Только здесь я почувствовал, как заливает мои глаза пот. Но нужно было доводить дело до конца. Пока фашисты не опомнились и не начали стрелять, я соскочил с сиденья и, вскинув автомат, подошел к машине. Водитель с побелевшим лицом нервно облизывал сухие серые губы. Меня же интересовал его сосед. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что рядом с водителем сидел гитлеровский генерал.
Так окончилась гонка на фронтовой дороге. Захваченный генерал оказался командиром дивизии, а два офицера — его адъютанты.
Открыто по шоссе на Тарабунары впереди ехал наш мотоцикл с коляской. За ним двигалась захваченная легковая машина. Ее вел пленный немецкий водитель. Рядом с ним сидел генерал-майор, командир немецкой пехотной дивизии, за ним полковник — начальник штаба дивизии и майор из оперативного отдела. За легковой машиной двигался как охрана наш броневик зеленого цвета.
С мотоцикла я и Виталий видели, как высыпали на окраину деревни морские пехотинцы. Мы осторожно пересекли вброд речушку, въехали в деревню.
Полетели в воздух бескозырки, раздались радостные возгласы, как только морские пехотинцы увидели, какой важный «язык» привезен в деревню. Мы подъехали к штабу. Вытянувшись перед рослым командиром нашего отряда, я доложил:
— Товарищ подполковник! Неподалеку от города Новая Килия нами захвачены в плен немецкий генерал, два офицера и водитель машины.
Кажется, Яблонский не очень поверил моему докладу, пока сам не увидел пленников.
— Молодцы разведчики!
Наш командир направился к машине. Моряки, окружившие ее, почтительно расступились. Яблонский по-немецки задал генералу несколько вопросов. Тот отвечал вежливо. Держался он спокойно и с достоинством. И в отличие от своих спутников, кажется, совсем не волновался. А те с почтением рассматривали нашего гиганта, советского морского офицера Яблонского.
После короткого разговора с пленными наш командир в сопровождении конвойных отправил легковую машину, и пленных в Одессу.
Тарабунары мы захватили с небольшими потерями. У армейцев было убито десять бойцов, у нас в отряде убитых не было, но одиннадцать моряков получили ранения. Их отправили на машине в госпиталь в Одессу. Только наш Виталий Запсельский отказался ложиться в госпиталь. Ему повезло. Пуля не задела кость руки. Катя Михайлова перевязала его рану. И он остался с нами, чему все мы были очень рады.
Вскоре по радио получили приказ двигаться к Новой Килии. Наш мотоцикл и бронемашина возглавляли колонну. Я сидел за рулем. В коляске рядом был Виталий, а за спиной примостился с автоматом в руках Иван Бойчак.
Наша колонна двигалась вперед без задержки. Остановились в двух километрах от Новой Килии. Уже виднелись невысокие дома города. А кто в нем, мы этого не знали. Позднее оказалось, что с кораблей Дунайской флотилии в город был высажен десант. Вот ему на помощь мы и спешили.
По приказанию Яблонского наши артиллерийские и минометные батареи заняли огневые позиции, а морская пехота начала наступление на Новую Килию. Не встречая сопротивления, вошли в город с востока и тут узнали, что бои уже закончились. По улицам проводили пленных — вражеских солдат и офицеров.
Наступил полдень. Припекало солнце. В городе было тихо. Мы прошли к берегу и долго смотрели на полноводный быстрый Дунай.
Река действительно была величественна и красива. Недалеко от нашего берега зеленел остров, покрытый камышом. Возле него был хорошо виден потопленный вражеский монитор. Над поверхностью воды возвышались разбитые орудия.
Ребята из 613-й роты рассказали, что вражеские корабли пытались помешать высадке десанта. С ними в бой вступили наши бронекатера под командованием Героя Советского Союза старшего лейтенанта Константина Воробьева. Они вышли победителями из этого боя и потопили вражеский корабль.
Любовалась Дунаем и Катя Михайлова. Потом Виталий достал фотоаппарат, сделал несколько снимков вражеского корабля, а потом фотографировал и нас, разведчиков, на берегу Дуная.
На улицах города стали появляться местные жители. Они выносили нам цветы, угощали виноградом. С нами познакомился местный портной Гордеенко. Это был человек лет сорока, общительный и доброжелательный. Он представил нам молодую девушку:
— Надя Нанаева — активный организатор молодежи, комсомолка.
Оказалось, что четыре года назад, когда Новая Килия вошла в состав Советского Союза, Надя первой из молодежи вступила в комсомол. Потом к нам подошла группа партизан. Они были одеты в теплые осенние куртки, а на головах у них были бараньи шапки. У каждого на груди висел трофейный автомат. Они с любопытством рассматривали Катю и ее правительственные награды.
Гордеенко познакомил нас с партизанами и с особым уважением отметил одного из них — Александра Волкова. Это он накануне ночью поднял красный флаг на колокольне церкви. Внимание смутило партизана.
— Я был не один. Мне помогал Борис Андреев, наш комсомолец.
Запсельский, морщась от боли, опять достал фотоаппарат и сделал несколько снимков.
Гордеенко усиленно приглашал нас к себе в гости. Мы охотно приняли это приглашение, однако никто не знал, останется ли на ночь отряд в Новой Килии или мы двинемся дальше. Мы все рвались к Измаилу. Ноу нашего командования были свои планы. Оно знало обстановку на всем фронте.
Подполковник Яблонский разрешил разведчикам отдохнуть несколько часов. Вместе со своим командиром Иваном Кочкиным мы направились к Гордеенко. Он жил недалеко от порта в маленьком деревянном доме из двух комнат. Портной и его жена очень радушно встретили нас. На столе появились вазы с виноградом и яблоками. Из погреба он принес бутыль с красным вином.
Первый тост подняли за победу Советской Армии. Мы пили мускат, закусывали фруктами и с большим вниманием слушали рассказы нашего хозяина. Он рассказывал о нелегкой жизни в оккупации, с гордостью поведал, что маршал Семен Константинович Тимошенко родился в Килийском районе.
Нашу беседу прервал рассыльный из штаба. Подполковник Яблонский вызвал нашего командира. Мы поняли, что предстоит новое боевое задание, и тепло простились с гостеприимными хозяевами.
В кабинете у Яблонского, куда вскоре вызвали и всех разведчиков, кроме Кочкина, находился наш новый знакомый партизан Александр Волков. Нам была поставлена задача к западу от Новой Килии произвести разведку и взять «языка». Волков должен был помогать нам при выполнении этого задания. Он хорошо знал здешние места.
Подошли к причалу. Возле баржи на волне покачивалась большая рыбацкая лодка. Первым в нее спустился Волков. Он уверенно взялся за весла. Рядом с ним сел я. Запсельский и Бойчак расположились на корме.
— До рассвета надо вернуться! — напомнил нам Кочкин.
— Есть! — ответил Бойчак.
Лодка двинулась к вражескому берегу. Шли, прижимаясь к левому берегу. Волков греб уверенно и легко. По всему было видно, что он не только опытный рыбак, но еще и хорошо знает Дунай.
Скоро скрылся из глаз порт. Позади осталась погруженная в ночную темноту Килия. Волков объяснил, что мы идем выше Новой Килии в безлюдное укромное место, куда можно подойти незамеченными. Наш лоцман резко повернул лодку к правому берегу. Высокие кусты здесь подступали к самой воде. Волков обладал острым зрением и отлично ориентировался. Я понял, что он ищет какое-то знакомое ему место, и не ошибся. Толстое дерево, видимо, подмытое весенним паводком, склонилось почти до воды. Вот здесь можно надежно укрыть лодку и сухим выйти на берег. Течение было быстрое, но рыбак сноровисто привязал лодку и вылез на ствол. Несколько минут все молчали, прислушиваясь к ночной темноте. Но, кроме плеска воды, ничего слышно не было. Волков жестом показал, что можно выходить. Я перелез на дерево, за мною Запсельский и Бойчак. Внимательно осмотрелись. Ветки скрыли нашу лодку. Даже вблизи ее невозможно было рассмотреть. Решили двигаться в сторону Старой Килии. Передним шел Волков. Замыкал цепочку командир нашей группы разведки Бойчак. Так прошли метров пятьсот, пока не заметили силуэты людей. Сразу же разведчики бросились на землю.
Неизвестные приближались. «Может быть, заметили?» — пронеслось в голове. И сразу шепот Бойчака:
— Они нас не видят. Мы шли на фоне высоких кустов.
Это был вражеский патруль. Их было пятеро солдат с винтовками в руках. Они молча прошли мимо, двигаясь вдоль берега.
— Вот бы напасть на концевого, — предложил я Бойчаку.
— Нельзя. Их много, и кто-нибудь да успеет выстрелить. Поднимется тревога, тогда все немцы поспешат сюда и сорвется наша разведка.
Бойчак был старше и опытней меня. Он, конечно, был прав. Я не мог спорить с ним. Мы выжидали в кустах. Минут через пятнадцать снова мимо нас прошел немецкий патруль. Когда он исчез в темноте, мы вышли из укрытия и продолжили путь. Метров через триста увидели аллею. Вдоль нее ходил человек. Дойдет до конца аллеи и поворачивает обратно. Видимо, часовой что-то охраняет. Решили на обратном пути осмотреть это место более подробно.
