Татьяна Гармаш-Роффе
Снеговик
…Снежок попал прямо в лицо. Залепил глаза, забил нос.
– А-а-а, ты так!!! – завопила Наташка, стирая снег. – Ну, я тебе сейчас!..
Она зачерпнула пригоршню снега, которого было так много, что даже не приходилось за ним особо наклоняться, – ловко слепила снежок, маленький и плотный: она знала, что такие летят быстрее, а бьют больнее, чем рыхлые и большие, какие делал Женька, и стала целиться.
Женька высунул ей язык и спрятался за дерево.
Наташка, стараясь ступать легко, чтобы скрип снега не выдал шаги, двинулась в его сторону. Однако Женька учуял и пулей вылетел из-за дерева. На огромной скорости он сделал кругов пять вокруг площадки, как заводной заяц, – Наташка выжидала, следя за ним. Уже смеркалось, и бросаться снежком, пока он носится, глупо – все равно промажешь. Ну ничего, он же не будет тут бегать вечно… Ага, вот сбавил скорость…
Она приготовилась. Женька спрятался за домиком. На этот раз Наташка не стала красться – ринулась за домик. Но Женька перебежал и спрятался за здоровым снеговиком. Затем высунулся на мгновение, показал ей язык и снова спрятался. Наташка находилась на небольшом расстоянии от снеговика, но вопрос состоял в том, с какой стороны лучше зайти. Ведь с какой ни зайди, а Женька побежит в противоположную, ясный пень.
Женька опять высунулся, выдернул морковку-нос и спрятался. Из-за снеговика раздался шумный хруст.
– Ну гад!
Такого Наташка снести не могла! Чтобы ее морковку!.. За которой она домой бегала!.. Да так нахально! Ну держись, козел! Ща ты у меня получишь снежку на свою голову!
Она разлетелась и со всей силы ударила по голове снеговика, обрушивая верхний ком на голову Женьки. Тот взвизгнул по-девчачьи, пригибаясь. Вся его шапка стала белой. Снег попал за шиворот, за выбившийся из воротника шарф, и потек холодными струйками по спине.
Наташка издала торжествующий клич и отскочила на безопасное расстояние.
– У-у, дура! Мне прям за воротник!
– Кто дура?! А?! Кто дура?!
Наташка стала грозно подступать. Женька принялся отстреливаться снегом с верхнего кома снеговика – мелко и часто, будто пулеметной очередью. Ему удалось снова попасть Наташке прямо в лицо, отчего та жмурилась и обтирала глаза, что усилило Женькин энтузиазм.
– Я тебе сейчас голову оторву, как этому снеговику, – пообещала она, неуклонно приближаясь.
И вдруг Женька затих. «Испугался», – удовлетворенно подумала Наташка, очищая от снега глаза.
– Что это? Что это? Наташка, что это?!
В голосе Женьки звучало что-то такое, отчего Наташка насторожилась.
Она сняла варежку и еще раз потерла глаза сухими теплыми пальчиками. Ей оставалось всего два шага до Женьки, который стоял, уставившись на снеговика. «Нет, он нарочно, – засомневалась она. – Ждет, пока я подойду…»
Девочка остановилась.
– Ну, чего у тебя там?
– Иди сюда, – Женька почти шептал, – иди, посмотри… Тут…
– Чего тут?
Женька глядел на нее широко распахнутыми глазами. В них был страх.
Нет, он все-таки не шутит! Наташка решилась и сделала последние два шага – хотя и осторожно, готовая в любой момент бежать.
Но Женька не шевелился. Она встала с другой стороны снеговика, на всякий случай.
– Смотри, Наташ!..
– Ой…
Из раскопанной Женькой ямки в туловище снеговика торчали заснеженные клочки волос.
– Наташ, что это?!
Она помолчала, озадаченная. Потом быстро и опасливо провела варежкой вокруг волос, снимая слой снега.
– Голова это, вот что!
Наташа всегда демонстрировала, что она умнее своего приятеля, и сейчас тоже старалась придерживаться завоеванных позиций; но ей вдруг стало не по себе.
Некоторое время дети молчали, созерцая заснеженную макушку.
– Как ты думаешь, он живой? – шепотом спросил Женька.
– Дурак, если б он живой был, снег бы от него растаял!
– Так что же… Он мертвый?!
Они переглянулись и дали стрекача. Ужас обуял их, от него слабели коленки и сводило зубы, и казалось, что мертвец сейчас погонится за ними…
Визгом огласился весь двор, затем подъезд. От страха они даже лифта ждать не стали – взлетели космической ракетой на четвертый этаж, где жили оба, дверь в дверь.
– Мама! – раздалось одновременно. – Мама, там м-м-мертвец!!!
Обе мамы переглянулись в дверях квартир.
– Какой еще мертвец? Где?!
– На детской площадке! В снежной бабе!
Женщины снова переглянулись.
– Что вы выдумываете? – строго спросила та, что пополнее и повыше, мать Женьки, Света.
– Мы не выдумываем!!! Там… Там голова!!! – наперебой кричали дети.
Наташина мама, невысокая женщина в спортивном костюме, решилась первой.
– Давай спустимся, Свет.
Женщины накинули шубы, натянули сапожки и вызвали лифт. Дети стояли притихшие, яркий румянец начал понемногу гаснуть на их щеках.
На улице стало совсем темно, в воздухе закружились редкие снежинки. Группа приблизилась к снеговику. Женщины заглянули в образовавшееся отверстие.
– Слышь, Оль, – так звали Наташину маму, – произнесла Света, – а и впрямь на волосы человека похоже… Жалко, фонарик не взяли.
– Давай я сбегаю, мам! – вызвался Женька. – Я знаю, где он лежит!
Женька обернулся мгновенно, и луч фонаря высветил светлые короткие волосы, в которые забился снег.
Света измерила взглядом высоту от земли и выразительно посмотрела на подругу. У той расширились глаза от уловленной мысли: по ростуэто мог быть только ребенок …
«…Или только его голова …» – подумала Оля, с ужасом отступая от снеговика, прихватив за руки обоих детей, тогда как Света уже вытащила из кармана шубы мобильник и вызывала милицию.
Через десять минут явился участковый, которому дети наперебой рассказали, как играли в снежки, и как Наташка свалила голову снеговика, и как…
Затем подъехала машина с мигалками, и из нее вышли еще двое милиционеров. Детей и их мам попросили отойти в сторону. Милиционеры принялись осторожно расколупывать снег…
Наташа и Женя стояли в нескольких шагах и не могли отвести завороженных глаз. Это было очень страшно!
Это было очень страшно и… очень интересно! Внутри снеговика, теперь уже понятно, стоял мертвый мальчик!
Дети впервые столкнулись со смертью. Слышали о ней, конечно, – но сейчас видели ее наяву и ощущали ужас, смешанный с любопытством, тем сильнее, что мертвым оказался ребенок, как они сами.
Народу вокруг изрядно прибавилось: привлеченные всполохами света милицейской машины и странным действом вокруг снеговика, люди стекались во двор. Участковый пытался удержать их, чтобы близко не подступали к месту происшествия и не мешали работать.
Наташку с Женькой совсем затерли, и они то и дело протискивались вперед, чтобы ничего не упустить.
Когда наконец второй ком от «снежной бабы» расчистили почти полностью, Женька выскочил вперед.
– Это Стасик из нашего дома! – закричал он. – Стасик Симкин!
По толпе прошелестел шорох выдохов и тихих восклицаний.
– Мамаши, – обернулся один милиционер, – вы бы увели детей домой, тут им не место! Мы к вам после зайдем, вопросы есть, и протокол надо составить. Может, на опознание понадобится пригласить. А пока заберите их. Да и вообще, граждане, расходитесь, – зычно крикнул он в уже изрядную толпу любопытных. – Расходитесь, расходитесь, чего вы тут забыли, а?
Домой идти дети решительно не желали. Им хотелось участвовать до конца: это ведь они Стасика обнаружили! Это они забили тревогу, позвали родителей, в результате чего приехала милиция! Они себя чувствовали самыми главными – и вдруг нате вам, «домой»! Да если бы не они, то этот снеговик мог бы тут до следующей оттепели стоять!!!
До их слуха долетали слова, которые будоражили воображение. Наташка была уже большой – десять лет исполнилось! – и она иногда смотрела по телевизору кино про бандитов. Женька был еще маленький, ему только девять с половиной, и взрослые фильмы он не смотрел. Тем не менее его, как и Наташку, завораживали слова «место преступления», «улики», «свидетели», «опознание». И эта мигалка, беззвучно плескавшая оранжевым светом, – все это создавало тревожное и волнующее ощущение. Куда же тут «домой»?!
Потому они, взявшись за руки, уперлись, когда мамы, следуя распоряжению милиционера, попытались увести их. Но тут вдруг другой милиционер спросил, может ли кто назвать точный адрес Стасика Симкина, и Женька снова обрадованно выскочил из толпы. Вместе с ним выдвинулась какая-то тетка и тоже принялась называть адрес, и милиционер стал слушать ее, а Женьке опять велел идти домой…
Мальчик даже расплакался, когда мама, раздраженная непослушанием сына, потащила его к подъезду. Женька всю дорогу оборачивался на «место преступления», с завистью глядя на Наташку, которую ее мама просто отвела в сторонку, откуда они могли наблюдать за происходящим…
Вечер был наполнен событиями. Во-первых, любопытная толпа вскоре переместилась к подъезду, к которому примчалась другая машина, на этот раз с синей мигалкой, – «Скорая помощь». Народ заволновался, когда из подъезда на носилках вынесли бабушку Стасика Симкина.
