Тахир Баба
И небу, и земле
БАБА TAXИР
"И НЕБУ, И ЗЕМЛЕ..."
Перевод Дм. Седых
Cоздатель, все равно: сказать или
смолчать И мысли все твои, и на устах печать. Сорвешь ее - скажу, сорвать не
пожелаешь, Так, собственно, тогда мне нечего сказать.
4
Качаясь, брел домой, и ноги подкачали: Я чашу уронил. Стою над ней в печали, Гляжу - она цела. Да славится Аллах! Ведь чаш разбитых - тьма, хоть их и не роняли.
6
С какою целью дал создатель алчность нам? Чтоб тело ублажить, затем скормить червям? Так, замысла творца не понимая толком, Мы без толку живем, влачась к своим гробам.
7
Садовники, молю! Нет, не сажайте роз! От их измен тону в морях ревнивых слез. Нет, не сажайте роз! Колючки посадите. А впрочем, и от них дождешься лишь заноз.
9
Тобою потрясен, я, словно ад, пылаю. Неверным так пылать - и то не пожелаю, И все же на огонь лечу, как мотылек. А может, этот ад и есть блаженство рая?
10
Таким уж создан я - веселым и печальным, И все ж нельзя меня считать необычайным. Из праха создан я. Кого там только нет?! А значит, я таким родился не случайно.
11
Всей красоты твоей я так и не постиг. Тюльпаны с горных круч ко мне приходят в стих, Но ты красивей их, к тому ж - цветут неделю, А ты надежда всех бессчетных дней моих.
15
О сердце, я люблю, но совесть не на месте. Твердят, что нет во мне малейшей капли чести. А, кстати, так ли честь влюбленному нужна? Скорей твердят о ней завистники из мести.
16
В могиле сладок сон под грудою камней, Но как пошевелить конечностями в ней? Как, лежа в тесноте, сражаться с муравьями? А змеи, о творец! Как удирать от змей?
17
Всевышний судия! Так поступать не дело. Пи ночи нет, ни дня, чтоб сердце не болело. Я вечно слезы лью - и все из-за пего. Возьми его назад, оно мне надоело.
18
Ни крова, ни друзей. Куда идти Тахиру? Вдвоем с тоской своей куда идти Тахиру? К вам, небеса? Твердят, что вы добрей земли, А если не добрей, куда идти Тахиру?
21
Идет, идет. Пришла. Благословенный миг! В аркане черных кос заката алый блик. Они меня влекут, они меня арканят. О сердце, возликуй! Ведь это ночи лик!
Мне шепчет, шепчет рок, твердит неумолимо: "Боль сердца твоего, увы, неисцелима. Ты на земле - чужой. На душу спроса нет, И, хоть алмазом будь, пройдет прохожий мимо".
25
О, сколько ты сердец ограбил, точно тать, И кровью их багришь, и грабишь их опять! Но сочтено не все, что ты во зло содеял, И что не сочтено, считать - не сосчитать.
30
О сердце, ты всегда в крови, крови, крови, Томишься вновь и вновь от вечных мук любви. Опять, опять, опять ты розу увидало И снова мне твердишь: сорви, сорви, сорви!
31
Я тело приучил к страданью, о творец! Душа скорбит и ждет свиданья, о творец! Томлюсь в огне тоски. Сей бренный мир - чужбина. Отсюда шлю тебе стенанья, о творец!
32
Всегда ли отличить от пользы можешь вред? В чем сущность бытия, нашел ли ты ответ? Сокрыты от тебя и тайны мирозданья. А можешь ли постичь своих друзей? О нет!
34
Цветет веками степь и отцветет не скоро. Столетьями в горах цветы ласкают взоры. Одни приходят в мир, других уносит смерть, А степь - все та же степь, и горы - те же горы.
36
Я сильным был, как лев, отважным был, не зная, Что бродит рядом смерть, меня подстерегая. Да, было время, львы бежали от меня, Теперь, как ото льва, от смерти убегаю.
39
Сажал тюльпаны я, и горестно в груди Рыдало сердце: "Знай, напрасны все труды. Жизнь коротка. Едва раскроются бутоны, Как небеса, увы, уже зовут: приди!"
42
Ты в сердце, о любовь! Так что ж тогда извне? Похитила его. Так что ж стучит во мне? О сердце и любовь, у вас одно обличье, Поэтому постичь труднее вас вдвойне.
44
Могу ли я тебя в разлуке позабыть? Иной свободы нет, как, мучаясь, любить! И если в сердце ты остаться не захочешь, Покою в нем не быть и красоте не быть.
46
Опять спустилась ночь в закатной тишине, И снова, как вчера, душа моя в огне. Боюсь, из-за любви к красавице неверной И вера в небеса дотла сгорит во мне.
47
Блаженны, кто с тобой сидел по вечерам И, услаждая слух, внимал твоим речам. О, дай на них взглянуть, чтоб ощутить блаженство, Коль не могу тебя хоть раз увидеть сам.
48
Печаль моей любви меня в пустыни гонит, И жизнь моя, увы, в песках несчастий тонет. А ты твердишь: терпи! Я плачу, но терплю, Хоть знаю, что меня терпение хоронит.
50
Кто страстью воспылал, тот смерти не страшится. Влюбленному ничто оковы и темницы. Он - ненасытный волк. А крика чабана И посоха его какой же волк боится?
52
Я в цветнике не раз вкушал вечерний сон, Расцветшей розой был однажды пробужден. Садовник увидал, что я цленилея розой, И сотнями шипов ее усыпал он.
53
За что наказан я, о небо? Разве мало Я пролил слез? Уймись! Начнем игру сначала. Ты на игральный стол с заоблачных высот Меня швырнуло вниз и крупно обыграло.
56
Не в грезах, не во сне приди, а наяву! Приди хотя б на миг узнать, как я живу. Цветы долин и гор ты в волосы вплетаешь, А я?.. Я на себе седые пряди рву.
57
Ты - слиток серебра. Хоть по твоей вине Пылаю день и ночь, увы, не льнешь ко мне. Я знаю - отчего. Ты, как огня, боишься Того, что серебро расплавится в огне.
58
Я, соколом кружась, охотился за дичью. Меня охотник сбил, и стал я сам добычей. Когда летишь на лов, гляди по сторонам, Не то тебя собьют под общий хохот птичий.
63
Изгнанником брожу в пустыне - днем и ночью. Мне зябко, я дрожу и стыну - днем и ночью. Не знаю, что со мной. Не болен я ничем, Но высекает боль морщины - днем и ночью.
64
Сегодня пламень я. Я - огненная птица. Взмахну крылом - и вмиг весь мир испепелится. А если чья-то кисть меня изобразит, Кто взглянет на портрет, тот в уголь превратится.
65
Приди, о соловей, любовью к розе пьяпый, Я научу любви безмолвной, непрестанной. Над розой ты поешь, живущей пять ночей, А я молчу всю жизнь, рыдая по желанной.
69
Я розу окружил любовью и заботой, То орошал слезой, то жгучей каплей пота, И роза расцвела. Допустишь ли, творец, Чтоб аромат ее вдыхал не я, а кто-то?
71
Не запрещайте мне хоть миг побыть с желанной! Плененный красотой, молюсь ей постоянно. Погонщик, придержи спешащий караван! Пойми, я лишь на миг отстал от каравана.
72
Я тот, кто у судьбы в немилости, в опале, Я - странник, что живет мечтою о привале, Сухой колючки куст, что ветрами пустынь Гоним среди песков в неведомые дали.
74
Создатель, видно, ты покинул небосвод. Душа моя болит, и сердце слезы льет. Как радоваться мне, когда у недостойных Ты коротаешь дни и ночи напролет?
79
Красавицы в степи тюльпаны рвут. О боже, Любая на тюльпан сама точь-в-точь похожа! Как это сходство я, слепец, не замечал? Ступай, о сердце, в степь и рви тюльпаны тоже!
85
Гляжу ли в синеву, где кружится орлан, Где в горизонт плывет верблюжий караван, На море или степь, на горные вершины Я вижу только твой весь мир затмивший стаи.
90
Нет, я твоей любви, красавица, не верю, Покуда не придешь, не постучишься в двери. Я сеял семена, я взращивал любовь, А с поля я собрал пока одни потери.
91
Ох, сердце! Я уже вступаю в вечер поздний. Не мне ли знать, что ты - сосуд вражды и розни? Когда наступит час небесного суда, Припомню я тебе все каверзы и козни.
94
Коль нет со мной тебя, во сне клубятся змеи, Не радуют и дни, они ночей темнее, А на кустах в саду сидят одни шипы, Когда иду, грустя, по розовой аллее.
95
Дохну на синеву - и купол твой сожгу! Все семь небес дотла со всей трухой сожгу! И не раскаюсь, нет! Я требую покоя, А если не вернешь душе покой, сожгу!
98
Захочешь ослепить - безмерно буду рад, Захочешь сжечь - сожги! Блажен подобный ад. Л позовешь в цветник, сорву цветок, в котором Мне чудился бы твой тончайший аромат.
100
Весь мир лежит в пыли, и вьется в ней тропа Печалей и скорбей послушная раба. В цветах гора Альванд, в ковре из гиацинтов, Но каждый венчик желт, как и моя судьба.
101
Как луноликих гнет тяжел! Я изнемог. Тюльпановым тавром ожог на сердце лег. Но если завтра вновь красавицы поманят, Вновь не смогу стереть смущения со щек.
103
Ищу ответ. Я стал скитальцем - отчего? Я стал давным-давно страдальцем - отчего? Все снадобье для ран и горестей находят, А я не шевельну и пальцем - отчего?
108
Печалью болен я, она же и врачует, В скитаниях моих возлюбленной кочует. Она затем дана, чтоб разделить досуг, Обдумать - что к чему, когда со мной ночует.
110
Не помню, как я жил. Мне кажется порою, Что были иногда мгновения покоя, Но так велик твой гнет и так невыносим, Что мнится, будто жизнь была сплошной тоскою.
112
Да буду проклят я, коль посажу тюльпаны! Да буду проклят я, коль их касаться стану! Сто раз я был сражен похожей на тюльпан И сто раз жертвой пал коварства и обмана.
114
Моей мольбе хоть раз ты внял, о небосвод? Вращаясь, ты опять свершил круговорот, Но те же у меня и горести, и муки. Так безотрадно жизнь, наверное, пройдет.
115
Десницу поднял рок и ткнул в меня перстом, Изгнанником с тех пор брожу в краю чужом. Не чувствуя вины, я не покончил с жизнью. Осталось слать мольбы и каяться. Но в чем?
