Читаем без скачивания Секта. Роман на запретную тему - Алексей Колышевский

– Ты позволишь?

Лемешев кивнул.

– Интересная книжечка какая, – Сеченов вытащил переплетенный в добротный коленкор том с выбитым на обложке английским названием. – «Преждевременное партнерство». Хм… Не встречал такой. Кто автор?

– Бжезинский. Книга официально выходит только в следующем году. Это служебный тираж, – ответил Лемешев.

– Не стану спрашивать, откуда у тебя книга для служебного пользования, – Сеченов читал с титульного листа, – в политических ведомствах США. Открою наугад и ткну пальцем. Ну?! Что и следовало доказать. Слушай: «…следует логический тактический вывод об оказании всемерной поддержки Борису Ельцину как подлинно демократическому российскому лидеру, невзирая на случающиеся в его деятельности как демократического лидера изъяны».

– «Изъяны», – со злостью в голосе повторил Лемешев. – Изъяны в деятельности. Каково сказано, а? Эти «изъяны» потом выравнивать придется, я чувствую, долго. Старик в своем постоянном хмелю настолько непредсказуем, что меня порой охватывает сомнение: а правильно ли мы сделали, что в свое время?…

– Тсс… Не надо об этом вслух, – Сеченов улыбнулся, – вот послушай лучше, что этот полячишка, который выслуживается перед своей новой родиной, пишет о нас дальше: «Выказывать эту поддержку надлежит в нарочито оптимистической манере, с тем чтобы стимулировать одобрение американской общественностью финансовой помощи России, а также внушить осаждаемым российским демократам столь остро необходимую им уверенность в себе». Читаешь между строк? Вот так они всех и купят. С потрохами. А чужая идеология особенно хорошо всасывается вместе с денежным допингом. – Сеченов с сожалением вернул книгу на место. – Занятно, занятно. Вот тебе еще одно доказательство моих слов в пользу привлечения твоего сына к достижению наших целей. Тут вопрос о сохранении державы идет, Андрей. А о тех, кто хочет поучаствовать в ее окончательном уничтожении с такой неожиданной стороны, мы почти совсем ничего не знаем.

– Ну почему? Есть, наверное, отдел в ЦРУ.

– А его название тебе известно?

– Нет. Ты же знаешь, что само его существование мы лишь предполагаем. – Андрей Лемешев отвечал неуверенно, и чувствовалось, что его собеседник вот-вот добьется своего. – Иными словами, ты полагаешь, что, задействовав Игоря, а я не хочу прибегать к твоей фирменной циничной формулировке «использовать», тем более когда речь идет о моем единственном сыне, мы сможем выйти на всю эту…

– Чертовщину, – закончил за него Сеченов и улыбнулся. – Знаешь, – он еще раз поглядел на книжный шкаф, – почему эмигранты так старательно пытаются показать свою нужность новой родине? Эмиграция – это как второй брак, который, как правило, оказывается долговечнее и крепче первого. У Бжезинского так и произошло.

– Поляк он. Так что ты хочешь? Поляки исповедуют в жизни одну мораль: держаться рядом с силой и каждый день доказывать ей целесообразность своего присутствия. У Збигнева Бжезинского тот же комплекс, да еще и усиленный во много раз синдромом эмигранта: «У меня нет времени, чтобы оглядываться назад». Петр, черт с ним, с этим эмигрировавшим теоретиком. Не надо уклоняться от темы. Скажи мне лучше, что с Игорем ничего не случится.

Сеченов слегка покачал головой:

– Если бы речь шла о подготовленном для нелегальной работы офицере, о профессионале, легенда которого абсолютна, то я не смог бы… Я, конечно, не смог бы дать тебе таких гарантий. Но тут совсем иное. Игорь не профессионал. Он будет воспринимать все, что с ним произойдет, как естественный ход событий, а во многом так и будет. Мы лишь запустим процесс и по возможности будем корректировать его течение. Профессионалу с подготовкой в лесной школе тут делать нечего. Тем более что я еще не встречал среди ее выпускников никого, кто обладал бы такими задатками, как твой парень. Однако, – Петр вновь взглянул на часы, – мой самолет через два с половиной часа. Я возвращаюсь в Москву через Хельсинки. – Он в упор посмотрел на Лемешева. – Так я услышу отцовское слово или мне для этого нужно еще и походить тут перед тобой на голове?

Андрей Михайлович медлил с ответом, но взгляда Сеченова долго выдержать не смог. Кивнул в ответ.

– Андрей, ты мне не кивай, а скажи.

– Да.

– Что «да»?

– Пусть будет так.

– И ты все устроишь?

– Ты имеешь в виду знакомство с девкой?

– Угу.

– Петя, ты не на допросе, а я не обвиняемый. Я сказал, что согласен? Сказал. Значит, будет вам и девка, и все прочее, что к ней полагается. Ты опоздаешь на самолет.

…Пока эти двое обмениваются последними репликами и прощаются, а наш старый знакомый Петр Сеченов собирается сесть в самолет Рим – Хельсинки, необходимо сделать пояснения некоторых малопонятных моментов в диалоге двух коллег по службе. Впрочем, особенно подробных пояснений не будет, так как всегда лучше разгадывать секреты понемногу. Скажем лишь, что в Центральном разведывательном управлении всегда очень серьезно относились ко всему, что могло бы в конечном итоге нанести урон России, и, немедленно прекращая этот банальный разговор, закончим вот чем: серьезно относились ко всему, включая вещи, с точки зрения материализма несуществующие. О способностях Игоря Лемешева, столь неожиданно для него самого проявившихся в критической ситуации, будет сказано еще много, а вот о таких мелочах, как «равновесие», «равнозначное оружие» и еще кое о чем, скажем несколько слов прямо сейчас.

Отрицать существование Бога и дьявола – удел недалеких умов. Сомневаться в их существовании, занимая себя сооружением доказательств наличия Бога или наличия дьявола, – занятие для неточной, легкой и бесформенной науки под названием «философия». Тех, кто сражается за мировой порядок, никак нельзя причислить к рангу «философов». Философ по определению беден и голоден, а нудность полуголодного рассудка чужда тем, кто в своей борьбе использует новейшие достижения математического анализа, логику социальных процессов и строит свои прогнозы в виде сложных моделей, рисуя их с помощью компьютерных оцифрованных команд. Пожалуй, единственное, с чем согласны идеологи межгосударственной борьбы, так это с самим фактом существования двух разнополярных энергий – ведь это и обусловливает постоянное противодействие одной крупнейшей части суши другой.

Впрочем, хватит рассуждений, цель не в них. А в том, чтобы рассказать об отношении к существованию Бога и дьявола этих прагматиков, вооруженных последними достижениями материальной мысли. Оно, отношение, в высшей степени серьезно. В ЦРУ в Бога и дьявола верят едва ли не сильнее, чем в самом Ватикане, и уж во всяком случае, никогда не станут подвергать факт существования этих двух сомнению. Вера – дело тонкое. А если с ее помощью можно делать большой бизнес, то вера становится одним из главных инструментов игры, имя которой борьба за власть. Игра не прекращается ни на минуту, и в ней принимает участие все, что может влиять, склонять, принуждать к исполнению воли одной из сторон, поэтому нет числа уровням игры, так же как нет числа списку действующих в ней лиц. А когда речь идет о жизни или смерти целой страны, то тут все средства хороши, и все, что может повлиять на исход игры, становится востребованным.

Этот рассказ о некоторых недавних событиях российской истории, которая еще и «историей»-то не успела стать. О событиях, удивительным и страшным образом переплетающихся с историей настоящей. О том, что уже было и прошло несколько столетий назад. О том, о чем никто еще никогда не говорил. Возможно, что время еще не пришло. Возможно, что рано говорить об этом, так как игра еще не закончена. Но очень хочется если и не дожить до ее конца, то хотя бы предсказать, каким он будет.

…Сеченов-«Панин» немедленно по прибытии в Хельсинки бесследно исчез. Во всяком случае, именно так было написано в отчете службы наружного наблюдения ЦРУ. «Наружники» вели его от самого торгпредства: ни для кого не является секретом, что любое дипломатическое представительство любой иностранной державы на территории другой державы находится под постоянным контролем со стороны ее спецслужб. А представительства России так и вообще зачастую под двойным контролем: местных «топтунов» и их коллег из ЦРУ. Богатое ведомство, большие бюджеты, неограниченные возможности: подобный контроль оно может себе позволить. Однако профессионализм не всегда основан только на деньгах, и Сеченов «сделал» американцев, почти без труда применив давно ставшую классикой схему «туалетной ширмы». То есть зашел в туалетную кабинку один человек, а вышел оттуда совершенно другой: лет на тридцать постарше английский джентльмен с баками, в клетчатой шляпе «на панаму» и клетчатом же дорожном рединготе. Американцы и носом не повели, а джентльмен, прихрамывая на правую ногу, спокойно вышел из здания аэропорта, нанял такси, приказал отвезти себя в центр города, где и пропал окончательно. Поэтому абсолютно неизвестно, что делал и чем занимался Сеченов в Хельсинки, лишь в утренних новостях промелькнуло сообщение о краже из закрытого фонда городской публичной библиотеки. А вечером того же дня с борта парома «Silja Line», пришвартовавшегося в пассажирском порту Санкт-Петербурга, сошел финский турист Марти Кайхунен. Пройдя все предусмотренные в таком случае формальности, он наговорил скромным питерским пограничницам грубоватых комплиментов, да вдобавок еще и с этим смешным финским акцентом (мышшки – кошшки, этто – вот этто, эттому дала-эттому не дала). Затем господин Кайхунен вместе с группой таких же, как и сам он, «алкогольных» туристов – финнов, приезжающих в Петербург на два-три дня с целью поглотить за это время невероятное количество дешевого по сравнению с ценами на их родине спиртного, вселился в гостиницу «Прибалтийская». Почти сразу же после наступления полуночи в номер господина Кайхунена постучали. Финский турист и не думал засыпать, он явно ждал гостей, поэтому дверь открылась быстро: