Кит Ломер
Выборы и бандиты
1
Второй секретарь посольства землян Ретиф вышел из отеля на увешанную флагами улицу, заполненную туземцами: суетящимися пушистыми существами, с поднятыми вверх лохматыми хвостами, делающими их похожими на огромных белок высотой от фута до ярда. Неожиданно возникшая из примыкающей улицы группа демонстрантов, несущих плакаты, прокладывала себе путь через толпу. Они суетливо срывали со стен плакаты и листовки, заменяя их новыми. Их действия немедленно вызывали реакцию другой группы распространителей листовок, окруженной зеваками. Топорщились усы, сверкали зубы, мелькали кулаки, кисти гуляли по лицам своих бывших владельцев. Прохожие присоединялись к свалке, что еще больше усиливало гвалт и суматоху.
Ретиф почувствовал рывок за свое колено — маленький оберонец, одетый в голубые штаны и запачканный белый фартук, глядел на него снизу вверх широко раскрытыми, испуганными глазами.
— Умоляю, благородный господин, — пронзительно пропищало маленькое существо, — быстрее, иначе будет поздно!
— В чем дело? — спросил Ретиф и заметил сахарную пудру и крем на щеках и носу оберонца, добавив: — Сгорят пирожные?
— Значительно хуже, милорд! Это все твагги! Эти скоты растащат совершенно все! Пойдемте, посмотрите сами! — оберонец повернулся и бросился прочь.
Ретиф последовал за ним по круто спускающейся булыжной улице между теснящимися домами. Его голова находилась на уровне балконов второго этажа. Через открытые окна виднелись кукольные интерьеры с крохотной мебелью и телевизором размером со спичечный коробок. Любопытные обитатели гроздьями висели на перилах балконов, щебеча подобно воробьям. Он осторожно пробирался сквозь разношерстую толпу пешеходов: двухфутовых плутов, девятидюймовых тримблов в алых и рыжих кожанках, украшенных бахромой и в накидках, двухфутовых чубов в мохнатых шапках; важных блаеров, трех футов и шести дюймов в высоту в изящных розового цвета париках.
Впереди раздавались резкие крики, затем звон разбитого стекла, глухие удары. Завернув за угол, Ретиф оказался на месте происшествия. Перед лавкой, носящей следы разгрома, собралась толпа, окружавшая группу из полудюжины гигантских оберонцев нового для Ретифа типа.
Надменные щеголи в грязных шелках, с коротко подстриженными хвостами, ятаганами на талиях — если эти существа вообще имели талию. Один из них держал под уздцы верховых животных — чешуйчатых и с шипастым гребнем, напоминающих весло раскрашенных носорогов, имеющих выступающие клыки и длинные мускулистые ноги. Двое из этих сверхрослых туземцев, вооруженные ножами, пытались снять дверь лавки с петель. Другая же пара кувалдами штурмовала соседнюю стену, в то время как шестой, выделяющийся алым кушаком с заткнутыми за него пистолетами, стоял в стороне со скрещенными руками и с надменной усмешкой глядел на толпу.
— Это кондитерская лавка Винкстера-Драззе, моего двоюродного дяди! — пропищал маленький проводник Ретифа. — Небольшая дружеская потасовка из-за политических разногласий — еще куда ни шло, но они же полностью разорят нас! Умоляю, милорд, нельзя ли воспрепятствовать бандитам? — и он бросился вперед, пробиваясь сквозь толпу зевак. Главарь в алом кушаке, заметил приближение Ретифа, напрягся и опустил руки к пистолетам — эквиваленту лучевого оружия гроуси двухсотлетней давности.
— Прочь, чужестранец! — проскрипел твагг довольно писклявым баритоном. — Что тебе здесь надо? Твое жилище находится на другой улице — вон там!
Ретиф слегка улыбнулся возвышающемуся над толпой туземцу, почти одного с ним роста, но с более массивным туловищем.
— Я бы хотел купить пончиков, — наконец сказал землянин, — но парни, кажется, блокировали дверь.
— Прочь, иди, землянин, закуси где-нибудь в другом месте. Я со своими ребятами хочу оказать честь этой голубятне, и для этого они немного расширяют вход в соответствии с моими благородными размерами.
— Это не совсем удобно, — вежливо возразил Ретиф. — Если я хочу пончиков, я хочу их сейчас, — с этими словами он двинулся вперед, но в грудь уперся пистолет. Остальные твагги столпились вокруг с ломами на изготовку.
— Но-но! — Ретиф предостерегающе поднял палец, в то же время нанося удар ногой в колено противника. Жертва, испустив резкий вопль, наклонилась вперед, угодив челюстью как раз в левый кулак Ретифа. Выхватив оружие, Ретиф позволил главарю упасть на руки своих компаньонов.
— Прочь, парни, — ошеломленно пробормотал гигант, тупо тряся головой.
— Мы хорошо попьянствовали шесть малых лун, но это — первый раз, когда вы мне хорошо помогли…
— Рассыпаемся! — приказал один из тваггов, — сейчас мы превратим этого негодяя в крем для пончиков!
— Осторожно, джентльмены, — предостерег их Ретиф. — Эти штуки вблизи очень опасны!
— Если я не ошибаюсь, — хмуро произнес один из тваггов, глядя на Ретифа, — ты — один из иноземных чиновников, занятых дележом добычи после того, как убрались остальные.
— Посол Клаухаммер, — поправил его Ретиф, — склонен называть нашу миссию Контролем за выборами.
— Да, — кивнул твагг, — как раз это я и имел в виду. Так вот, значит, как вы приглядываете за выборами? Оглушаете Дар Блажа в момент его политического спора.
— Мы, чиновники, не любим, когда кто-нибудь встает между нами и нашими любимыми пончиками…
Человек в красном кушаке встал, пошатываясь и мотая головой.
— Это подлый трюк… — начал было он нерешительно.
— Пошли, — сказал другой из них, — пока он не вытащил из рукава гаубицу. — И бандиты оседлали своих пятнистых, фыркающих скакунов.
— Но мы не забудем нашу встречу, пришелец, — пообещал главарь. — Будь спокоен, мы встретимся снова, и в следующий раз мы не будем столь снисходительны.
Под одобрительный шум окружающих оберонцев, бандиты скрылись с глаз.
— Милорд, вы спасли копченые окорока моего дядюшки, — пропищал маленький оберонец. Присев на корточки и возвышаясь лишь на фут над ним, землянин с интересом рассматривал его.
— Где же я тебя видел раньше? — спросил Ретиф.
— Всего лишь час назад, милорд, вот в этой гостинице. Я зарабатывал себе на жизнь третьим помощником кондитера, разрезая пирожные, — вздохнул тот. — Но вообще-то моя специальность — это «бутонорез», но не буду утомлять вашу милость новыми заботами.
— Ты потерял работу, — догадался Ретиф.
— Да. По правде говоря, это было пустяковое обстоятельство, но хозяин выгнал меня раз и навсегда.
— Как тебя зовут?
— Принкл, милорд. Мистрич Принкл Десятый, к вашим услугам, — при этих словах твилпритт приосанился, забавно навострил уши и вытянулся. — А это мой дядя Винкстер, собственной персоной, милорд.
— К вашим услугам, — пискнул дядя Винкстер, вытирая лицо огромным полосатым платком. — Не угодно ли вам освежиться молоком ящерицы и отведать сладкого пирога после всех этих переживаний?
— Дядюшка, нашему гостю следует поднести чего-нибудь покрепче, чем сыворотка, — возразил Принкл. — Например, кружечку пива, если только вы, милорд, сможете пройти в эту дверь. — Он с сомнением сравнил шесть футов роста Ретифа с размерами входной двери.
— Я повернусь боком, — успокоил его Ретиф и, нырнув в дверь, оказался в маленькой комнатке. Его препроводили в дальний угол, где он с трудом втиснулся на узкую лавку между стеной и низеньким столиком.
— Что вам угодно, джентльмены? — осведомился хозяин.
— Для меня — пиво, — сказал дядя Винкстер, — хотя пьянствовать днем порочно, но с тваггами, бродящими по кварталу и ломающими стены, лучше всего пить, невзирая на то, подходящее для этого время или нет.
— Здравый принцип, — согласился Ретиф. — Кто такие, эти «твагги', дядя Винкстер?
— О? Беспардонные плуты, спустившиеся вниз с далеких горных вершин, — значительно ответил пожилой пекарь. — После того, как вы, земляне, заставили уйти гроуси, мы думали, что все наши неприятности закончились. Но, увы, как только эти разбойники узнали, что вы прогнали пятиглазых, они подобно лавине спустились со своих гор, подобно клопам, ползущим на запах крови, и теперь они собираются продвинуть в правительство своего главаря — Хубрика Грубого. Их банды бродят по городам и сельской местности, терроризируя жителей, — он замолчал, увидев, как хозяин поставил трехдюймовую кружку с шапкой пены перед Ретифом.
— Унеси этот наперсток, Сизэткин, — воскликнул он. — Наш гость заслуживает кружку, большую, чем эта!
— Это и так Императорская Кружка, — пробормотал хозяин, — для него нужна бочка, а не кружка, но я поищу чего-нибудь еще… — и он поспешил прочь.
— Поймите меня правильно, милорд, — продолжал дяди Винкстер, — как всякий патриот я радуюсь, когда управление оберонскими делами возлагается на оберонцев. Но кто бы мог подумать, что партия нормального роста однажды подвергнется разорению от рук своих собственных соотечественников большего размера!
