понравился. Он нахмурился и его глаза недобро блеснули. Ну вот что опять не так? Шерсть — плохо, бархат — опять плохо. А вот Нат, сияя улыбкой, подошел к нам и забрал мою руку с локтя Марка. Он наклонился ко мне и небрежно поцеловал в щечку, чем заставил неловко покраснеть. Я взяла его под руку и прошептала.
— Ты не знаешь случайно, что опять Иву не понравилось? Я же хорошо выгляжу?
— Ана, ты не просто хорошо выглядишь. Ты очень красива. Это платье подчеркивает все прелести твоей миниатюрной фигуры, пробуждая в мужчине одновременно хищника и защитника. А прическа и драгоценности придают тебе роскошь и шарм. Ты великолепна. И все здесь присутствующие это осознали. Вот он и боится, что тебя умыкнут. Он тебя еще толком завоевать не сумел.
Я не стала его разубеждать, хотя сама не чувствовала себя такой неотразимой, как он описал. Мы вошли в столовую, следуя за Марком и Сарой. Сесть с краю нам никто не дал. Нас усадили в начале стола вместе с императорами. И так получилось, что с одного края сели Ян, Ив и герцогиня Камила, а вот напротив расположились Марк, Сара, я и Нат. И я оказалась нос к носу с первой фавориткой Ива. Не самый удачный расклад, но тут полно народу. Ничего она мне не сделает. К моему удивлению, когда принесли первое блюдо, герцогиня подняла на меня прекрасные с поволокой глаза и мелодичным голосом произнесла.
— Вы сегодня чудесно выглядите, лана Саумден. Вот только, на мой взгляд, к этому наряду великолепно подошло бы еще и колье. У вас закончились сапфиры, лана?
При ее словах за столом установилась тишина. Даже приборы стихли, не было слышно ни позвякивание бокалов, ни скрипа вилки или ножа. Мне показалось, что все будто жевать перестали.
— Благодарю за комплемент, лана Вельдемер. Что же касается колье, то я считаю, что большое количество драгоценностей отвлекает на себя внимание. За ними не видно их обладателя.
— Вот как? Вы полагаете, что всегда есть на что посмотреть? — И ее взгляд уперся в мою грудь, которая, безусловно, не дотягивала размерами до ее внушительного бюста.
— Когда не можешь разглядеть, всегда есть возможность почувствовать. Хотя я слышала, что во дворце у некоторых большие проблемы с чувствами, только рассмотреть и есть что.
— Да. Я тоже что-то слышала про это. Говорят, что некоторые даже к материнским чувствам не прислушиваются. И дети живут в городе у чужих людей. — На ее красивых губках появилась ехидная усмешка.
— Иногда желание сберечь самое дорогое может заглушить другие чувства. Но, на мой взгляд, это прекрасно, когда есть что беречь и кому. — Я начинала закипать. Да как она смеет так говорить о моем сыне?
— Разумеется, так бывает, когда постоянно попадаешь в сложные ситуации. Я предпочитаю избегать и не создавать проблем. — Камила выразительно вздохнула.
— Но когда ты жрица, твое призвание спасать жизни, этому очень сложно противостоять. А когда ты спасаешь чужие жизни, всегда есть риск потерять свою.
— Ну, если ты рискуешь только своей, это понятно, но когда ты подвергаешь этому окружающих — это уже другое.
— Окружающие могут в любой момент отказаться от общения с тобой и уйти. Никто никого насильно не держит.
— Вот как? Не знала, что когда ты стоишь на площади рядом с палачом, в руках которого топор, у тебя есть возможность уйти.
При этих ее словах у меня в глазах потемнело. Мне нечего было возразить. Чувство вины за гибель мужа никуда не делось, оно всегда было со мной и вот теперь оно вновь навалили с огромной силой. Но тут в гробовой тишине раздался глубокий голос Ната.
— Знаете, лана Вельдемер, в жизни каждого мужчины — если только это настоящий мужчина — всегда есть что-то, за что он готов отдать жизнь. И, как правило, это любовь. Она у всех разная. У кого-то к женщине, у кого-то к родине, идеалам, даже к богатству. Да мало ли найдется причин. И близких людей мы стараемся выбирать с такими же ценностями. У меня вот тоже пару дней назад была своя площадь. И, как ни странно, был выбор уйти с нее. Вскоре мне снова придется рисковать жизнью, и я не буду раздумывать. У каждого своя площадь в этой жизни и уйти с нее или остаться — выбор есть всегда. А в вашей жизни есть мужчина, готовый выйти за вас на площадь, герцогиня?
— Я думаю, что это вас не касается, лан Бабидок, — ответила та весьма резко.
В столовой за все время нашей беседы никто не проронил ни звука. Стояла оглушительная тишина. А я, повернувшись к Нату, с благодарностью и восторгом смотрела на него. И, наверное, что-то было в моем взгляде, потому что Нат, посмотрев на меня, вдруг сказал:
— Не смотри на меня с таким обожанием, Ана. Кто-то давно должен был тебе объяснить, что твоего мужа казнили не по твоей вине. Он был мужчиной. Более того — он был воином. Он погиб в результате собственных ошибок и чужих подлостей. Возможно, ты могла повлиять на его действия, но уверяю тебя, окончательное решение мужчина принимает сам. Иначе он не мужчина. Ты не виновата в его смерти. Это он довел ситуацию до того, что его жена и сын чуть не погибли. — Он протянул руку и положил ее на мой стиснутый кулак.
— Лана Ана, вы не знали, что мужчины умеют принимать решения? Давайте я тоже вам это скажу, и вы тоже будете меня обожать? Я, знаете, очень люблю, когда меня обожают. — Вдруг подал голос Кафан Вальпинт, и к моему облегчению, все оживились.
— Да ты, старый гном, очень любишь свою сокровищницу, до хорошеньких ли тут девушек? — Подхватил весело Нат.
— Старый, здесь
