Антон Иванов, Анна Устинова
Загадка почтового голубя
© Иванов А. Д., Устинова А. В., 2013
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Глава I
Большие страсти
Звонок Школьниковой оторвал Олега от задачи по физике.
– Ну? – недовольным голосом произнес в трубку мальчик.
– Баранки гну! – крикнула Машка. – Ты что-нибудь в голубях понимаешь?
– Нет, – честно признался Олег. – А зачем тебе?
– Голубь у меня раненый! – заорала Школьникова. – А чего с ним делать, не знаю.
– Откуда у тебя голубь? – пребывал в полном недоумении Олег.
– Кот мой, скотина, поймал! – объяснила Школьникова. – А я теперь отдувайся!
– Кот? – еще сильней удивился мальчик. – Он же у тебя такой лентяй.
– Витаминов, наверное, не хватает, – продолжала Школьникова. – Вот он и озверел.
– Вы что, с ним теперь на улицу гулять ходите? – все еще не доходило до Олега, где мог поймать голубя высокопородистый кот Школьниковых.
– Еще чего! – воскликнула Школьникова. – Это не наш кот на улицу ходит, а голубя к нам на балкон занесло.
– И кот его съел? – поинтересовался Олег.
– Ты чего, совсем? – отозвалась девочка. – Если бы съел, то и проблемы бы не было. Кот его за крыло схватил, тут я и вмешалась, а чего дальше делать, не знаю.
– Ты смотри, как бы кот его не доел, – счел своим долгом предупредить Олег.
– Дам я ему такого голубя доесть! – заявила Школьникова. – Во-первых, он явно жутко породистый. Весь белый. Хвост необычной формы. И вообще он совершенно не похож на тех голубей, которые шастают по Москве. Он от них отличается, как канарейка от осла.
– Я только не понял, Машка, – фыркнул Олег. – Этот голубь у тебя на кого больше похож: на осла или на канарейку?
– Глупо и неостроумно, – огрызнулась Школьникова. – Сказано ведь тебе: это очень крутая птица.
– И сотовый телефон у нее при себе? – совсем развеселился мальчик. – Может, еще и цепь золотая на шее?
– Цепи и телефона нет, – на полном серьезе ответила Машка. – А вот кольцо имеется.
– С бриллиантом, конечно? – не унимался Олег.
– Насчет бриллианта не знаю, – продолжала Школьникова. – Но к кольцу припаяна какая-то капсула. А внутри, между прочим, может оказаться что угодно.
– Возьми да посмотри, – посоветовал мальчик.
– Возьмешь у него, – недовольно проговорила Школьникова. – Он одно крыло растопырил, ходит кругами по столовой. На меня глядит зверем. И, как только я к нему потянусь, рычит.
– Так, может, к тебе совсем не крутой голубь, а крутая собака залетела? – расхохотался Олег. – Последняя модель для «новых русских». С крыльями.
– Чем прикалываться, лучше приди и сам послушай. И ребят обзвони. Всех, кроме Пашкова. Он уже в курсе. И клетку обещал притащить.
– Откуда у него клетка? – удивился Олег.
– Это не у него, а у Мичмана, – объяснила Машка. – У Мичмана две недели назад очень старый попугай помер. Попугая похоронили. А клетка осталась. Пашков говорит, она все равно никому не нужна. Теперь надо решать дальше с голубем.
– А что дальше? – совсем растерялся Олег.
– Ну, он же ранен, – напомнила Школьникова. – Его надо как-то лечить и чем-то кормить. В общем, звони ребятам, а я вас жду.
И она повесила трубку.
Десять минут спустя Олег, Таня, Катя и Темыч встретились в Докучаевом переулке возле дома Школьниковой.
– А Женька где? – спросил маленький щуплый Темыч.
– Не знаю, – тихо ответила светловолосая голубоглазая Таня. – Я ему позвонила. Он сказал, что выходит.
– Вечно его приходится ждать, – проворчал Темыч.
– Зато Пашков тут как тут, – насмешливо сказала Катя. – И не один, а с махонькой такой клеточкой для крохотной птичечки.
– По-моему, он сам в эту клетку спокойно влезет, – оценивающе посмотрел на клетку Олег.
Лешка Пашков едва волочил огромное сооружение, в котором спокойно мог разместиться горный орел.
– Видали? – растянулся рот до ушей у Пашкова.
– Действительно хорошая вещь, – оценил Темыч. – И стоит, наверное, дорого.
– Нет, Мичман бесплатно отдал, – внес ясность Пашков. – Он – парень щедрый. Говорит, пользуйся на здоровье. Потом вернешь. Ладно. Пошли к Машке. А то мне как-то с этой штуковиной тяжеловато стоять.
– Дождемся Женьку, – возразил Олег.
– Как скажешь, – кряхтя, опустил клетку на тротуар Пашков.
Именно в этот момент из проходного двора появился долговязый Женька. Он был не один. Позади него нехотя брел огромный лохматый пес какой-то неясной породы.
– Ты где его подобрал? – полюбопытствовал Темыч.
Остальные тоже с большим изумлением разглядывали лохматое чудище.
– Дали! – таща изо всех сил пса за поводок, выпалил Женька.
– Кто? – спросила Таня.
– Друзья, – последовал столь же короткий ответ, что и прежде.
– Твои? – вмешался Пашков.
– Не, – покачал головой Женька. – Друзья предков. Они на время уехали. А его, – посмотрел долговязый мальчик на пса, – нам подкинули.
– Какой симпатичный! – восторженно воскликнула Таня.
– Это кому как, – явно не разделял ее настроения Женька. – Мать у меня, например, всего каких-нибудь несколько часов с ним провела, а уже говорит, что больше не может. Я только из дома намылился, а она его сразу же мне всучила.
– Вообще-то это с твоей стороны не очень остроумно, – заметил Олег. – Учитывая, что у Моей Длины кот.
Моей Длиной ребята называли Машу Школьникову. Машка всегда стремилась выглядеть экстрамодно. Мама ее, Зинаида Николаевна, державшая фирменную французскую аптеку у Красных Ворот, одевала дочь в самых дорогих бутиках. Вещи, по словам Кати и Тани, на Машке и впрямь были классные, однако отнюдь не всегда соответствовали ее упитанной фигуре. И вот однажды Школьникова предстала классу в ярко-красной юбке из какой-то очень блестящей синтетики. Впрочем, юбкой это можно было назвать лишь символически. Класс изумленно охнул. Нижняя часть Школьниковой особым изяществом не отличалась. Единственный, кто остался в полном восторге, так это давно влюбленный в нее Лешка Пашков.
– Ну ты, Машка, даешь! – вырвалось тогда у него. – Все прямо наружу! Как у настоящей фотомодели!
– Много ты понимаешь, ребенок! – подбоченилась Школьникова. – Это просто теперь мой стиль и моя длина.
С той поры прозвище Моя Длина прочно прилипло к Маше. Правда, звали ее так за глаза. Школьникова обладала крепким телосложением и могла с ходу врезать.
– Ну и черт с ним, с котом, – отмахнулся Женька. – Пускай Моя Длина запрет его в комнате. У нее комнат много. А с этим, – вновь поглядел он на пса, – я все равно ничего поделать не мог. Говорю же, мать мне насильно его всучила.
– Ну уж не знаю, насколько они собаке обрадуются, – с сомнением поглядел на пса Темыч.
– Так, кроме Машки, ведь никого дома нету, – вспомнилось Пашкову. – А если тетя Тоня вернется, то я с ней лично поговорю.
– Она за своего любимого котика из тебя, Женечка, вместе с твоим махоньким песиком отбивную котлету сделает, – фыркнула Катя.
Сказано это было не просто так. Котом по имени Мурзик гордилась вся семья Школьниковых. Он представлял собой очень редкий экземпляр какой-то еще более редкой породы. Окрасом Мурзик напоминал сиамца. А шерсть у него была длинная и пушистая, как у перса. По словам Моей Длины, он обошелся матери в сумму с тремя нулями, разумеется в долларах. И уже занимал первые места на разных престижных кошачьих выставках. А потому страшно было даже подумать, какой мог разразиться скандал, если бы Женькин пес что-нибудь сотворил с уникальным и дорогостоящим Мурзиком.
