– Все нормально, – заверил его Том. – Поплачь.
Что Клай и сделал, стоя перед витриной магазина, набитого старинными книгами, окружающими пишущую машинку «Ройял», реликтом тех времен, когда эра сотовой связи была еще далеким будущим. Он оплакивал женщину во «властном костюме», оплакивал фею Светлую и фею Темную, оплакивал себя, потому что Бостон не был его домом, а сам он еще никогда не находился так далеко от дома.
6
За Коммон Бойлстон-стрит сузилась, а автомобили, разбитые и брошенные, забили ее до такой степени, что они уже могли не бояться лимузинов-камикадзе или нарушающих правила дорожного движения «уток». Хоть это радовало. Со всех сторон громыхало, трещало, ревело, словно они угодили на празднование Нового Года в ад. Звуки эти доносились как издалека, так раздавались и в непосредственной близости, скажем, выли автомобильные и охранные сигнализации, но сама улица в этот момент была на удивление пустынна. «Спрячьтесь где-нибудь, – посоветовал им патрульный Ульрик Эшленд. – Один раз вам повезло. В следующий может не повезти».
Но в двух кварталах к востоку и все еще в квартале от отеля (не совсем клоповника) Клая, им таки снова повезло. Еще один безумец, на этот раз молодой человек лет двадцати пяти, с накаченными стероидами мышцами, выскочил из проулка прямо перед ними и помчался на другую сторону улицы, перепрыгивая через бамперы столкнувшихся автомобилей, а из его рта непрерывным потоком изливались никому не ведомые слова. В каждой руке он держал по автомобильной антенне и протыкал ими воздух, словно кинжалами, готовый вонзить их в любого, кто встретился бы ему на пути. Бежал он абсолютно голым, за исключением новеньких кроссовок «Найк» с ярко-красными фирменными нашивками. Член мотался из стороны в сторону, как маятник в дедушкиных напольных часах. Он добрался до противоположного тротуара и взял курс на запад, к Коммон, его ягодицы сжимались и разжимались в фантастическом ритме.
Том Маккорт уцепился за руку Клая и сжимал ее, пока безумец не убежал, а потом медленно ослабил хватку.
– Если бы он увидел нас… – начал он.
– Да, – согласился Клай, – но не увидел, – его вдруг охватила какая-то нелепая радость. Он знал, что это чувство пройдет, но пока предпочитал наслаждаться им. Он чувствовал себя, как человек, который только что сорвал банк.
– Мне жалко тех, кого он увидит, – вздохнул Том.
– Мне жалко тех, кто увидит его, – ответил Клай. – Пошли.
7
Отель «Атлантик-авеню инн» встретил их запертыми дверями.
Клай так удивился, что какие-то мгновения мог только стоять, вновь и вновь пытаясь повернуть ручку и чувствуя, как она скользит в его руке, пытаясь осознать, что произошло: дверь заперта. Дверь его отеля, заперта и не желает открываться.
Том встал рядом, прижался лбом к тонированному стеклу, призванному отсекать яркий солнечный свет, прищурился, стараясь разглядеть, вестибюль. С севера, определенно из Логана, донесся еще один чудовищный взрыв, но на этот раз Клай только поморщился. А Том Маккорт не отреагировал вовсе. Тома куда больше интересовало то, что он смог разглядеть внутри.
– Мертвый мужчина на полу, – наконец, объявил он. – В униформе, но староват для коридорного.
– Мне не нужен человек, чтобы нести мой гребаный багаж, – фыркнул Клай. – Я просто хочу подняться в свой номер.
Том издал какой-то странный звук. Клай подумал, что коротышка вновь плачет, но потом понял, что тот давится от смеха.
В вестибюль вели двойные двери с большими стеклянными панелями. На одной панели красовалась правдивая надпись: «АТЛАНТИК-АВЕНЮ ИНН», на другой – откровенно лживая: «ЛУЧШИЙ ОТЕЛЬ БОСТОНА». Том принялся стучать ладонью по левой стеклянной панели, между надписью «ЛУЧШИЙ ОТЕЛЬ БОСТОНА» и рядом изображений карточек кредитных систем, которые принимали в отеле.
Теперь и Клай приник лбом к стеклу. Вестибюль размерами не поражал. Слева находилась регистрационная стойка, справа – два лифта. Пол устилал красный ковер. Старик в униформе лежал на нем, лицом вниз, с одной ногой на диване, а зад ему прикрывала взятая в рамку репродукция, отпечатанная компанией «Каррье-и-Ивс»: плывущий по синему морю парусник.
Хорошее настроение Клая улетучилось, как дым, а когда Том начал барабанить по стеклянной панели кулаком, прекратив стучать ладонью, перехватил его руку.
– Не усердствуй. Они не собираются нас пускать, даже если живы и в здравом уме, – он обдумал собственные слова, кивнул. – Особенно, если в здравом уме.
Том в изумлении уставился на него.
– Ты так ничего и не понял, да?
– Что? Чего не понял?
– Времена переменились. Они не могут нас не пустить, – он вырвал руку из пальцев Клая, но барабанить не стал, вновь прижался лбом к стеклу и закричал (Клай подумал, что для такого коротышки голос у него очень даже крикливый): «ЭЙ! Эй, кто-нибудь!»
Ему не ответили. В вестибюле ничего не изменилось. Старик-коридорный по-прежнему лежал мертвым с картиной на заду.
– Эй, если вы здесь, вам лучше открыть дверь! Мужчина, который со мной, оплатил номер в этом отеле, а я – его гость. Откройте, а не то я возьму бордюрный камень и разобью стекло! Слышите меня?
– Бордюрный камень? – Клая разобрал смех. – Ты сказал, бордюрный камень? Это круто, – он смеялся все громче. Ничего не мог с собой поделать. А потом краем глаза уловил движение слева. Повернул голову и увидел девушку-подростка, которая стояла чуть дальше по улице. Смотрела синими глазами загнанного зверька. На ней было белое платье с большим пятном крови на груди. Кровь также запеклась у нее под носом, на губах, подбородке. Других ран, помимо разбитого носа, вроде бы не было, и выглядела она не безумной, только потрясенной. Потрясенной чуть ли не до смерти.
– С тобой все в порядке? – спросил Клай. Шагнул к ней, и она синхронно отступила на шаг. С учетом сложившихся обстоятельств, винить в этом он ее не мог. Он остановился, но поднял руку, совсем, как регулировщик: «Не двигаться с места!»
Том огляделся, вновь забарабанил кулаком по стеклу, да так сильно, что оно задребезжало в деревянной раме, а отражение Тома затряслось.
– Последний шанс, потом мы войдем сами!
Клай повернулся к нему, чтобы сказать, что словами тут никого не проймешь, особенно в такой день, когда над регистрационной стойкой начала медленно подниматься лысая голова. Клай узнал голову еще до того, как появилось лицо. Она принадлежала портье, который вчера зарегистрировал его в отеле и поставил печать на пропуске на автомобильную стоянку, расположенную в квартале от «Атлантик-авеню инн». Тот же клерк утром объяснил ему, как пройти к отелю «Копли-сквер».
Портье никак не хотелось выходить из-за стойки, но Клай приложил к стеклу ключ от номера, вместе с зеленой пластиковой биркой отеля. Другой рукой поднял портфель, в надежде, что портье сможет его узнать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
