Тиара
– Да вы точно ополоумели! – чуть ли не заикаясь произнесла я, не веря в услышанное.
– Строптива, – заключил сапфировый наследник, пристально оглядывая мое тело.
– Не то слово, – поддакнул рубиновый, складывая руки на груди и хитро прищуриваясь. – А как она сладко стонет…
– Хватит! – рявкнула я, не зная куда себя деть от стыда, который залил мои щеки пунцовым румянцем.
“Боги, да здесь все же “греют” уши. Вон правитель довольно улыбается, как будто зная, чем именно мы занимались в карете с “висюлистым”. Стражники вообще нервно переминаются с ноги на ногу, заинтересованно поглядывая в мою сторону. Да что вообще происходит?! Что за неуважение?! Пусть я и простолюдинка, но это не повод, чтобы всему свету рассказывать, как я веду себя во время наивысшего пика удовольствия!”
– Ты и это уже успел проверить? – завистливо хмыкнул сапфировый, растягивая на своем лице многообещающую ухмылку. – Я бы тоже не отказался…
– Дикари! – рявкнула я, наплевав, что меня слышат все, кто сопровождал этот чертов экипаж. – Вы принцы могущественных рас или слюнявые сопляки, у которых при виде девушки мозг напрочь отключается?! Хотя, можете не отвечать, – скривилась я, – вы не те и не другие! Вы еще хуже! Самовлюбленные рукоблудные дегенераты!
– Выбирай выражения! – зашипел сапфировый, делая угрожающий шаг вперед, отчего мое дыхание сбилось на миг.
– Да пусть выскажется, – удержал его Люциен. – Нервы у девушки…
– Нервы нервами, но рукоблудником меня еще никто не называл! – рыкнул синеглазый.
– А, то есть с самовлюбленным дегенератом вы согласны? – съязвила я, приказывая себе мысленно закрыть рот и молчать, иначе последствия могут быть печальными.
– Слушай, женщина, – вновь зашипел сапфировый, – смотрю у тебя слишком длинный язычок. Так я найду ему применение…
От мысли, что он имеет в виду, сердце пустилось в галоп.
“Попала ты, Тиара! Другими словами ничего и не скажешь”.
– Эм-м-м, принц Джарет, – кашлянул правитель рубиновых в стороне, снимая возникшее напряжение от наших гляделок, – не думаю, что вы теперь имеете хоть какие-то права на эту девушку. Она уже приняла моего сына, буквально недавно, в карете, поэтому здесь все ясно…
– Неправда! – яростно рявкнула я, нагло перебивая. – Никого я не принимала! И замуж ни за одного из этих… высочеств выходить не собираюсь! И в конце концов для бракосочетания нужно согласие обеих сторон, так вот я его не даю!
– Ты что же, не мог все сделать правильно? – сверкнул злобно взглядом правитель на своего притихшего сына. – Не мог очаровать? Но как же ее стоны? Я отчетливо их слышал…
Я была в шаге от яростного рева. Так хотелось заорать на всю округу. Нагрубить. Высказать все об этих чешуйчатых задницах, преследующих каждый свою цель.
– Отец, не начинай, – отмахнулся Люциен. – Там все немного сложно, – нервно передернул он плечами.
– Да что может быть сложного, чтобы овладеть девушкой?! – зарычал правитель. – Твой багаж знаний за плечами по охмурению женского пола должен был помочь, но ты облажался и теперь действительно придется устраивать смотрины! Только смотреть будут вас двоих! Боги! – схватился за сердце седеющий мужчина. – И за что мне такое наказание?! Только и может, что таскаться со своими девками, а как появилась та, которая способна подарить наследника, ведет себя словно…, – замолчав, правитель гневно поджал губы и выпустив из носа струйку дыма, произнес: – Раз она отказывается от вас двоих, то остается только уговорить ее принять одного из вас! И я очень надеюсь, Люциен, что она выберет тебя! Иначе… В общем, не дай боги тебе узнать, что будет после слова “иначе”!
После гневной тирады его величества, мой пыл, оторвать головы зазнавшимся наследным задницам, немного поубавился, сменяясь едким смехом, пусть я и смеялась мысленно.
“Ну, что мальчики! Устрою я вам обоим сладкую жизнь! Сами еще не рады будете, что меня выбрал ваш чертов камень!”
На правителя было страшно смотреть. Он полыхал яростью, сверля взглядом своего сына, который принял послушный вид, кивая на каждое слово своего родителя.
– По каретам! – рявкнул злобно он. – Вы оба едете вместе со мной! – ткнул владыка пальцам в принцев. – Девушка поедет одна! Хоть немного отдохнет от вас, хорохорщиков! Райен! Будешь ехать на коне рядом с каретой МОЕЙ БУДУЩЕЙ НЕВЕСТКИ! – крикнул он стражу, всем присутствующим кидая намек на мое дальнейшее будущее, на что принц сапфировых лишь закатил глаза. – Милая, – обратился он ко мне, меняя тон, – садись в карету, мы едем домой...
11. Я вступаю в игру
Джарет
Слова правителя рубиновых драконов меня не порадовали.
Я вроде как и не особо горел желанием жениться, но когда слова о невестке прозвучали в воздухе, почувствовал, как раздражение потихоньку перерастает в ярость.
Ссориться с Люциеном из-за женщины я не собирался, но и наивно надеялся, что его отец позволит нам разобраться самим.
Что уж тут сказать, он меня всегда недолюбливал. В отличие от своего сына, считал сапфировых драконов если не врагами, то неприятными соседями. Правда, я до сих пор не мог понять почему. Чувствовал зависть исходящую от него. Но вот было ли чему завидовать? Оба королевства процветали, развиваясь в равной степени хорошо, на зависть более отдаленным государствам. По сути мы почти не отличались, но навязчивое чувство соперничества его не отпускало.
И все же я проигнорировал слова престарелого дракона. Какой в них смысл? На что бы он не рассчитывал, решение останется за строптивой девицей со слишком острым языком.
Ее непокорность вызывала во мне странные чувства – раздражение, злобу, беспокойство… А так же безумное желание, от которого в венах вскипала кровь. Впервые испытывал нечто подобное рядом с девушкой, а их в моей кровати побывало немало.
Строптивый нрав простолюдинки казался вызовом. И если ранее я бы воспринял подобное поведение как непосредственное оскорбление, сейчас испытывал безумную потребность завладеть ей, не просто телом, а душой. Я хотел проучить эту нахалку, привязывая ее к себе, делая зависимой…
А предложение старого правителя отправиться в замок и устроить смотрины развязывало мне руки. Я даже вздохнул с облегчением от осознания, что она еще не ответила Люцию взаимностью.
Дорога до дворца была нудной. Сидя под пристальным вниманием выцветших глаз его величества, не мог
