как и Боннские дети. Левая ладонь пульсировала и начала заливаться болью, которая была такой тягучей, словно карамель, которая медленно затвердевает. На Дмитрия накатил какой — то туман, отнимающей его силы и велевший ему просто упасть на пол и закрыть глаза. В этот момент, разум говорил Дмитрию, что он умирает и эти ощущения — тому свидетельство. Дмитрий просто упал на кровать, при этом поставил два штатива на заранее выбранные ракурсы и включил новую запись. Эти камеры будут снимать его всю ночь: снимать то, как он спит и что происходит с ним во сне.
О своих ощущения, чувствах и об этом странном чувстве, кабу-таки он умирает, (может это действительно было так, а может это просто его разум, объясняет его сознанию, что организм сейчас умрёт, потому что не может объяснить данную усталость, головокружение как-то иначе, кроме как — смерть), расскажет закадровый ПольДиман из будущего, как всегда это и было. Закадровый ПольДиман пояснял зрителям о каких-то непонятных моментах и вообще выступал в роли комментатора в видеороликах. И все важные выводы, пояснения или детали Дмитрий говорил на следующий день после очередной игры со страхом. Так было всегда, потому что это было структурой его видеороликов, для создания определённой атмосфере, которая нравилась практически всем зрителям данной рубрики. Иногда закадровый ПольДиман появлялся в экспериментальной рубрике и видеороликов про сон, а также и в других, кроме, разумеется, в короткометражных фильмах.
Дмитрий лежал в своей кровати одетый в одежду лицом к потолку. Его веки закрывались, словно они весили целую тонну. Он практически перестал дышать. Его дыхание было спокойное и ровное, но замедленное, словно он лежит на операционном столе присмерти и видит перед собой белый свет, а также и незнакомые лица, которые бегают вокруг него и пытаются надеть на его лицо какую-то маску, похожую на прозрачный респиратор. И перед тем, как поддаться своим ощущениям и закрыть глаза, погружаясь в темноту, Дмитрий посмотрел на две видеокамеры, убедившись, что на корпусе каждой из них горит зелененькая точка, что означала, что они снимают. Встать с кровати сейчас, Дмитрий бы не смог, так как его покинули последние силы.
Он забылся сном, словно младенец в своей колыбельной, погружаясь в сон, где та боль от пореза на ладони, начала немного отступать, пока не исчезла совсем, точно также как и головная.
А за окном бушевала метель, погружая столицу Великой страны в непроглядную пелену, частички которой могли оставить какого-то человека, — оказавшегося в данный момент не в тёплом доме с кружечкой чая или с напитком по крепче, не за просмотром телевизора, а на улице, — без глаз.
А что касается Яши, то он так и не успокоился с того момента, когда он начал прыгать по клетке и щебетать, не давая своему хозяину спокойно поработать. Он также носился по клетке, и помимо этого, пытался перегрызть своим маленьким клювом её металлические прутики. Его трели становились намного громче, чем те, которые Дмитрий слышал в начале своей съёмки. В перерыве между вступительной частью съёмочного процесса Дмитрий пытался его успокоить, но всё было тщетно. И когда Дмитрий приступил к самому ритуалу, то переместил клетку Яши вместе с ним из обычной комнаты в ванную и накрыл её тёмным покрывалом, но это не особо помогло. Хоть щебетание Яши и стало слышно не так отчётливо, но всё же его трели долетали до ушей хозяина, который перестал обращать на их внимание, когда полностью погрузился в процесс, рисую в круге шестиконечную звезду. Но в глубине своей души, Дмитрий боялся за Яшу и не мог понять, почему он так начал себя вести. Яша раньше никогда так себя не вёл, как в этот раз, что насторожило Дмитрия и заставило задуматься, не хочет ли его домашний питомец предупредить своего хозяина о чём-то нехорошем, что могло навредить Дмитрию. Дмитрий даже хотел отложить данную съёмку, потому что догадывался, что Яша так себя ведёт из-за неё, из-за этой игры. Дмитрий верил, что животные, особенно птицы, могут чувствовать приближающуюся опасность и сегодня его уверенность в этом — укрепилась. Но передумал. Он не станет отменять эти съёмки, потому что, во-первых — он уже начал, а Дмитрий всегда доводил начатое дело до конца, а во-вторых — у него появился азарт, который погружал его в атмосферу чего-то тёмного и загадочного. Азарт подталкивал его продолжать проводить ритуал, не обращая внимание на то, что его пытаются предупредить.
Сейчас, когда Дмитрий уже завершил пред игровой ритуала и отключился в своей спальной комнате, Яша успокоился. Видимо он уже понял, что ничего изменить нельзя. Что его предупреждения о надвигающейся опасности так и остались не понятыми его хозяином. А ведь Яша действительно что-то чувствовал и пытался предупредить, пытался спасти, пытался сделать так, чтобы Дмитрий не проводил этот ритуал и вообще — не играл в данную игру.
Яша любил своего хозяина и пытался спасти его, от самого себя.
Глава 3
Сон
В квартире стояла мёртвая тишина. Казалось, что весь дом пустой. Не было слышно ни одного стука, шороха или скрежета, исходящего из разных мест этого здания. Не было слышно разговоров соседей, которые часто ссорились в соседней квартире, как раз за стенкой спальной комнаты Дмитрия, не давая ему спать, когда он действительно этого хотел. По закону подлости, его соседи ссорились в те редкие ночи, когда на Дмитрия накатывала сонливость, которая манила его в тёплую и мягкую постель в то время, когда обычно ложится спать нормальный человек, соблюдающий режим дня, или хотя бы пытающийся это делать, (обычно, Дмитрий ложился спать под утро и просыпался ближе к обеду, но исключения, как говорится, бывают всегда. И когда это происходило, то Дмитрий невольно подслушивал их ссоры, которые были достаточно громкими и истерическими. Но сейчас, Дмитрий спал как младенец: крепким тихим сном, который никто и ни что не могло прервать в эту тихую, неспокойную Рождественскую ночь.
Его трёхкомнатная квартира погрузилась в темноту и лишь в одном месте, под новогодней ёлочкой, горел свет от семи свечей. Они освещали пространство вокруг себя, нижние веточки ёлочки, бордовую запёкшуюся кровь и маленький крестик Иисуса Христа, погружённый под следы жертва приношения Дмитрия в самом центре пентаграммы. Никакого источника света кроме этого — не было. Ничего не светилось, не горело, не мегало, кроме семи свечей, словно, кто-то отключил электричество во всём доме.
Во всех зеркалах в квартире Дмитрия было видно только темноту, сквозь
