Китайский путь «реформ и открытости» Дэн Сяопина в 1979 году начинался с деревни. Начало предусматривало самодостаточность, «опору на собственные силы». Ни государство, ни частные инвесторы ничего поначалу никуда не вкладывали. Лишь идея и практика коммун-монстров с «железной чашкой риса» для всех, введенные Мао Цзэдуном, были заменены в деревне на идею и практику «семейного подряда» с результатами для своих. Дэн Сяопин обратился к конфуцианскому понятию «малое изобилие» («сяокан»: мира в государстве и безбедной жизни народа). Так, от безграничного смыслового ореола коммунистических символов, был осуществлен переход к конкретному образу накопления в видимой перспективе. Отдали исполнителям желанную команду: накапливать (а китайцы склонны копить «на черный день», «бережно сберегать бережно сбереженное») – и, что называется, «процесс пошел».
Реформы начинались с того, что в деревне китайская крестьянская семья (живущие вместе поколения кровных родственников) на основе коллективного (малый клан), реже индивидуального подряда, получала в хозяйственное использование сроком на 50 лет землю.
Все китайцы еще при Мао Цзэдуне на политзанятиях в ходе «Большого скачка» и «культурной революции» учили наизусть его работу «Юй-гун передвинул горы», с идеей не бояться трудностей и возможности достижения результата кропотливым трудом нескольких поколений семьи. При Дэн Сяопине были созданы условия семейного (именно в нескольких поколениях кровных родственников) хозяйства. Дело реформ в сельском хозяйстве пошло, так как у массы крестьян появился интерес работать интенсивнее с видами на будущее. Был включен и «административный ресурс» китайской бюрократии, силой загонявшей крестьян в подряд наподобие советской коллективизации.
Сначала, действительно, только интенсивный и рачительный личный ручной труд семисот миллионов китайских крестьян, получивших перспективу улучшения своей жизни, без оборотных денег, без механизмов, без химических удобрений, без помощи науки, примерно к середине 80-х годов позволил деревне накормить и себя, и город. В китайской деревне появились хоть какие-то тощие накопления для потребления современных городских промышленных товаров.[4]
Возглавляемая Дэн Сяопином фракция высшего руководства выступила за преодоление маоистского наследия идейно-политического радикализма, чистку партийного аппарата от обюрократившихся чиновников и омоложение руководящего состава партии. Дэн Сяопин постарался заблаговременно заручиться поддержкой тех деятелей в руководстве, в чьих руках была сконцентрирована власть, и расширить круг своих сторонников за счет выдвижения нового поколения политиков-прагматиков. Особое внимание было уделено установлению контроля над армией. Став в 1981 году председателем Военного совета ЦК КПК, Дэн Сяопин произвел значительные изменения в составе армейского командования как в центре, так и на местах. Несмотря на оппозицию Дэн Сяопину и его программам со стороны части руководства партии во главе с председателем ЦК КПК Хуа Гофэном (чьи претензии на правление основывались на личном распоряжении Мао Цзэдуна), сторонники реформ удержали инициативу в своих руках и заставили события развиваться по разработанному ими сценарию.[5]
Крупная победа была одержана реформаторами на августовском пленуме ЦК КПК 1981 года, который сместил Хуа Гофэна и избрал на пост председателя ЦК КПК их представителя Ху Яобана. Процесс смены омоложения кадрового состава партии в центре и на местах не мог пройти безболезненно, и реформаторам не раз приходилось лавировать и отступать.
Дэн Сяопину и возглавляемой им коалиции реформаторов удалое в течение 1987–1988 гг. достичь согласия в руководстве по многим важным вопросам дальнейшего проведения курса «четырех модернизации», что способствовало восстановлению экономической и политической стабильности. XIII съезд КПК, состоявшийся в октябре – ноябре 1987 года и последовавшая за ним в марте – апреле 1988 года 1-я сессия Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) 7-го созыва, утвердил политические установки и решения, внеся существенные кадровые изменения в высшие органы партии. XIII съезд укрепил позиции реформаторов. К этому времени повысился образовательный уровень членов. ЦК КПК, большинство из них имело теперь высшее (в основном техническое) образование. Вместе с тем, не утратил силу и традиционный подход к подбору кадров: в членах ЦК КПК нового состава оказались избранными деятели являвшиеся прямыми родственниками или приближенными (личные секретари и помощники) прежних руководителей КПК. Тем менее, на XIII съезде КПК произошло самое массовое обновление партийной элиты. Вместе с тем, следует отметить, что твердая позиция Дэн Сяопина в том, что власть КПК должна быть незыблемой, вела к сохранению монополии и контроля над всеми сферами жизни КПК: в структурах государственной власти твердый контроль партии над всеми кадровыми назначениями, отсутствие выборного представительства всех уровней, беспощадное искоренение инакомыслия среди интеллигенции. Жестокое подавление антиправительственных выступлений молодежи на Площади Тяньаньмэнь в июне 1989 года приостановило процесс политической демократизации. Дэн Сяопин в одном из своих интервью подчеркнул, что «все страны должны быть заинтересованы, чтобы коммунисты в Китае оставались у руля правления государством еще как минимум тысячу лет. Представьте, что КНР, как и Советский Союз, распалась; начались нищета, войны, хаос; толпы беженцев, как это всегда бывает, ринутся через границу. В Монголию попадет 5 млн. китайцев, в Японию – 10 млн., в США – 25 млн., в Россию – 150 млн.! Ну что, вы все еще хотите, чтобы компартия потеряла власть?». В 1917 году в России председатель Российского императорского союза промышленников и купцов Рябушинский обращаясь в Думе к левым депутатам призывал: «Господа социалисты, не ломайте здание, в котором мы живем. Постройте новое, а в старом мы, по крайней мере, укроемся от непогоды…». В Китае так и поступили: начали пристраивать свободные экономические зоны, не разрушая «старого дома».
Новым китайским политикам присущи меритократические и технократические взгляды. Они считают, что Китай крайне нуждается в руководителях, обладающих современными знаниями в сфере науки и управления, и, что в стране должна проводиться политика обеспечивающая усиленное развитие науки и техники, а тем самым и повышение роли научно-технической интеллигенции в обществе.
Представители «новой гвардии» являются прагматиками и признают объективность экономических законов, включая законы рынка. Уделяя первостепенное внимание модернизации в научно-технической и производственной сферах, они стремятся обосновать легитимность политического режима экономическими успехами и укреплением позиции Китая на мировом рынке. Проведение курса рыночных реформ в народном хозяйстве, направленных на расширение частного сектора, роспуск «народных коммун», прекращение государственного контроля над розничной торговлей, привлечение иностранных инвестиций, особенно в «специальных экономических зонах», развитие научно-технических связей с крупнейшими государствами вывели КНР, к концу 90-х годов, на уровень ведущих мировых держав по объему валового внутреннего продукта, внешнего товарооборота и золотовалютных резервов. Доля промышленности в ВВП почти достигла половины. В аграрном секторе был успешно разрешен главный вопрос – обеспечение продуктами питания каждого китайца и создание резервов продовольствия. Серьезных успехов добились китайские ученые, сумевшие вывести на орбиту несколько искусственных спутников Земли и продолжающие работать над национальной программой запуска человека в космос.
Новым политическим лидерам – технократам, присущи одновременно национализм и космополитизм. Они – открытые сторонники поощрения и расширения связей с партнерами за границей, особенно с передовыми в научно-техническом отношении странами. Но активное заимствование зарубежного опыта, знаний и достижений подчинено у них главной цели – осуществлению модернизации страны и превращению» Китая в высокоразвитую промышленную державу, занимающую достойное положение в мировом сообществе.
Что касается непосредственно реформы политической системы, то ее основная задача была определена следующим образом: «Цель этой реформы для нас заключается в создании политической системы социалистической демократии с учетом специфики Китая, а отнюдь не во введении у нас западной системы многопартийности и парламентаризма. В нашей Конституции определено, что государственные органы Китайской Народной Республики осуществляют принципы демократического централизма. Это основа нашего государственного строя. Народная демократия – коренное требование социализма и его имманентное свойство. Без демократии и законности нет социализма, а следовательно, нет и социалистической модернизации».[6]
