— Как будто, если я на охоту с ними ездить не могу и на балах отплясывать, то и головой слаб совсем, — при этих словах веселость из тона старшего мужчины пропала, сменившись более соответствующими словам усталостью и грустью. Лицо его при этом стало задумчивым и расстроенным.
— Что, значит, взбунтуются?! — вялое возмущение, присутствующее в голосе младшего собеседника при обсуждении его гипотетических невест, теперь зазвучало по-настоящему зло. — Ты законный король! По прямой линии — татуировка твоя ярка и сияет серебром, и совершенно не блекнет, как у тех, кто становится наследниками второй очереди. Какое они имеют право быть недовольными тобой?!
— Тише, мой мальчик. Они считают, что такой неполноценный калека, как я, королем быть не может. Не все, конечно. Есть и среди знатных господ верные трону — не забывающие родовую честь порядочные люди. Но нескольких баламутов вполне хватает, чтобы сделать обстановку при дворе нестабильной. Так что берись за ум — женись и принимай управление королевством на себя. Ты и так слишком долго позволял себе быть безответственным и легкомысленным. Если помнишь, когда почти двадцать зим назад погиб отец, было решено, что я правлю только до твоего совершенозимия, которое давно состоялось.
— Я не понимаю! — расстроено воскликнул младший из братьев, — Почему ты не можешь править и дальше? Что с того, что твои ноги не ходят? Ты умен — умнее меня, однозначно! — усмехнулся он, — Кроме этого, ты образованнее меня, хитрее и лучше разбираешься в политике! Да и по характеру ты выдержаннее, чем я! Что им не так?!
— Я не могу иметь детей, Рой, — спокойно, уже уняв, видно, привычную грусть, король Кайрен предоставил младшему брату последний, но самый сильный аргумент.
— Ты уверен?… Я знаю про Беляну… и ваши отношения… — слегка тушуясь и спотыкаясь на словах, спросил принц. Так оно и понятно — подобные темы сложно со старшим братом, к тому же королем, обсуждать.
— Потому и уверен, — невесело усмехнувшись, ответил ему тот, — Бельчонок-то мой при мне уж зим двадцать, а деток все нет. Видно Светлый, в милости Своей после всех моих бед все-таки даровав возможность радости плоти, посчитал, что и этого с меня достаточно. Так оно может и к лучшему. Это Беляна — девочка простая, да и быть со мной — таким, ее собственное решение. А вот знатная девица, которую бы мне всучили для продолжения королевского рода, если б Беляночка понесла, и стало понятно, что я не бесплоден, еще б неизвестно, как себя повела. У нас-то это все сложилось еще по юности, мы оба были покорены чувствами и все последовавшее далее, это просто закономерный результат их силы, как собственно, и случается в молодые годы. А что бы юная благовоспитанная дева делала в таком случае с чужим ей калекой? — при этом, каждое упоминание о казалось бы простой комнатной служанке делало взгляд короля все более и более мягким, как если бы он каждый раз при этом вспоминал о чем-то очень приятном для него. И только на последней фразе в его глазах появилось былое внимание к собеседнику и их разговору.
Младший, совсем уж засмущавшись от столь прямолинейных откровений старшего, покраснел и опустил, было, глаза. Но, видно посчитав, что такой доверительный разговор, в кои веки случившийся у них с братом, так завершать нельзя, и превозмогая себя, все-таки ответил:
— Да, я понял. Наверное, действительно уже пора мне жениться. Постараюсь определиться с невестой к весне. Только, — он опять споткнулся, но в стремлении хоть как-то достойно ответить на оказанное ему доверие, продолжил, — ты тогда, хотя бы представил мне свою женщину как положено… что ли, раз она для тебя так много значит!
Старший мужчина удивленно посмотрел на младшего, но поборов мимолетное недоумение, довольно кивнул:
— Спасибо брат, — и позвонил в колокольчик, что всегда был у него под рукой.
Тут же дверь гостиной открылась и на пороге появилась женщина, которая, присев в низком поклоне, тихо спросила:
— Что угодно вашему величеству?
— Подойди к нам, милая, — протянув к ней руку, мягко сказал король, а взгляд его, обращенный на женщину, заискрился теплом и каким-то даже предвкушающим нетерпением. Как если б просто видеть ее было для него радостью, а коснуться, уж тем более — неимоверным счастьем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ройджен тем временем разглядывал идущую к ним служанку, как вновь.
Само знание, что эта женщина не просто ухаживает за старшим братом, но и… как говориться, оказывает ему определенные услуги, в свое время, когда дошло до него, как-то не особенно взволновало. Возможно, только порадовало пониманием, что тот, оказывается, не настолько болен, как Рой всегда считал. А так… кто та женщина? Что связывает Кая с ней помимо решения насущных проблем и удовлетворения его вполне естественных потребностей? И, вообще, одна ли она или их, приставленных к королю таких служанок, несколько? Все эти вопросы Ройджена совершенно не волновали. Да и все то, что происходило за закрытыми дверями покоев короля, если честно — тоже.
Но сегодня, когда он сам затронул имя этой женщины, а потом их разговор развернулся вообще столь откровенным образом, она принца очень заинтересовала. А как иначе? Взгляд брата светлел и смягчался от нежности только от одного упоминания ее имени. Да и само имя преобразовывалось не раз в его устах легко и естественно в нечто ласковое и интимное, как бывает только с теми, с кем не просто близок, но и уже давно счастлив. А уж… хм, некоторые подробности их постельных дел, говорили о безоговорочном доверии брата к этой женщине.
Двигалась личная служанка короля очень спокойно и гладко. Скользила по натертому паркету пола так, что подол ее темно-серого платья почти не колыхался от шага, довольно красивые кисти рук были сложены поверх белоснежного фартука, голова же ее была опущена, а взгляд устремлен под ноги, демонстрируя скромность и покорность женщины ввиду двух самых властных мужчин королевства. Но чувствовалось, что и поза ее, и движения были совершенно естественными, а не нарочитыми, так что, если не обратить на служанку внимания специально, то глаз никогда ни «зацепился бы» за нее.
Меж тем, если присмотреться, внешность женщины была не так проста, как она пыталась ее представить, поддерживая образ невзрачной служаночки.
Светлые волосы, собственно, как и ожидалось, зная ее имя, были убраны в тугой узел на затылке, и прикрыты кружевной наколкой. Но вот несколько непослушных прядей все же выбились из строгой прически, и теперь пушистыми пружинками обрамляли ее весьма миловидное лицо. И хотя женщина была уже явно не молода, но, ни мелкие морщинки в углах опущенных глаз, ни легкие складочки, залегшие по краям нежного рта, ни чуть излишняя полнота, смягчившая когда-то четкую линию подбородка, ее совершенно не портили. Да и форменное платье с высоким воротом и длинными до запястий рукавами было не способно полностью скрыть роскошную фигуру возлюбленной брата — лямки белоснежного передника четко обозначили высокую объемистую грудь, пояс подчеркивал талию, а расходящиеся от него складки платья — крутые бедра.
В общем, про таких женщин обычно говорили: «— С возрастом только хорошеет!»
Впрочем, Ройджен, разглядев Беляну, от души порадовался за брата. А уж когда, подойдя к ним, женщина подняла на короля красивейшие глаза нежно-голубого цвета, да, прежде чем что-то сказать или сделать, быстро окинула его заботливым внимательным взглядом, то в нем даже всколыхнулось что-то… отдаленно напоминающее зависть.
Грех, конечно, но, а что может придти в голову, когда прямо физически ощущаешь такую искреннюю связь между двумя людьми, что даже на какое-то мгновение чувствуешь себя лишним рядом с ними? И пусть женщина эта служанка и происходит из самого низкого сословия, но она так явно любит брата, так естественна в проявлении своих чувств и… в конце концов — он мужчина и не может не замечать, как эта женщина удивительно красива той прелестью, что не меркнет с годами, так что ему, обязанному выбрать в срок невесту из тех лицемерных кукол, которыми заполнен двор, — да, было элементарно завидно!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
