- Вероятно, мне следует найти леди Деррингем и поблагодарить ее за приглашение.
- Я отведу вас к ней, - тотчас откликнулся Джоэл.
Леди Деррингем учтиво приняла мою благодарность, а сэр Джон сказал, что с моей стороны было очень мило прийти, получив приглашение за такой короткий срок до начала вечера.
Графа нигде не было видно, и я подумала, возвращался ли он вообще в зал после того, как они ушли с сэром Джоном. Но Марго я увидела. Судя по всему, она наслаждалась обществом молодого человека, столь же очарованного ею, как и она им.
Мы с Джоэлом прошли пешком те полмили, которые отделяли особняк от здания школы.
Полная луна заливала кустарники бледным волшебным светом. Мне казалось, что я во сне. Вот я иду в ночи вместе с Джоэлом Деррингемом, который ясно дал мне понять, что мое общество ему приятно. Судя по всему, со стороны это очень бросалось в глаза, иначе Мария не вышла бы так из себя. Я подумала, что скажет моя мать, если она сейчас сидит на улице, дожидаясь меня. Она ждет, что меня будет провожать один из слуг, а когда поймет, что это делает сын и наследник, ее восторг невозможно будет представить.
Но это ничего не значит… совершенно ничего. Это все равно что поцелуи графа. Я должна помнить об этом, и надо заставить маму это осознать.
Джоэл отметил, как мило прошел вечер. Его родители устраивали такие музыкальные вечера довольно часто, но этот он запомнит навсегда.
- Я тоже запомню его, - весело ответила я. - Для меня он первый и единственный.
- Первый - да, - сказал он. - Вы ведь очень любите музыку, я знаю… Какое небо! Оно редко бывает таким чистым. Однако луна все-таки заставляет звезды тускнеть. Взгляните на северо-восток, на Плеяды. Знаете, что их появление знаменует собой конец лета? Поэтому они столь нежеланны. Меня всегда интересовали и притягивали звезды. Остановитесь на мгновение. Взгляните вверх. Вот два крошечных человечка смотрят на вечность. Это потрясает. Не находите?
Я стояла рядом с ним и смотрела вверх, чувствуя душевный подъем. Это был удивительный вечер - такой не похожий на все, что было у меня до сих пор, и что-то подсказывало мне: я на пороге больших событий, я дошла до конца дороги, завершила какой-то этап, и Джоэл Деррингем, а возможно, и граф Фонтэн-Делиб - не просто случайные знакомые, встретившиеся на моем пути; мое будущее каким-то таинственным образом переплелось с ними, и это только начало.
Джоэл продолжал:
- Считается, что это семь сестер, за которыми гнался охотник Орион. Когда они воззвали к богам, умоляя спасти их от похотливых приставаний Ориона, те обратили их в голубей и отправили на небо.
- Эта судьба предпочтительнее той, про которую говорят, что она хуже смерти, - заметила я.
Джоэл рассмеялся.
- Как хорошо, что я встретил вас, - сказал он. - Вы так отличаетесь от девушек, с которыми я обычно общаюсь. - Он продолжал глядеть в небо. - Все Плеяды вышли замуж за богов, кроме одной, Меропы, вышедшей за смертного. По этой причине ее свет тусклее.
- Значит, социальное неравенство существует и на небе.
- Это всего лишь легенда.
- Мне кажется, конец портит ее. Мне бы понравилось, если бы Меропа светила ярче, потому что она была смелее и независимее сестер. Но, разумеется, никто со мной не согласится.
- Я соглашусь, - заверил меня Джоэл.
Я чувствовала себя веселой и возбужденной, и ощущение того, что я на пороге какого-то приключения, росло.
- Вы не должны задерживаться с возвращением, - предостерегла я Джоэла, - иначе начнут беспокоиться, что с вами.
Всю остальную дорогу до школы мы молчали.
Как я и предполагала, мама дожидалась меня. Она буквально просияла, когда увидела моего спутника.
Джоэл отказался зайти к нам, но передал меня так, словно я была каким-то ценным предметом, требующим бережного обращения. Затем он попрощался и ушел.
Мне пришлось присесть и долго рассказывать маме все в мельчайших подробностях. О графе я не упомянула ни слова.
II
В доме нашем по-прежнему царило волнение. У мамы постоянно был отрешенный взгляд и на губах играла довольная улыбка. Я прекрасно понимала, что у нее на уме, и ужасалась ее безрассудству.
Дело в том, что Джоэл Деррингем был полон решимости продолжать нашу дружбу. Мне минуло восемнадцать, и, несмотря на отсутствие житейского опыта, я производила впечатление взрослой девушки. Вероятно, это объяснялось тем, что по природе своей я была более серьезной, чем сестры Деррингем, - и, конечно, более серьезной, чем Марго. Дома мне постоянно внушалось, что я должна получить самое лучшее образование, чтобы с его помощью зарабатывать себе на жизнь; со времени смерти отца мать постоянно твердила это, и я воспринимала это как свое будущее. Я усиленно читала все, что попадалось мне под руку, и считала своей обязанностью знать хоть что-нибудь о каждом предмете, который может быть упомянут в разговоре, несомненно, именно поэтому Джоэл находил меня столь непохожей на других девушек. С самой первой встречи он искал моего общества. Отправляясь на свои любимые прогулки по окрестным лугам, я всегда находила его сидящим возле ступенек через изгородь, по которым должна была пройти, и он присоединялся ко мне. Джоэл частенько проезжал верхом мимо школы и иногда заходил к нам. Мама всегда встречала его учтиво и без суеты, и о ее крайнем возбуждении я догадывалась лишь по легкому румянцу на щеках. Она была счастлива. Эта самая прозаичная из женщин была уязвима лишь там, где дело касалось ее дочери, и я смущалась, понимая, что мать решила, будто Джоэл Деррингем женится на мне. Мое будущее представлялось ей не в школе, а в особняке Деррингем.
Это была совершенно безумная мечта, ибо, даже если Джоэл и счел бы это возможным, его семья не допустила бы такого мезальянса.
И все же за одну неделю мы стали хорошими друзьями. Мне доставляли удовольствие наши встречи, которые никогда не намечались заранее, а происходили как бы случайно, хотя, подозреваю, Джоэл подстраивал их. Я просто поразительно часто натыкалась на него. Я выезжала верхом на Дженни, нашей лошадке, которую запрягали в двухколесную повозку - наше единственное средство передвижения. Кобыла была немолодой и смирной, а мама всегда мечтала, чтобы я стала хорошей наездницей. Несколько раз, выезжая верхом на Дженни, я сталкивалась с Джоэлом, восседающим на одном из великолепных рысаков из конюшни Деррингема. Он подъезжал ко мне, и неизменно оказывалось, что он направлялся туда же, куда и я. Джоэл был так обаятелен и учтив, к тому же обладал широкими познаниями, и мне было интересно в его обществе. Кроме того, мне льстило, что Джоэл ищет встреч со мной.
