Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад охваченный жарким дыханием уходящего лета, разом потускнел. Люди на привокзальной площади не успели и опомниться, как хлынул проливной дождь. Поползли вверх боковые стекла выстроившихся у стоянки такси, бросились к зданию вокзала те, кто ждал поезда, прочая публика устремилась ко входу в крытые торговые ряды. Небольшая сутолока и неразбериха — и нарушенное ненадолго спокойствие восстановилось.
Все уже привыкли к этим неожиданным ливням, и сейчас ни один человек даже не остановился, чтобы взглянуть на потемневшее небо. Крупные капли с силой колотили по асфальту мостовой, по разноцветным крышам, смывая измучившие город пыль и зной. Дождь лил уже совсем не по-летнему — ровно, монотонно, без порывов ветра и раскатов грома.
Я выключил кондиционер, заглушил мотор и слегка подкрутил боковое стекло, чтобы дождь не заливал сиденье. В воздухе запахло сентябрем. Пожухлая от солнца листва городских деревьев словно вздохнула с облегчением, а тяжело дышавший на соседнем сиденье пес спрятал свой длинный язык.
— Ну, подождем еще немного, — сказал я ему. Этот лохматый кобелек пристал ко мне всего три дня назад, но мы уже успели друг к другу привыкнуть. Вообще-то я не собирался брать пса к себе. Я наткнулся на него в лесу, возле озера, он побежал следом, да так и не отстал. Началось с того, что я легонько потрепал его по загривку, потом, вернувшись в дом, покормил объедками. Собака жадно накинулась на еду и с тех пор прочно обосновалась на вилле.
Это была небольшая дворняга, очень грязная, когда я увидел ее в первый раз, но с дорогим ошейником из натуральной кожи. Скорее всего, собаку приютило на лето какое-нибудь семейство с одной из здешних вилл, а потом, возвращаясь в город, бросило за ненадобностью. А может быть, пес сам сбежал от людей, возжаждав свободы и приключений, но вольная жизнь его разочаровала, и он был рад снова обрести хозяина.
Я не дал собаке никакой клички. Мне это и в голову не пришло. Ведь я тоже рано или поздно буду вынужден ее бросить. С тех пор как я приехал в эти края, где никогда прежде не бывал, прошло всего пять дней, но вряд ли я пробуду здесь еще хотя бы неделю. Какое там неделю, пожалуй что и меньше. Я ведь не на экскурсии и не спасаюсь от жары. Мне предстоит дело, которым я никогда еще не занимался. «Работа пустяковая, займет самое большее пару недель», — небрежно обронил С. Вот теперь я и приступаю к этой самой работе.
Спокойный такой, терпеливый пес. Я ни разу не слышал, чтобы он лаял или скулил. Мы уже целый час ждем в машине, а он даже виду не подал, что скучает. Мимо и кошки пробегали, и собак проводили, но пес никак на них не реагировал, только молча поглядывал — то в окно, то на меня. Я думаю, он гораздо старше, чем выглядит. Равняйся собачий век человечьему, мы с ним, наверное, были бы ровесниками — полжизни позади, эмоций остался самый минимум.
Я смотрел на дождь и терпеливо ждал. Работа предстоит действительно проще некуда — следовать указаниям С., самому голову ни над чем ломать не надо. Так-то оно так, но на самом деле голову поломать есть над чем, да и понервничать есть из-за чего. Теперь я уже начинал жалеть, что ввязался в эту историю, и мысленно повторял: зря, ох зря...
Сегодня утром, когда крытая жестью крыша, раскалившись на солнце, стала скрипеть и пощелкивать, на вилле зазвонил телефон. С., как всегда, говорил мягко и спокойно. Поезжай в город, сказал он, и с двенадцати до часу жди в машине на привокзальной площади.
И вот я сидел и ждал. С. сказал, что ко мне подойдет мужчина, но не сообщил ни имени, ни примет, ни даже возраста. «За этим человеком тебе и придется поухаживать», — сказал еще С., потом повторил время и место встречи и, не дав мне рта раскрыть, повесил трубку.
Ну что ж, это для меня не новость. Когда я спросил С. во время того, первого, разговора, в чем будет заключаться работа, он ответил: в некоем месте в течение некоторого времени обслуживать одного человека. Больше мне ничего и не было известно, других сведений С. не сообщил. Я и сам не пойму, что заставило меня взяться за это подозрительное и явно нечистое дело. Наверное, я все-таки клюнул на бешеные деньги.
Цифра, упомянутая С., оглушила меня и до сих пор звучит в ушах. И все же дело не только в деньгах.
А может, С. меня обманывает? Возможно ли, чтобы за такую ерундовую работу столько платили? Что это в ней такого ценного? Обуреваемый подозрениями, я засыпал С. градом вопросов, но он твердил одно: «Уж придется тебе поверить мне на слово».
И надо сказать, что, когда С. сидел передо мной, я ему верил. Но стоило ему уйти, как сомнения охватили меня с еще большей силой. Это верно, что мы с С. когда-то учились на одном курсе, но я уже не так молод, чтобы принимать за чистую монету все, что он мне наплел, — как-никак я не видел этого типа семнадцать лет. Но я еще не настолько стар, чтобы взять и наотрез отказаться. Вот приди он ко мне лет этак через пять, я бы, наверное, ни за что с ним не связался. Как только С. сказал бы: «Только ни о чем меня не спрашивай», я бы тут же послал его ко всем чертям... И все же я ему верю — наполовину, даже больше чем наполовину.
За лето я здорово отощал, пришлось в брючном ремне проковырять две новые дырки. Ел вроде много, а все худел. А здесь за несколько дней восстановил форму. Ничего удивительного — регулярное питание, целебный воздух. Курорт расположен между берегом моря и горами.
А С. за те годы, что я его не видел, растолстел будь здоров. На шее и на животе складки жира, лицо обрюзгло, глаза заплыли, казалось, что и говорит он через силу. В студенческие годы С. был сухощавым и поджарым, тогда пот не лил ручьями по его лицу. Когда он ни с того ни с сего заявился в мою конуру и уселся возле кровати, на которой я валялся в одних трусах, изнемогая от послеполуденной духоты, он показался мне похожим на клоуна, привязавшего для смеха на живот подушку. С. пришлось три раза повторить свое имя, пока я сообразил, кто этот непрошеный гость.
Всерьез зарядивший дождь словно смыл с площади прохожих. По опустевшему асфальту неслись только автомобили. Сновавшие взад-вперед автобусы, едва замерев у остановки, поспешно мчались дальше. У таксистов из-за дождя дела пошли веселее. Кажется, только моя машина стояла на месте. Вообще-то стоянка здесь запрещена, но прошедший мимо регулировщик даже не взглянул в мою сторону. Городок курортный — все для удобства отдыхающих. Я то и дело включал дворники и внимательно осматривал все вокруг: не направляется ли в мою сторону какой-нибудь мужчина.
Пес заснул. В машине он непременно усаживается на переднее сиденье. Придется попросить мужчину сесть сзади. Ливневые тучи, принесенные ветром с океана, прочно зависли над городом. Дождь грозил перейти в затяжной, такой раньше ночи не кончится. Но меня это мало трогало — из машины вылезать не придется, все дела я успел сделать за утро. Купил все, что нужно: еду на два дня, комплект постельного белья (на вилле был приготовлен только один). Сложил покупки в багажник, все портящиеся продукты убрал в морозильник. Теперь только посадить клиента — и в путь.
Когда я сказал С., что согласен, он добавил: «Если кто будет интересоваться, ты — управляющий на вилле». Вечером в тот же день какой-то молодой парень, наверное один из подчиненных С., пригнал к моему дому неприметный автомобиль с номерами этого курортного городка. Ночью вновь появился С. и вручил мне ключи от дома, дорожную карту и визитные карточки (на них значилось мое имя, а также название, адрес и телефон фирмы, которой принадлежала вилла). И еще большой бумажник, битком набитый купюрами («Это тебе на расходы. Не хватит, пришлю еще»). Не знаю, как для него, а для меня содержимое бумажника было целым состоянием. Вероятно, именно в тот момент я и поверил С. — по крайней мере наполовину. Бумажник сейчас лежал в отделении для перчаток. Выходя из машины, я всегда клал его в задний карман брюк, а ночью засовывал под матрас.
К машине никто не подходил. Ни один мужчина, мало-мальски похожий в моем представлении на того, кого я ждал, даже не смотрел в эту сторону. Но время еще было. До того как истечет назначенный час, оставалось еще несколько минут.
Он что, приедет на поезде? Или выйдет из дверей автобуса? А может, так же как и я, приедет на машине? На чем бы ни приехал, только б скорей. Надоело ждать.
Я ко всему готов. Какой бы отвратительный субъект ни заявился, мне, в общем-то, наплевать. Пусть хоть пьяный громила, хоть прокаженный какой-нибудь. Не так уж долго придется мне иметь с ним дело. «Увидишь — сам поймешь», — сказал С. Так он отвечал на все мои вопросы, а напоследок бросил: «Чем меньше ты будешь знать, тем лучше для нас обоих. Ну как, согласен?» — и замолчал, вопросительно глядя на меня. Пауза длилась долго, и в конце концов я сказал «да» — может, просто потому, что не нашел веской причины для отказа. Он повторял: «Я спешу, я спешу» — и не дал мне времени все как следует обмозговать.
