«А кто разрешал тому здоровяку так близко приближаться к этой языкастой язве? — с раздражением подумал хозяин замка и громко скрипнул зубами. — Вот его-то, если продолжит увиваться вокруг неё, позабыв о работе, я и превращу в кого-нибудь мерзкого и скользкого."
Довольно оскалив зубы, главный злодей всея Руси, продолжил свою тайную слежку. Ишь, опять улыбнулась… да что она себе позволяет? В его-то замке!
А женщина, точно специально дразнила хозяина — хлопала глазками, смеялась и прикасалась к заезжему плотнику, словно всю жизнь была с ним знакома. Не ускользнуло от внимания наблюдателя и то, с каким вниманием тот прислушивался к Симкиным словам, да улыбался ей в ответ.
«Ну, погодите у меня! Я вам ещё устрою! Не работой занимаются, а…» — подумал Кощей и с глухим раздражением зашторил окно.
Серафима же, время зря не теряла и прямо с порога стала показывать прибывшим плотникам Ефиму да Ваньке фронт работ, что необходимо было выполнить.
— Да, делов, конечно, предстоит очень много. Одним-то нам долго придётся возиться. — отозвался старший — Ефим.
— Так мы вам Кузьму в помощники дадим. Он мужик-то крепкий, к тому же служит в замке много лет, всё здесь знает.
— Помощник, это хорошо. Вот сейчас подкрепимся немного, и принимаемся за разбор старых построек. — доставая из телеги туесок, проговорил Ефим.
— Так, все идёмте на кухню, кухарка-то наша как раз на стол собирает.
Серафима рванула вперед, показывая дорогу, а по пути проводила экскурсию для вновь прибывших. Когда вошли на кухню, стол буквально ломился от всяких вкусностей: душистый, ещё горячий каравай, чугунок с наваристым и до умопомрачения ароматным рассольником, варёная картошечка с укропчиком и чесночком и пышные, словно пух — сдобные булочки, а на плите уже свистел чайник с душистым чаем.
У плотников и новой служанки — Фроси, от удивления открылись рты. Вряд ли когда-нибудь в жизни они видели такое изобилие.
— Это всё для хозяина? — тихо спросила чернавка. — Разве могут слуги так питаться?
— Как? — не поняв, уставилась на неё Любаша.
— Вкусно. — девушка, смущённо уставилась в пол, изредка поглядывая на ломящийся яствами стол.
Старший плотник громко сглотнул и дёрнул её за рукав.
— Простите её — молодая ещё, да к тому же жизни лёгкой не видала — сиротка.
Худенькое, тщедушное тельце, хотя и довольно высокое, облачено было в такую рванину, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Потухший взгляд серых глаз не выражал ничего кроме страха, тонкие, неестественно сжатые губы слегка подрагивали. Казалось, что Фрося через пару секунд громко заревёт.
— Ты чего так испугалась, милая? Я ж не Баба-Яга, отравить тебя не хочу. — прошептала сердобольная Люба и уверенно подошла к новой служанке.
Но та, при упоминании пожилой и очень колоритной сказочной фигуры, чуть не подпрыгнула на месте и принялась яростно креститься.
— Чёй-то с ней? — очумело хлопая глазами, спросила Серафима.
— Так она пять лет в услужении у Бабы-Яги была, а та каждый божий день собиралась сожрать её. Вот и реагирует теперь на имя старой колдуньи… — пояснил молчавший до того молодой статный красавчик Иван.
При звуке его голоса Наська густо покраснела и скромно опустила глазки.
— Не бойся, Фрося, она здесь редко бывает… — проговорила она и, взяв новенькую за руку, усадила за стол. Дважды приглашать новых работников к столу не пришлось, и уже через некоторое время вся компания с сытыми и довольными лицами обсуждала предстоящие дела.
Немного отдохнув, мужики начали разбирать старый, полуразвалившийся сарай, сразу же распиливая старые бревна на чурки — дрова зимой пригодятся. Благо, Симка, прикупила топоры. Сама же женщина, хитро улыбнувшись, направилась к Кощею, спрятав за спину калун — пора приучать этого ханжу к труду!
Проходя холл, женщина с удивлением увидела Любашу, дающую ценные указания двум помощницам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Все окна и витражи должны сиять чистотой! Чтобы ни одной пылинки не осталось! Девочки, паутина нам тоже ни к чему. И ради Бога, выгоните уже этих летучих мышей — это же не пещера, в самом-то деле, а приличный замок. — наставляла служанок женщина.
Серафима, дабы не испугать неокрепшие психики девушек, так же тайком прошмыгнула в сторону лестницы, что вела на второй этаж. Тихо, словно мышка она проскользнула в дверь, войдя в хозяйские покои.
— Опять ты? — от резкого мужского голоса, Серафима вздрогнула и застыла как истукан. — Чего надо? Снова денег?
— Угу… И подарочек вот тебе принесла. — произнесла Сима, медленно приближаясь к Кощею.
— Подарочек? — оживился он, поднимаясь навстречу женщине.
— Вот! — выпалила Серафима, выставив перед собой острый топор, направленный в сторону тут же отшатнувшегося мужчины. — Будем делать из тебя мужика!
Челюсть Кощея, буквально отвисла, а глаза стали походить на два блюдца.
— Да ты, видно, смерти ищешь, дурная! — чуть дрогнувшим голосом возмутился оскорблённый хозяин.
— Почему же смерти? — скромно хлопая ресничками, тихо поинтересовалась она. — Просто мне очень нравится, когда у мужчины фигура есть, а не скелет обтянутый кожей. А для этого нужно физически трудиться.
— А чем, позволь узнать, тебе не нравится моя фигура? — недовольно прищурив глаза, взревел Кощей.
— Так её попросту нет! Ты же днями напролёт сидишь в своей комнате. Вот посмотри, — она резво подскочила к Кощею и потрогала его предполагаемый бицепс, — мышц нет — они атрофировались, а это очень плохо… Ну, ничего, я за тебя возьмусь, накачаем тебе такие кубики — все обзавидуются!
Разгорячённая своей тирадой, женщина не заметила ни гнева Кощея, ни тёмной дымки на кончиках его пальцев, лишь ощутила жгучую боль в нижней левой конечности. Топор упал на пол, воткнувшись острым углом в деревянные доски, а женщина запрыгала на одной ноге, так как от второй поднималась тонкая струйка дыма.
— Ах ты, гад неблагодарный! Я же помочь хочу, а ты… — голос Симки дрогнул. — Ну и кисни здесь, охраняй свои сокровища! Вот соберёмся с Любашей и уйдём…, а ты… сиди на своей яблочной диете. — Обиженная женщина рывком выдернула топор и, прихрамывая, пошла к выходу.
— Никуда вы не уйдёте! — уверенно гаркнул грозный хозяин. — Я никого не отпускаю! Вы обе — моя собственность!
— А у тебя губа шифером не покрылась? — не стушевалась перед ним Серафима, кинув через плечо недовольный взгляд.
Мужчина же осторожно коснулся губы, недоумевая, — чем это она должна была покрыться.
— Нет. Губа как губа. — уже более спокойно сказал хозяин. — Ступай, да смотри, не вздумай сбежать. Так и знай, найду, превращу в зверушку мелкую или Горынычу скормлю! У того желудок дублёный — никакая язва не страшна! Ха-ха-ха! — Замок сотрясся от злобного раскатистого смеха.
Обиженная и до чёртиков, злая Серафима бросилась вниз по лестнице. Она ничего не замечала вокруг, ни Любашу с молоденькими помощницами, ни того яркого дневного света, что с их помощью был впущен в это унылое и тёмное помещение. Она вся превратилась в клубок нервов, оглушённая этим страшным нечеловеческим хохотом.
Пулей вылетев во двор, женщина принялась яростно молотить топором по чуркам. Она и не знала, что со злости можно столько дров нарубить! Махала своим опасным оружием направо и налево, пока сильные руки Ефима не обезоружили её.
Пусть топор отобрали, но злость-то ещё осталась. Сима, молча прикусив губу, начала наводить порядок во дворе. Даже в конюшне хотела почистить, но следящие за её странным поведением мужики, сами принялись за эту грязную работу. Буквально через час вся территория, прилегающая к замку, буквально блестела — ни соринки, ни соломинки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Хоть в белых носочках ходи!» — удовлетворённо подумала женщина, заправляя за ухо выбившуюся из «шишки» прядь волос, уже зная, как отомстит Кощею. Но пока ее планам было не суждено сбыться.
