Читаем без скачивания Обезьяны, человек и язык - Юджин Линден

Проблема развития языка у детей

Общеизвестно, что ребенок не рождается умеющим говорить. Кроме того, было обнаружено, что если младенец в детстве не общается со взрослыми или с другими, уже умеющими говорить детьми, то он так и не сможет овладеть речью, даже если впоследствии окажется в окружении нормально говорящих людей. Если бы, к примеру, Уильям Батлер Йетс вырос среди шимпанзе, он бы никогда не сказал ни слова и уж тем более не был бы поэтом. Однако, слыша вокруг себя речь, ребенок быстро овладевает ею. Это позволяет предположить, что в детстве люди предрасположены к усвоению языка, но такая предрасположенность может быть реализована лишь в соответствующих условиях. Если этого не происходит, то специальные «дверцы», открытые только в детстве, сквозь которые язык как бы проникает в мозг, могут оказаться уже закрытыми. Научная дисциплина, более других интересующаяся «открыванием» и «закрыванием» таких дверок, называется психолингвистикой.

Действительно, американская психолингвистика – это комплексная дисциплина, зародившаяся в 1953 году, когда группа психологов и лингвистов собралась по инициативе Совета научных социальных исследований. Среди специалистов был доктор Роджер Браун; вскоре после этого он провел в Гарварде первые работы по сбору и классификации данных об усвоении языка детьми. Браун считал, что при слиянии психологии и лингвистики важно, чтобы именно лингвистика сохранила свою целостность внутри психологии, а не наоборот. Число психологов раз в шесть превосходит число лингвистов, и в связи с этим лингвисты должны проявлять особое единство в отношении общности проблем, методов и решений. После 1953 года это единодушие было дважды нарушено, и первое из этих потрясений получило название «революции Хомского», начавшейся с опубликования американским языковедом Ноамом Хомским его книги «Система синтаксического анализа». В ней Хомский разрабатывает свою теорию «глубинных структур» синтаксиса, общих для всех языков, и обсуждает законы преобразований, по которым эти глубинные структуры как бы отбирают и переводят лексические единицы в идиоматический разговорный язык. Затем, уже гораздо позже, революционные тезисы Хомского оказались под угрозой в результате своего рода дворцового переворота, когда его собственные сотрудники восстали против тезиса Хомского о примате синтаксиса (грамматики языка) над семантикой (смыслом высказывания). Очень многие современные лингвисты считают, что при построении своей теории синтаксиса Хомский упустил из виду главную функцию языка – функцию средства общения. По их мнению, в модели Хомского подразумевается, что язык – это просто набор задачек по конструированию, и не учитывается, что для его функционирования и развития совершенно необходима речь.

Потрясения, которые пришлось пережить работающим в области лингвистики, важны для нас потому, что затрагивают вопрос о том, как дети овладевают речью. Браун и его коллеги при изучении этой проблемы во многом пользовались методами, предложенными Хомским. Между тем необходимо отметить, что именно эти методы основываются на сугубо предварительных допущениях о природе языка, – допущениях, не получивших всеобщего признания даже в той научной среде, где они возникли. В результате у Гарднеров не оказалось основополагающих данных, с которыми они могли бы сравнивать собственные, полученные на Уошо результаты. Тем не менее Браун со своими сотрудниками, несмотря на спорность некоторых положений, описали несколько важных процессов, сопутствующих развитию языка у ребенка.

Описание языка и его развития у детей с позиций Роджера Брауна

Мы прибегаем к помощи языка, когда хотим рассказать, как наши давние предки стали людьми. Именно благодаря языку, как полагает Браун, каждое поколение может накапливать знания и передавать их следующим поколениям. Человеческий разум освобождает людей из-под власти природы, и в результате поведение людей формируется уже не биологической эволюцией, а развитием культуры. По мнению Брауна, именно язык делает возможным накопление жизненного опыта. Ученый выделил три ключевых свойства языка, которые позволяют человеку суммировать уроки, извлеченные из его жизненного опыта, и кодировать их в своем мозгу. Это 1) семантичность, то есть возможность обозначать символами предметы или действия, 2) продуктивность, то есть возможность творчески и закономерным образом организовывать эти символы в бесчисленное множество сообщений, и 3) перемещаемость, то есть возможность запоминать извлеченные из опыта уроки и использовать их впоследствии.

Браун отдает себе отчет в том, что эти три ключевые свойства языка проявляются у детей не сразу после того, как они начинают говорить, а лишь спустя некоторое время. Различие между первыми высказываниями ребенка и разговором взрослых колоссально. В своей книге «Первый язык» Браун пишет: «Нечто, предшествующее сформированному языку, является предметом лингвистики лишь постольку, поскольку это нечто в дальнейшем постепенно превращается в систему, которая во вполне развитой форме представляет собой собственно язык».

Начиная с 1962 года Роджер Браун и два других физиолога, Урсула Беллуджи (ныне Беллуджи-Клима) и Колин Фрейзер, начали сбор данных по изучению развития двух детей, которых они назвали соответственно Адам и Ева. Браун и его коллеги следили за развитием детей и подробно описывали его с момента, когда те начали произносить фразы, состоящие из двух и более слов, и вплоть до трех-четырехлетнего возраста. Обычно ребенок произносит свое первое слово после шести месяцев; в возрасте около полутора лет он начинает регулярно пользоваться комбинациями из двух слов, и с этого момента его речь развивается очень быстро. Ученые произвольно выделили в этом непрерывном процессе развития речи (вплоть до того времени, когда ребенок уже произносит длинные предложения) пять стадий, или уровней, и задались целью выяснить, каким принципам подчиняется лингвистическое развитие на каждом из этих уровней. Первый уровень является общим для всех детей, какому бы языку они не обучались, тогда как на более высоких уровнях на развитие постепенно все большее влияние оказывает культура. Одна характерная черта первого уровня вызвала у Брауна особый интерес.

На первом уровне, в возрасте от полутора до двух лет, ребенок произносит около 1,75 морфемы[5]. Исследователи обнаружили, что, когда ребенок начинает произносить предложения из двух слов, его мать почти автоматически повторяет это предложение в развернутой и грамматически правильной форме. Например, когда Ева говорила: «Мама обед», ее мама тут же откликалась: «Правильно, мама сейчас обедает». На первый взгляд может показаться, что малыш стремится произнести мамины, правильно построенные предложения, но Браун пришел к иному выводу.

Пока происходит развитие речи, ребенок как бы классифицирует слова по возрастающей сложности. Сначала он может произносить только существительные и определения, причем все определения сваливает в кучу, не обращая внимания, подходят ли они к конкретному существительному, например «толстый дом». Немного погодя ребенок начинает отделять артикли от прилагательных и так далее. Одним словом, с каждым днем он усваивает или воспроизводит все большее число слов. Однако на первом уровне ребенок еще склонен сокращать длинные предложения, за что Браун назвал такие высказывания «телеграфными», как, например, фразу «мама обед»; в это же время дитя зачастую отрезает отдельные слоги от длинных слов. Возникает вопрос: что имеет в виду ребенок, произнося свои первые «телеграфные» фразы? А именно: пытается ли он вслед за мамой произнести грамматически правильное развернутое предложение или же он руководствуется какими-либо другими, менее изощренными намерениями? Иначе говоря: понимает ли он сложное высказывание своей мамы полностью или как-то упрощенно? Этот вопрос очень важен, потому что ответ на него покажет, способен ли ребенок в этом возрасте к «синтаксическому поведению», а также потому, что Браун, критически анализируя первые «предложения» Уошо, придерживался при этом собственных взглядов на языковое развитие ребенка на первом уровне[6].

Свою трактовку Браун почерпнул из работ двух психолингвистов, И.М. Шлезингера из Иудейского университета в Иерусалиме и Луиса Блума из Колумбийского университета, которые проводили исследования независимо от работ Брауна. Анализируя «телеграфные» фразы детей, состоящие из двух слов, Шлезингер и Блум пришли к выводу, что ребенок вовсе не пытается правильно построить предложение. Он просто старается передать некоторые основные лингвистические взаимоотношения – например, между действующим лицом и действием, действующим лицом и объектом действия, действием и объектом или же обладателем и предметом обладания. Ребенок изучает весь окружающий его мир, глядя на него не сквозь узкие лазейки, оставляемые грамматикой взрослых, а сквозь редкую «решетку» из таких основных связей. Кроме того, на первой стадии дети и думают-то совсем иначе, чем взрослые. В таких «телеграфных» высказываниях, как «мама обед», малыш стремится не к полностью законченному предложению, а к тому, чтобы произносить слова, наиболее тесно связанные с различными стадиями его постепенно развивающегося умения анализировать окружающее. Чтобы лучше описать этот совершенно особый тип мышления, Браун обратился к работам швейцарского психолога Жана Пиаже.