Асторга дожевал персик, потянулся было за другим – но передумал, уронил голову на колени пышногрудой зеленоглазой Мериды и неожиданно спросил:
– А правду ли болтают, будто королем в Аквилонии сейчас ни кто иной, как наш бывший капитан Конан Киммериец?
Вайд кивнул:
– Я как только услышал, что в Тарантии убили их прежнего короля Нумедидеса, а вместо него воссел неизвестный никому Конан – сразу понял, что это именно наш Конан, капитан незабываемого «Вестрела». Сбылось все-таки пророчество…
– Какое пророчество? – удивился было Асторга, но его совершенно заглушил энергичный бас Сигурда:
– Как, король Аквилонии – мой друг и соратник?! Почему же мне никто не сказал! Когда он неожиданно покинул «Вестрел» и отправился куда-то на север – я единственный из всей команды переживал, клянусь задницей Имира! Я хочу видеть Конана! Мы столько морей пробороздили вместе, что будь он хоть самим святым Эпимитриусом – он будет рад мне! Вайд, снаряжай корабль! Поплывем в Мессантию, а там по Хороту – до самой Тарантии. Мы еще выпьем за былые подвиги!
Вайд улыбнулся – он прекрасно знал, что горячий порыв Сигурда угаснет через пару чаш с вином. Северянин загорался так же быстро, как и потухал – видимо, сказывалось долгое житье в теплом климате.
– И ты надеешься попасть во дворец? – не упустила своего насмешница Линген. – Да как только ты заявишься туда с этакой рожей, стража сразу решит, что ты пришел ограбить королевскую казну. И сидеть тебе в Железной Башне да вспоминать былые подвиги.
Сигурд наморщил лоб, раздумывая, что бы такое-эдакое ответить забывшей свое место женщине. Вьяна бросила на Линген уничижительный взгляд и пробормотала как бы про себя:
– Можно подумать, что твоего Оливенсу пустят на порог хотя бы к городскому судье!
Городской судья Кордавы был самым высокопоставленным лицом в карьере Вьяны, и потому казался ей образцом достатка и могущества. Но Линген не смутило упоминание о столь значительной персоне.
– Конечно, Оливенса и сам не пойдет к судье, – вкрадчиво произнесла она. – Ведь после того, как судью дочиста разорила одна особа, любящая обвешивать себя побрякушками словно чернокожая дикарка с юга, он стал брать непомерно большие взятки… – и она вложила в свою очаровательную улыбку точно отмеренную дозу змеиного яда.
Загорающуюся было ссору прервал треск кустов барбариса, в изобилии высаженных вокруг дома, и в беседку вошло существо. Его атласная черная шкурка была усыпана белыми лепестками, большие газельи ушки нервно дергались, короткая грива и хвостик метелочкой слиплись от воды, глаза цвета светлого янтаря с любопытством оглядывали присутствующих. Размером оно было с крупную собаку, но ставило большие лапы с чисто кошачьей грацией. На маленькой аккуратной головке животного серебрился слегка изогнутый вперед белый рог.
– Я купался! – пронзительным голоском заявило существо, и в подтверждении своих слов шумно встряхнулось, обдав окружающих тучей брызг.
– Тао, сколько раз я просил тебя не ломать кусты матушки Лусены, – строго сказал Вайд. – Неужели трудно было пройти по дорожке?
– Но так же короче! – с неоспоримой логикой заявил Тао и направился к женщинам, которые, тут же забыв свои обиды, заворковали и начали пихать в маленького демона всевозможные сладости и фрукты.
Тао Вайд привез с собой из Дарфара вместе с сокровищами. Необычный зверек, обладающий человеческой речью и разумом пятнадцатилетнего подростка, всем сердцем привязался к своему старшему другу. Любопытный и незлобивый по натуре, Тао в случае опасности мог стать опасным противником: его лапы имели острые когти, а рог, торчащий посреди лба, не был просто украшением. Вайд брал друга с собой в море, и матросы обожали общительное и веселое создание. Они считали, что этот экзотический зверь приносит удачу «Непоседе». При встрече с незнакомыми людьми Тао использовал простейшую иллюзию и становился неотличим от обыкновенного черного пса. Это было единственное колдовство, доступное маленькому демону.
– А у нас кончилось «Сердце золотой лозы», – капризно протянула Вьяна и перевернула вверх дном пустой серебряный графин.
– И правильно, нечего пить эту сладенькую водичку! Сейчас я налью тебе настоящего матросского эля, киска, – и Сигурд потянулся за глиняной бутылью, которую, зная утонченный вкус хозяина дома, предусмотрительно захватил с собой.
– Я сейчас принесу «Поцелуй красотки». Отличное зингарское вино, не хуже аргосского «Сердца лозы»… – сказал Вайд, взял графин и направился к дому. Тао, торопливо проглотив миндальное пирожное, которым его пичкала Мерида, рысью побежал вслед за ним.
В доме было прохладно, и вкусно пахло стряпней матушки Лусены. Вайд спустился в погреб, налил в графин вина, поднялся наверх и собрался было идти к пирующим друзьям. Но вместо этого отставил кувшин и опустился в кресло. Потому что с ним заговорил Лабиринт.
– Ты слышишь меня, Вайд?
– Да.
– Я давно не говорил с тобой. Как продвигается твое учение?
– Я стараюсь. Но мне трудно без твоей помощи.
– Ты должен понять все сам. Иначе ты потом ничего не сможешь сделать без моих подсказок.
– Древние тексты так противоречивы и туманны, – пожаловался Вайд. – Например, что означает: «Чудовище есмь монстр, уничтожению подлежащий, но доброй воли к тому не имеющий»?
Лабиринт промолчал – как всякое сверхъестественное создание, он не обладал чувством юмора.
Много тысяч лет назад, в легендарные времена Ахерона, когда боги еще ходили по земле, один из них, настолько древний, что его культ уже тогда был предан забвению, решил создать себе место успокоения. Боги, хоть и бессмертные, в чем-то уязвимее смертных людей – ведь, лишенные поклонения, они теряют смысл существования. Бог заключил себя в собственной гробнице, плоть его истлела, дух отлетел в иные миры, а гробница за прошедшие тысячелетия обрела сознание, ибо слишком много силы скопилось в ней, жаждущей воплотиться в мысль. Так в джунглях Дарфара возник Лабиринт.
Наделенный необычайным магическим могуществом, погруженный в тайны мироздания Лабиринт не интересовался людскими делами. Но и внешний мир не должен был беспокоить его. Попытавшихся было поселиться в его подземельях людей-змей из Валузии Лабиринт выгнал без малейшего труда. Для защиты от нежелательных вторжений Лабиринт создал вокруг себя преграду, непроходимую для любого мага, буде тот вознамерится придти. Но Лабиринт не был человеком или даже разумным существом. Он был всего лишь сознательной вещью, а любая вещь нуждается в Хозяине. И могущественный Лабиринт принялся искать его. Вайд оказался в дарфарских джунглях вместе с пиратами, искавшими древние сокровища. Почему Лабиринт выбрал именно его, самого слабого и незначительного члена команды, Крысенка, над которым все потешались и никто не принимал всерьез – до сих пор оставалось для Вайда загадкой. Что-то разглядел в нем Лабиринт, недоступное взгляду простых смертных. А может, простые смертные не очень-то и приглядывались?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
