, - они щурились от яркого света, улыбались, а мальчишки играли в снежки и катались на лыжах. И если кто-нибудь из них летел кувырком с горы и снег забивался в рукава, попадал за воротник, - обиды никакой не было, а наоборот: все хохотали и радовались.
На полях перестали зябнуть озимые хлеба, - теперь им было тепло под снежным покровом.
- Спасибо тебе, Снег! - говорили Одуванчики, росшие на лугах, Манжетки с лесных полян, бродяги Подорожники, Земляника, Маргаритки. У них у всех зелёные листья отогрелись под снегом и уже больше не дрожали от ветра и холода.
Вечером с высоких берёз Тетерева начали нырять в снег. Они пробегали несколько шагов, делали коридорчик, потом поворачивались, обминали вокруг себя местечко - и выходила уютная подснежная спаленка. Сверху её нельзя было заметить, а внутри было славно, тепло, и Тетерева бормотали сонно:
- Хорошо-то как... Хорошо-то как!
Над медвежьей берлогой тоже наросла белая крыша. Медведь продышал в ней круглую дырку, чтоб вольготнее спалось, и над берлогой теперь курился тоненький парок, - словно дым от топящейся печки.
- Экая благодать!.. - причмокивал Медведь, засыпая.
III
Все были рады Снегу, все благодарили его, а он молчал. И не потому, что он не умел говорить, и не потому, что сказать было нечего, - совсем по другой причине.
Снег родился высоко-высоко над землёй в сверкающей пустоте, где свищут одни лишь ветры-невидимки да плывут растрёпанные седые тучи. Он долго летел к земле, и ветры кружили его и несли неизвестно куда над полями и лесами.
- Отпустите меня на землю! - попросил Снег. - Там, наверно, меня ждут...
- Молчи-и-и!.. - засвистели Ветры. - Запомни: тебе нельзя разговаривать! На земле ты должен лежать и молчать как мёртвый!
- Но зачем же мне молчать как мёртвому?
- Затем, чтобы дольше прожить! - ответили Ветры. - В словах, которые раздаются там, на земле, заключены страшные болезни. Слова могут заразить тебя жалостью и добротой, нежностью и любовью... Опасайся этого, как огня! Кто много чувствует, тот быстро гибнет. А чтоб прожить долго, надо ничего не чувствовать, ни о чём не думать, ничего не говорить, ничего не слушать и совсем не двигаться, словно ты мёртвый!
- А если я всё-таки заговорю? - спросил Снег.
- Ты погибнешь! - сказали Ветры. - Стоит тебе заговорить в первый раз - и от тебя не останется и половины. Стоит заговорить второй раз - от тебя не останется и восьмушки. А когда заговоришь в третий раз от тебя ничего не останется!
И Снег запомнил предостережение Ветров. Иногда ему хотелось ответить кому-нибудь, поболтать от скуки, но он вовремя спохватывался и продолжал молчать.
IV
За долгую зиму Снег привык к травам и деревьям, к зверям и птицам и, хоть не разговаривал с ними, всё равно узнал про них мною интересного. В полудрёме Травы вспоминали минувшее лето, и Снег услышал о том, как Манжетка собирает на своих листьях росу, а потом даёт напиться птицам; о том, как Подорожник лечит людей; о том, как Одуванчики закрывают перед дождём золотые корзинки, а Земляника ходит на своих длинных усах.
Немало историй услышал Снег от лесных птиц - и про весёлого Клеста, который строит гнездо в лютые морозы и выводит птенцов зимой, и про водяного воробья Оляпку, который купается в прорубях, и про крошечного Королька, который не боится никого в лесу и звенит целый день, как бубенчик.
Лунными ночами Снег слышал волчий вой и видел, как беззвучно убегают через кусты дикие козы. Снег узнал, что зайцы спят с открытыми глазами, а лоси очень любят рябиновые ветки и умеют сгибать рябину до земли, надвигаясь на стволик своей широкой грудью... И чем больше знакомился Снег с лесными жителями, тем сильнее хотелось ему подружиться с ними.
V
Трудно жилось зимою зверям и птицам, - многие голодали, мёрзли; в феврале даже деревья не выдерживали - трещали от морозов. И Снег старался получше укутать древесные корни, поплотнее укрыть луга и поля, спрятать под своей шубой птиц и зверей.
И когда Снег теперь думал про них, он чувствовал, что теплеет и делается мягче.
Однажды вечером пролетел над лесом студёный северный Ветер, дотронулся до снега невидимой рукой и закричал:
- Берегись! Ты начинаешь оттаивать!..
И ветер угнал с неба растрёпанные тучи; выкатилась луна с ушами, и ночью подморозило так, что Снег покрылся твёрдой ледяной корочкой.
Утром Снег почувствовал, как что-то живое бьётся у него под шубой. "Это же Тетерева! - испугался Снег. - Как всегда, они забрались в свои спаленки, а теперь не могут вылезти и колотятся об ледяную корку..." И ему стало жаль бедных Тетеревов, которые так смешно бормотали, укладываясь спать, и благодарили его, и рассказывали занятные истории.
Потом он услышал чьи-то жалобные стоны и заметил, как через поляну, хромая, бредут дикие козы. Ледяная корка резала им ноги, и следы позади коз были обрызганы чем-то красным. И когда такая красная капля падала на Снег, то прожигала его почти насквозь, и ему тоже делалось больно.
Над лесом показалось Солнце, и тогда Снег закряхтел, захрустел, собираясь крикнуть.
Но от долгого молчания голос у него пропал. Снег сумел только зашептать хрипло:
- Солнышко, помоги!..
И тогда Солнце поднялось выше, разогрело ледяную корку, растопило, - побежали с пригорков ручьи.
А Снег... Он и опомниться не успел, как наполовину исчез. Только в густом бору, низинах да оврагах осталась лежать дырявая снежная шуба.
VI
Стоило Солнцу подняться выше и пригреть землю, как всё кругом изменилось.
На полях зазеленели хлеба, чёрным прошлогодним листом поднялись жёлтые Первоцветы, розовые Хохлатки; рядом со Снегом распустились голубые Подснежники. Запылила Ольха, ветки Ивы покрылись жаркими золотыми шарами.
Тетерева поутру слетались на поляны, чертили по земле крыльями, приплясывали и затевали шумные потасовки. Весь день звенели в лесу Синицы, распевали Чижи, Корольки, и даже старый Ворон кувыркался в небе, каркая во всё горло.
И Снегу тоже стало радостно, что все звери и птицы уже забыли про злую зиму, что расцветают первые цветы, что зеленеют травы, а на деревьях лопаются почки.
Снег осмотрелся кругом и невольно сказал:
- Какие вы все красивые!.. И как хорошо, что вы живы-здоровы!
И, сказав это, он почувствовал, что плачет. Плакал он не от горя, а от радости и счастья и потому не удерживал слез, - и опять забулькали ручейки, и Снег не заметил, как почти весь растаял.
Уцелел только маленький горбатый сугробик под низкими лапами Ёлки, растущей на краю обрыва.
VII
Теперь Снег решил, что уже больше-то не скажет ни слова. Кому захочется умирать по своей воле, да ещё весной, когда повсюду на земле праздник?
А кроме того, Снегу было жаль расставаться со своими друзьями. Он ведь так старался, помогая им зимой, он так беспокоился за них!
И теперь он хотел увидеть, как птицы совьют гнёзда и выкормят птенцов, как деревья оденутся листвой, а травы отцветут и принесут семена.
Под еловыми лапами было прохладно, сумрачно; ни один солнечный луч не мог пробиться сквозь них; и Снег, съёжившись сугробиком, тихо лежал тут, невидимый для посторонних глаз.
Как-то ночью он услышал возле себя шорох. На земле шелестели сухие еловые хвоинки, будто кто-то осторожно разгребал их. А на другой день Снег заметил, что из земли проклюнулись какие-то слабенькие, тонкие росточки.
Росточки долго отдыхали, - они измучились, раздвигая хвою у себя над головой.
Затем они распрямились и начали медленно-медленно развёртываться.
Это рядом со Снегом выросла маленькая Кисличка - наверно, самая скромная и незаметная травка во всём лесу.
У неё было всего по три листика на каждом стебельке, а сами стебельки были почти незаметны - как паутинки. Но Кисличка старательно приподнималась, растопыривала листочки и даже открыла первый цветок. Он тоже был крошечный, неприметный, словно одинокая снежинка, случайно упавшая в траву.
