– Сантана… А что?
– Да ничего, ничего… Сантана, значит. Что ж, тогда я буду… Поль! Зови меня Поль, ага?
– Хорошо, как скажешь. Поль так Поль.
– Ну вот и отлично! Сантана и Поль – неплохо звучит, согласись! Как название крутой фирмы! Пусть знают нимфетки, что мы с тобой тоже не абы как, не Ксюши с Олесями! Не красотой, так именами возьмем!
С тех пор они и ходили неразлучной парой – Сантана и Поль. Как Поль говорила, некрасивые, но жутко гордые. Общения с нимфетками не чурались, но и к себе особо близко не подпускали. У вас своя свадьба, у нас своя.
– А ты чего сегодня такая опрокинутая? Кирюша ночным волшебством замучил, что ль? – запихивая пудреницу в переполненную косметичку, коротко взглянула на нее Поль.
Просквозила-таки доля непрошеной зависти в голосе верной подруги. Хоть и маленькая совсем доля, а все равно чуть-чуть оцарапала. Не доля, а долька. Видимо, любая женская дружба без этой дольки уже и не дружба, а пресное недоразумение. Чуть-чуть перчика все равно требует. Но сейчас надо бы так Поль ответить, чтобы не переперчить, не дай бог. Поберечь ее самолюбие, потрафить слегка…
– Да прям, какое там волшебство! У нас вообще оно в последнее время все реже случается!
– Это почему? – блеснул огонек любопытства в глубоко посаженных глазах Поль.
– Да как тебе сказать… Ну, в общем… Давай с тобой потом этот интимный вопрос обсудим! А сейчас у меня и поважнее тема для обсуждения есть, только я из-за твоих утренних рефлексий никак добраться до нее не могу!
– Что за тема? Давай выкладывай быстрее, через минуту звонок будет! Вон и лектор уже приперся, сидит за столом, репу чешет. Что у тебя случилось?
– Ой, даже не знаю, с чего начать… Мне деньги нужны, Поль! Срочно!
– Ой, тоже мне нашла важную тему! А кому они нынче не нужны?
– Да мне много надо, Поль!
– Это сколько – много?
– Пять тысяч евро.
– Ух ты… Это ж сколько, если в рублях, даже и не соображу с перепугу…
– Примерно двести тысяч.
– Ух ты, мать моя женщина… Хрен редьки не слаще – двести тысяч! А зачем тебе столько понадобилось, да еще и срочно?
– Да это не мне, это Тимоше! Ему срочная операция нужна, ее только в Швейцарии делают!
– А кто у нас Тимоша?
– Да я ж тебе рассказывала! Это сын Кати, новой жены отца. Мне надо обязательно и срочно эти деньги добыть, Поль! Как думаешь, к кому из наших с этим вопросом можно подкатиться? Ты же все про всех знаешь…
Переливчатая трель звонка погасила шмелиный гул собравшихся в аудитории студентов, и вот уже поплыл над головами занудный голос преподавателя:
– Итак, господа, в прошлый раз мы остановились на понятиях и принципах бюджетного процесса. Формирование бюджетов, господа, включает в себя три последующие стадии…
– Чего он заладил через каждое слово – господа да господа! – гневным шепотом пробурчала ей на ухо Поль. – Где он тут господ увидел, хотелось бы мне знать? Даже взаймы попросить не у кого…
– Может, у Катьки Мирошниковой? Она вроде на крутой иномарке всегда к институту подъезжает…
– Ага, размечталась! Откуда у нее? Катька на содержании у богатого папика живет, это он ее к институту подвозит. Я его видела однажды – противный такой, пузатый. Думаешь, ей так уж радостно эта красивая жизнь достается и папик за просто так деньги дает? Нет, матушка, в те деньги высочайшая степень терпения и несвободы вложена, чтобы за здорово живешь с ними расстаться…
– А у Ксюхи Петренко? Может, она даст?
– Петренко?! Да ты что, мать, с луны свалилась? Покажите мне человека, которому удалось что-нибудь и когда-нибудь выпросить у Петренко! Зимой – снега, весной – дождя, летом – немного солнца! Покажите мне того человека, я ему в пояс поклонюсь!
– Поль… Кончай придуриваться, а? Тогда сама кого-нибудь посоветуй! Кто у нас тут самый щедрый и богатый, как думаешь?
Отодвинувшись, Поль сунулась носом в свою тетрадь, пофыркала туда непонятно, будто с трудом сдерживая смех, потом развернула к ней лицо, посмотрела хитренько снизу вверх:
– Сань… Ну ты меня сегодня просто поражаешь своим исключительно прекрасным отношением к окружающим тебя людям! Экая ж ты романтическая натура! Если хочешь историй про богатых и щедрых, то тебе про них в женских романах пошуровать надо, а в реальной жизни эти понятия вообще взаимоисключающиеся.
– Ну зачем ты так, Поль… Я думаю, если объяснить ситуацию как есть… Я ведь не для себя прошу…
– Ну пойди объясни. Потеряй время. Получишь массу сочувствия, а денег все равно не дадут.
– Ты думаешь, не дадут?
– Не-а. Здесь все на родительских шеях сидят, ни у кого своих денег нет. А если и есть у кого свои, все равно не дадут. Со своими расставаться вдвойне тяжелее.
– И… что же мне делать?
– «Что, что»… Слушай, а ты у матери своей попроси! Она ж тебе никогда и ни в чем не отказывает!
– С ума сошла? Не, этот вариант уж точно нереальный. Если я ей скажу, для кого я прошу… Она ж… Она ж отцовой беде только обрадуется, как ни кощунственно это звучит, прости меня, господи… В ней после отцовского ухода здравый смысл как таковой вообще не живет, ушел и ручкой помахал, а на его месте обида пополам с желанием отомстить поселились. Не, Поль… Даже не стоит и подходить с этой просьбой, давать ей повод для всплеска безотчетного злорадства. Сочувствие и женская обида рядом не живут, это понятия взаимоисключающиеся, как ты говоришь.
– Да ладно, не надо мне так подробно все нюансы втолковывать. Знаем, проходили. Я помню, как мою мать колбасило, когда отец уходил. Все время только и твердила: отольются слезки, отольются слезки… А потом отец и впрямь в жуткую аварию попал, едва выжил…
– Значит, сама понимаешь, у мамы просить – это не вариант… – грустно прошептала она, рассеянно глядя на преподавателя, быстро и ловко рисующего мелом какую-то замысловатую таблицу на доске.
– Слушай, а ты соври ей чего-нибудь! Матери-то! – по-обезьяньи подпрыгнув на скамье, вдруг достаточно громко произнесла Поль. Так громко, что удивленно обернулись на них впереди сидящие.
– Простите, господа, не сдержала эмоций, прошу глубокого пардону… – покаянно произнесла Поль, пригибая голову и прячась за их спины, – больше не буду, чес-слово…
К счастью, преподаватель даже не заметил нечаянного всплеска ее эмоций, так увлечен был своей схемой. Наклонившись к ее уху, Поль повторила уже шепотом:
– Слышь, соври… Придумай чего-нибудь героическое, но в то же время достаточно реальное, зачем бы тебе такие деньги понадобились!
– Чего, например? – удивленно пожала она плечами. – Попросить у нее денег в фонд поддержки голодных детей Никарагуа?
– Да иди ты со своим Никарагуа… Я ж серьезно! Ну, соври, что тебя, к примеру, в составе студенческой группы в Англию приглашают… Якобы на летние каникулы… Между прочим, я слышала, ее и правда собирают, группу-то.
