Рекс Стаут
Всех, кроме пса — в полицию…
Хотя солнечную погоду я безоговорочно предпочитаю ненастной, выходить на улицу приходится, увы, в любую. Так и в этот дождливый вторник у меня было дело и, нацепив на плечи чужой плащ, который предстояло отдать владельцу, я покинул дом Ниро Вульфа на Западной Тридцать пятой стрит Манхэттена и направился вниз по Гринвич Виллидж к Арбор-стрит.
По обеим сторонам Арбор-стрит тянулись кирпичные дома в основном четырёхэтажные. Номер 29 ничем из них не выделялся.
Я приблизился к нему, но внутрь не вошёл. У подъезда стояла полицейская машина, и страж порядка с важным лицом спрашивал у собравшихся зевак.
— Чья это собака?
Он, очевидно, имел в виду стоявшее рядом с ним животное с влажной чёрной шерстью. Я не слышал, чтобы кто-нибудь заявлял свои права на собаку — возможно, потому что в этот момент моё внимание отвлекла подъехавшая машина, из которой вылез мужчина в штатском. Он небрежно кивнул полицейскому и скрылся за дверью дома № 29.
Сказать, что я знал этого человека, было бы мало. Присутствие сержанта Пэрли Стеббинса недвусмысленно указывало на наличие в доме покойника. Представляю, что последовало бы, попроси я разрешения войти и обменяться плащами с одним типом, который здесь жил и, уходя от Вульфа, прихватил по ошибке мой. Мое появление на месте происшествия пробудило бы самые худшие инстинкты Пэрли, и я мог запросто не попасть домой к обеду.
Когда я проходил мимо полицейского по узкой мостовой, он метнул на меня строгий взгляд и спросил:
— Это ваша собака?
Пёс потерся о моё колено. Я остановился, погладил его по влажной чёрной голове, а затем, заверив полицейского, что собака не моя, двинулся дальше.
Порядком отмахав, я вновь заметил ту собаку. Моя рука машинально потянулась к её голове, но вовремя остановилась. Досадно. Она явно признала во мне друга и, судя по всему, намеревалась идти за мной. Только я решил отвести пса в общество собаководов, чтобы там по ошейнику установили владельца, как из-за угла налетел смерч и сорвал с меня шляпу.
Я не люблю рискованных цирковых номеров, но на эту собаку стоило посмотреть. Она прошмыгнула перед большим грузовиком, смахнув хвостом пыль с бампера, выскочила буквально из-под колес легковой машины, искусным маневром ушла от другой и оказалась на противоположной стороне улицы, где выхватила шляпу прямо из-под ног какого-то толстяка. Обратный переход хоть и не сопровождался скрежетом тормозов и руганью водителей, но был таким же впечатляющим. Через минуту она стояла передо мной, гордо подняв голову и виляя хвостом. Шляпа выглядела довольно грязной и, мягко выражаясь, влажной, но я решил не обижать пса и надел её. Это решило исход дела. Я подозвал такси, посадил рядом с собой собаку и дал водителю адрес Ниро Вульфа.
— Где тебя черти носили? — брюзгливо спросил Вульф. — Мы собирались в шесть начать работать, а сейчас уже четверть седьмого.
Его глаза, наконец, оторвались от книги.
— Что это? — гробовым голосом произнес он, указывая на моего компаньона.
— Собака.
— Вижу. Немедленно убери её! Я не расположен шутить.
— Сию минуту сэр. Большую часть времени я могу держать её у себя в комнате, но она, конечно, будет проходить по лестнице через холл, когда я буду выводить её гулять. Зовут её Ниро что, как известно, означает чёрный. Но если вам не нравится, имя можно изменить. Например, Эбен или Джет или Черныш или…
— Вздор!
— Простите сэр. Я ведь так одинок, особенно в те часы, которые вы проводите в оранжерее. У вас есть орхидеи, у Фрица — супы из морских черепах, у Теодора — его длиннохвостые попугаи. Так почему бы мне не завести собаку? Правда, кличку придётся изменить, сейчас она зарегистрирована, как Чемпион Ниро из Бантискута.
Я ожидал всего, но только не того, что произошло. Вульф покинул своё излюбленное кресло и склонился над псом с выражением, которое он никогда не дарил кому-нибудь из человеческих существ, включая меня.
— Это лабрадор, — изрек он.
— Да сэр. Я считаю, что частный детектив без собаки — уже не детектив.
— У Лабрадора, — поучительно продолжал Вульф, — череп шире, чем у любой другой собаки, и мозг крупнее. Похищая это создание, ты учитывал, какие беспорядки повлечет оно в доме?
Я узнал кое-что новое об этом большом толстом гении: он бы не возражал против собаки, но только при условии, что ответственность за неё беру на себя я. Таким образом, он останется в стороне и при соответствующем настроении может брюзжать и проявлять недовольство — мною…
Я дал задний ход.
— Пожалуй, нет. Что ж придётся отказаться…
— Но я не хочу противоречить твоему желанию, — настаивал Вульф. — Лучше мириться с собакой в доме, чем с твоей кислой физиономией. Откуда пёс?
Я сел за стол и описал всё как можно более подробно. К концу повествования Вульф знал, что Ниро действительно мною похищен, но промолчал.
— Назовём его Джет, — произнес он после долгой паузы.
Я потянулся к телефону.
— Позвоню в общество собаководов, пускай забирают.
— Нет. Есть вариант получше. Позвони какому-нибудь приятелю в полицию, дай номер ошейника и попроси установить владельца. С ним и свяжешься напрямую.
Он тянул время. Могло случиться, что владелец мёртв или сидит в тюрьме, или не хочет брать собаку обратно, и тогда Вульф сможет оставить её себе. Не желая спорить, я позвонил знакомому сержанту, и тот пообещал сообщить, когда что-нибудь узнает. Вошёл Фриц и пригласил нас обедать.
Обед был как всегда восхитительным, однако события последующей пары часов оказались не столь приятны.
Мы с Вульфом сидели в кабинете над списками любителей орхидеи, когда в десять тридцать раздался дверной звонок. Я прошёл в холл, включил свет, и, заглянув в глазок, увидел знакомую фигуру инспектора Кремера.
Приотворив дверь, я вежливо осведомился:
— Ну, чего?
— Я хочу видеть Вульфа.
— Уже поздно. По какому поводу?
— По поводу собаки.
Ни один гость, особенно блюститель порядка не может пройти в кабинет без предварительного позволения Вульфа. Но этот случай казался исключительным. Секунды две я раздумывал, потом широко распахнул дверь и сердечно пригласил:
— Заходите.
— …Выражаясь точнее, — сказал Кремер, во всем любивший ясность и определенность, — информацию я бы хотел получить от Гудвина.
— Зачем ты привёл его сюда?! — вознегодовал Вульф.
За меня ответил Кремер:
— По моей просьбе. Я чувствую, что вы замешаны в этом деле, и хочу знать, при чём тут собака. Ну, Гудвин?
— Собака? — невинно переспросил я.
Губы инспектора сжались.
— Хорошо, объясню. Вы звонили в полицейский участок, дали номер и просили выяснить владельца собаки, когда сержант узнал, что владельцем был некий Филипп Кампф, убитый сегодня днём в доме 29 по Арбор-стрит, он сообщил об этом нам, в бригаду по расследованию убийств. Стоявший на посту у дома полисмен доложил: пёс ушёл за человеком, заявившим, что не имеет на него никаких прав. После звонка из участка полисмену показали вашу фотокарточку, и он вас опознал. Сейчас он ждет в машине. Позвать?
— Нет. Спасибо, не настаиваю.
— Собака ушла за вами.
Я скромно потупил глаза.
— За мной ходят собаки, за мной ходят девушки, иногда за мной ходят даже ваши филеры. Что поделаешь…
— Не ломайте комедию. Собака принадлежит убитому, а вы увели её с места преступления. Где она?
Тут вмешался Вульф. Его голос был спокоен, но твёрд.
— Вы обвиняете мистера Гудвина совершенно беспочвенно. Он вовсе не «увёл» пса. Рекомендую вам сменить тон.
— Вульф проявляет снисходительность — чудеса, да и только! — Я знаю одно, — упорно гнул своё Кремер. — Человек по имени Ричард Миган, проживающий в том доме, утверждает, что утром был у вас, и что вы отказались заниматься его делом. — Кремер поскрёб подбородок. — Чуть ли не свидетель преступления признаёт, что обращался к вам!.. Дальше. Через полчаса после убийства на месте появляется Гудвин и похищает… Ну, хорошо, и собака уходит с ним. Собака, принадлежавшая жертве! На что это похоже? Кстати, где она?
Вульф вздохнул и покачал головой.
— В данном случае, — произнес он почти дружелюбно, — вы зря тратите своё время. Что касается мистера Мигана, сегодня утром он позвонил, чтобы договориться о встрече, и пришёл в одиннадцать. Разговор у нас получился короткий. Он хотел выследить одного человека, но не успел назвать ни имени, ни каких-то подробностей, только упомянул жену, и я понял, что его трудности — семейного характера. Как вам известно, я не занимаюсь подобными делами. Мой отказ привёл его в ярость, и он выскочил из дома, взяв с вешалки по ошибке плащ мистера Гудвина. Продолжай, Арчи.
Глаза Кремера переметнулись на меня, и я послушно повиновался.
