Пальмера, признав виновным в убийстве Джона Кука, богатого человека, совладельца лошадиных скачек, повесили, однако целый ряд фактов из этого дела возбудили подозрения в отношении некоторых прежних, нераскрытых дел, поэтому в результате было подвергнуто эксгумации и отправлено на экспертизу тело его покойной жены. В нем были обнаружены следы сурьмы, из чего большинство сделало едва ли безосновательный вывод, что и в ее случае свершилось убийство гнусное и «подлое, как все убийства»[20]… В самом деле, вспомнили его знакомые, ведь еще в апреле 1854 года Пальмер застраховал жизнь своей жены, Энни, на 13 тысяч фунтов стерлингов, а потом успел сделать всего лишь один страховой платеж в размере 760 фунтов. Она пошла на концерт, слишком легко одевшись, и в результате, как все тогда решили, простудилась. А когда выпила чаю с сахаром и без молока, но с гренками, тут у нее отчего-то началась рвота.
Ее семейный врач, престарелый доктор Бэмфорд (Bamford), посчитал тогда ее недомогание проявлением болезни, которую в ту пору называли английской холерой, а потому прописал ей кишечный антисептик — каломель, горькую тыкву — колоцинт, а также промывание желудка, как тогда называли употребление слабительного. Свидетели впоследствии говорили, что сам доктор Пальмер прописал жене только небольшую дозу синильной кислоты, чтобы облегчить ее состояние и снять позывы к рвоте. Но она умерла, несмотря на все принятые меры (или же — благодаря им), а доктор Бэмфорд и его коллега, глуховатый доктор Найт, глубокий старик, опекун Энни, указали в своем заключении, что она умерла от английской холеры. Бэмфорд, правда, при этом полагался на описания симптомов, которые ему давал Пальмер.
Профессор Альфред Тэйлор, который, как сказали бы сегодня, «порядком зациклился» на этом деле, свидетельствовал тогда, что смерть Энни Пальмер произошла вследствие приема внутрь сурьмы в таких дозах, что «…твердый сульфид этого металла был обнаружен при вскрытии в желудке у жертвы, а сам этот металл проник во все ее ткани. А тем временем уважаемый врач на основании лишь поверхностного ознакомления с конкретными фактами по этому заболеванию написал свое заключение, стремясь подтвердить, что эта женщина умерла в результате заболевания холерой!». И Тэйлор далее, довольно-таки ядовитым тоном, замечает, что, если бы ее делом занимались люди такого же уровня, никто так бы и не понял, что виновником ее гибели стал яд.
Показания Тэйлора во время суда над Пальмером по делу об убийстве Кука заняли почти целый день. Он сказал тогда, что изначально в качестве причины смерти поставил диагноз «отравление сурьмой», поскольку обнаружил пол-грана этого вещества, хотя это и было все-таки довольно небольшое количество. Позже, когда он узнал, что Пальмер купил у аптекаря стрихнин и что у Кука случились конвульсии, он изменил свое мнение. Правда, согласно тем, кто поддерживал версию о невиновности Пальмера, в мозгу у Кука не было никаких признаков нарушения его деятельности, а они обязательно наступают при использовании стрихнина. Еще существеннее то, утверждали они, что между проявлением симптомов и моментом, когда Куку якобы дали яд, прошло целых полтора часа, а такая задержка, как указывали, невозможна. Кук погиб от столбняка, говорили они. Как и на всех крупных процессах, во время рассмотрения этого дела в зале суда присутствовало немало сторонних наблюдателей, которых отличали и глубокий интерес к ходу процесса, и непоколебимая точка зрения на суть дела. Роберт Грейвс так процитировал одно из мнений:
Подумал Тейлор; «Здесь сурьма!» —Чуть-чуть нашлось ее.«Ну, значит, виноват стрихнин!» —Ан нету ничего!
Роберт Грейвс, Как казнили моего праведника Билли[21]
. 1957С точки зрения отравителя, самый лучший яд таков: у него нет вкуса, его невозможно обнаружить при анализе тканей трупа, а симптомы его действия очень похожи на симптомы какой-нибудь известной болезни. Кроме того, конечно, не помешало бы, чтобы где-нибудь поблизости был очаг массового заболевания именно такой болезнью. А кто больше всех знает про яды? Ну конечно же — врач!
Может, именно об этом думал Артур Конан Дойль, вкладывая такие слова в уста своего знаменитого героя Шерлока Холмса в рассказе «Пестрая лента»:
[Преступление] утонченное и ужасное. Когда врач совершает преступление, он опаснее всех прочих преступников. У него крепкие нервы и большие познания. Пальмер и Причард были лучшими специалистами в своей области.
Великое дело — клятва Гиппократа… Хотя в ней содержится прямое обещание врача никому и никогда не давать яд, даже если об этом попросят, и не предлагать его пациентам[22], именно Эдвард Причард посчитал яд легким способом разрешить собственные проблемы. Они, правда, были окончательно разрешены, лишь когда палач подвесил его на конце веревки в Глазго 28 июля 1865 года. Причард оказался последним, кого публично казнили в Шотландии. Что ж, он собрал неплохую аудиторию: тогда на казнь пришли, по некоторым оценкам, около ста тысяч человек.
Причард получил диплом врача, а в 1846 году — офицерское звание, пойдя в качестве младшего хирурга в военно-морской флот. В 1850 году он женился на Мэри Джейн Тэйлор, в 1851 году демобилизовался, оставив службу во флоте, и получил место врача-терапевта в Йоркшире, однако в 1860 году переехал в Глазго, где было больше возможностей для врачебной практики. В 1863 году его дом сильно пострадал от пожара, во время которого погибла служанка (не исключено, что это была удачная случайность). Уже вскоре после этого от Причарда забеременела новая служанка: и ей, пятнадцатилетней, он пообещал, что обязательно женится на ней, как только его жена умрет.
Служанка согласилась, чтобы он сделал ей аборт, а его жена, Мэри Причард, тогда же, 1 февраля 1865 года, вдруг неожиданно серьезно заболела. Ее престарелая мать приехала ухаживать за ней, однако, проведя всего одну ночь под крышей дома Причарда, почувствовала сильное недомогание и 25 февраля скоропостижно скончалась. Когда 18 марта умерла и Мэри, Причард даже потребовал в последний момент перед захоронением снять крышку гроба, чтобы он мог на прощание поцеловать в губы ту самую, кого собственноручно отравил — за это его впоследствии прозвали «человек-крокодил».
Изобличен Причард был после того, как анонимное письмо, в котором высказывалось подозрение, будто врач отравил обеих женщин, попало к генеральному прокурору Шотландии. Такая должность существует в Шотландии и по сей день, но разница лишь в том, что сегодня у генерального прокурора появился собственный сайт в Интернете[23]. У него, по сути, такие же прокурорские обязанности надзирать за соблюдением законности, как и везде, однако именно в Шотландии он имеет право давать указания полиции. М-да, именно от такого человека Причарду следовало бы держаться как можно дальше!..
После эксгумации тел покойных в них было найдено достаточно сурьмы, чтобы обвинительный приговор потянул на двойное убийство, и в результате Причард в последний раз показался на публике уже только в одной компании с виселицей. Судя по рассказам, он всегда отличался отвратительным, злобным характером, а кроме того, он неустанно преследовал молоденьких девушек. В общем, создатель Шерлока Холмса выбрал два прекрасных примера, чтобы на них сослался его герой.
Недавно, правда, один жаждущий славы сочинитель высказал предположение, что Конан Дойлю, который сам был врачом, также можно якобы предъявить ряд обвинений.
Зовут этого сочинителя Роджер Гэррик-Стил, и описывают этого человека по-разному: он и психолог в прошлом, и писатель, точнее, все-таки «сочинитель», причем честолюбивый. Его называют то «сочинителем, желающим пробиться и прославиться, чью рукопись отвергли девяносто издателей», то «бывшим инструктором в автошколе» — короче, в 2000 году этот человек заявил, будто Артур Конан Дойль не только получил сюжет «Собаки Баскервилей» у некоего Бертрама Флетчер-Робинсона, но и заставил его жену отравить мужа настойкой опия. Гэррик-Стил заявил также, что он уже на протяжении одиннадцати лет занимается расследованием этой истории. Он проживал как раз в бывшем доме Флетчер-Робинсона, а потому, как он выразился, беспокойные духи прежних владельцев, все еще бродящие по этому дому, навели его на мысль о том, как все случилось на самом деле.
В последний раз об этом сообщалось лишь в связи с тем, что Гэррик-Стил делал попытки предложить свой опус в качестве сюжета для кинофильма, и одновременно газеты писали, что он попытался подать заявление в Скотленд-Ярд о совершенном убийстве, — вполне расчетливо и трезво «забыв» упомянуть при этом, что предполагаемое преступление случилось уже почти сто лет назад… Подавляющее большинство читателей по-прежнему считает репутацию Артура Конан Дойля безупречной. Полиция же, со своей стороны, не дала делу никакого хода, а старший суперинтендент полиции Брайэн Мур, согласно сообщению в газете «Дейли экспресс», заявил следующее: «Многие по самым разным причинам пытаются заставить нас заниматься какими-нибудь сторонними делами, стремясь спекулировать на нашей репутации, однако у нас слишком много своих дел, чтобы предпринимать какие-то действия в отношении таких людей — например, преследовать их в судебном порядке. Я тем не менее буду рад возможности при случае встретиться и поговорить с мистером Гэррик-Стилом и с удовольствием дам ему ряд дружеских советов».
