Шарлотту очень беспокоила встреча с матерью великого князя – Марией Федоровной. В Европе знали о том, с какой строгостью императрица-мать воспитывает своих сыновей, и о непростых отношениях с невесткой – Елизаветой Алексеевной, супругой императора Александра. А посему опасения эти были обоснованны. Но сам Николай клятвенно ее заверил, что матушка уже ее полюбила и ждет, когда, наконец-то, они смогут увидеться. Принцесса рассказала это Агнесс под большим секретом, что являлось признаком большого доверия. За эти два года девушки успели подружиться, и Агнесс стала одной из немногих фрейлин, которых Шарлотта попросила сопровождать себя в Россию.
На границе их встретил сам Великий князь со свитой.
– Добро пожаловать в Россию, ваше королевское высочество! – сказал он вышедшей из кареты Шарлотте. – Наконец-то мы вместе, – произнес он негромко, уже лично для принцессы, но Агнесс, сидевшая неподалеку, расслышала.
До Петербурга они доехали за десять дней. В поездке прусских кирасир сменили русские. Погода стояла жаркая, и сидеть в карете было душно. Все страдали от пыли, но Шарлотта этого не замечала, ведь ее Никс был рядом. Как и дома в Пруссии, здесь их ожидали. Гостиницы и постоялые дворы по пути были зарезервированы за княжеским кортежем. Поэтому в конце каждого дня все путники с удовольствием смывали с себя пыль и засыпали крепким сном на мягкой перине – блаженство после жестких каретных подушек. Но, как любое путешествие, и это подошло к концу. Переночевав в Царском Селе, утром следующего дня праздничный кортеж въехал в Петербург.
Город поразил воображение Агнесс. Она никогда еще не выезжала за пределы Пруссии и еще никогда не видела столь большого и великолепного города. Широкие набережные, каналы и дворцы поразили ее. Она смотрела вокруг удивленными глазами, не веря, что на свете бывает такое великолепие. Берлин, где она провела последние два года, выглядел довольно скромным городом по сравнению с детищем Петра, которое предстало перед нею. Вдобавок, в честь свадьбы улицы были заполнены празднично одетой толпою и шпалерами гвардии, что стояла вдоль пути следования кортежа. Этот блеск поразил не только Агнесс. Остальная свита и даже Шарлотта восторженно смотрели вокруг. Николай же лукаво улыбался, ибо знал, какую встречу царь Александр подготовил будущей невестке.
Опасения принцессы оказались напрасны. Мария Федоровна радушно приняла ее и, обняв, заявила, что счастлива обрести в Шарлотте еще одну дочь. Кульминацией дня стал момент, когда принцесса в открытом золоченом ландо вместе с царствующей императрицей и императрицей-матерью выехала на заполненные народом и парадными линиями гвардии улицы Санкт-Петербурга. В церквях звонили, перекликаясь, колокола, сияли, играли бликами на солнце кирасы эскорта, а светло-голубое петербуржское небо отражалось в водах залива.
Глава 16
В июне я, наконец-то, обрел и семью, и дом, и независимость. После венчания в Зимнем мы въехали в Аничков дворец – свадебный подарок моего брата. Он с императрицей Елизаветой встречал нас на лестнице дворца хлебом-солью. Более всего меня радовали вновь обретенная независимость и возможность начать осуществление некоторых моих планов. Я был тридцатитрехлетним независимым человеком в XXI веке с его либеральными нравами, мне было тяжело играть роль юноши, зависимого от окружающих, даже в теле Великого князя.
Теперь я стал более свободным в своих поступках. Как совершеннолетний член императорской фамилии, я получил значительную ежегодную ренту, то есть стал финансово независим. Меня назначили генерал-бригадиром Измайловского и Егерского полков, инспектором Императорских училищ и разрешили участвовать в заседаниях Государственного совета.
За последний год у меня было время подумать о том, что делать далее. Послезнание давало много преимуществ, ибо я мог избежать ошибок, которые сделал настоящий Николай в его реальности. С другой стороны, я понимал, что, начав что-то менять, легко могу наломать дров. Все-таки я органически не вписывался в это время, а попытки применить шаблоны XXI века в веке XIX натыкались на отсутствие социальной и технологической базы.
Поэтому я спросил себя, что хочу и могу сделать, учитывая современные российские реалии, а также знание о ключевых событиях будущего. Главными проблемами России являлись крепостное право, тормозившее развитие экономики, неэффективное управление, дающее мало возможностей для социального продвижения, и малограмотность населения, опять же тормозящая экономический рост.
Основной целью я считал: повышение уровня жизни, а также увеличение ее продолжительности. Увы, часто в российской истории интересы государства не совпадали с интересами большинства. Большинство населения не участвовало в экономической жизни страны, с трудом прокармливая самих себя, так же как и их деды и прадеды. И если во времена царствования Екатерины этого было достаточно, так как и в Европе все обстояло ненамного лучше, то после начала Промышленной революции и появления буржуазии как класса Россия начала отставать от западных соседей. Но, увы, победители Наполеона этого не заметили.
Чтобы достичь поставленной цели, было необходимо освободить крестьян с землей, дабы создать класс независимых землевладельцев, заинтересованных в повышении своего благосостояния и могущих это сделать. Если это получится, появится класс налогоплательщиков и потребителей промышленной продукции. Параллельно требовалось повысить количество и уровень образованных людей, особенно инженеров, а для этого нужно открывать дополнительные учебные заведения и корректировать программу образования. Ради создания отечественной буржуазии как класса требовалось соответствующее законодательство, защищающее права собственности. Реализация этих планов ждала до лучших времен, когда я стану императором и смогу реально влиять на ход событий. У меня имелось восемь лет в запасе, чтобы создать собственную команду единомышленников и подготовить базу для будущих преобразований.
Надо сказать, что кое-что уже было сделано моим братом Александром. Так, он упорядочил делопроизводство судов, создал постоянный Государственный совет для обсуждения законов, основал пять новых университетов, а также Путейный институт, ставший главной кузницей инженерных кадров.
Я отдавал себе отчет, что освобождение крестьян может встретить сильное противодействие, так как лишает доходов и имущества многих из правящего класса. Вы бы отдали добровольно свое имущество? Вот то-то и оно. Это и являлось главной причиной того, почему крестьян не освободили ни Александр, ни настоящий Николай – мой реципиент. Александру II это удалось после потрясений Крымской войны. И то крестьян освободили без земли и с выкупными платежами. Как говорят англичане: too little, too late[6].
Для этого я планировал создать собственную службу безопасности, чтобы не закончить, как мой отец Павел. А также иметь за спиной популярного и способного генерала, на случай выхода ситуации из-под контроля. Этим генералом стал Иван Федорович Паскевич, с которым я познакомился еще во время моей первой поездки в Европу.
Глава 17
Капитан Соколов зашел в кабинет и по-военному четко отчеканил:
– Капитан Соколов, ваше высочество.
– Заходите, – сказал Великий князь, выходя из-за стола. Он пожал капитану руку и жестом пригласил присесть.
– Разговор у нас будет долгий, – сказал он, – поэтому распоряжусь насчет чая.
Он позвонил в колокольчик, и через секунду на пороге появился камердинер. Соколов, между тем, осмотрел кабинет. Комната была просторной. Три больших окна, что выходили во внутренний двор, и мебель белого цвета делали ее очень светлой. У окон стоял письменный стол, покрытый зеленым сукном, за которым сидел хозяин. В противоположном углу размещался другой стол, который более походил на обеденный. Одна из стен представляла собой огромный книжный шкаф, заставленный книгами и свитками. Что удивило капитана, так это доска на стене, как в какой-нибудь учебной комнате. На другой стене висели карты империи и Европы.
