А через час он рывком сел на кровати, очнувшись от страшного сна, в котором ему привиделись парни с козлиными головами в котелках.
Кто-то был в комнате. Но нет, он не услышал долгожданного поскрипывания половиц под босыми ногами Селли. Он проснулся не от кошмара, а от мысли, внезапно вторгшейся в его сон.
Двадцать второе…
Откуда она знала это число. Откуда она знала, что этот номер принадлежит особому подразделению, подразделению Питера. «Я же ни слова ей не говорил об этом чертовом подразделении!»
И тут его озарило, и его щеки вспыхнули лихорадочным румянцем. Это был не сон, не совпадение, не случайность.
Была только одна причина: Селли знала, что Смит служит в двадцать втором подразделении СВВ. Игре Питера в телохранителя конец. Селли Корвин – шпионка из ИРА.
Глава 6
Корс Кант Эвин сидел на деревянной лестнице и ждал, когда же утихнет боль в паху. «Будь она проклята, зачем она издевается надо мной, когда Артус, и Бедивир, и все остальные все видят?!» Из-за Гвинифры он вынужден был удрать из пиршественного зала, не съев даже ни кусочка мяса, ни дичи, ни липкого гвидденского печенья (которое вполне годилось для сыновей Брэна ).
Чья-то тяжелая поступь оборвала мучительные раздумья юного барда. Корс Кант вскочил, прижался спиной к стене, гадая, кто еще, кроме него, мог покинуть пир до того, как подали на стол главное угощение. Он узнал поступь. Ланселот из Лангедока. Он спешил, как вор, боявшийся, что его застигнут на месте преступления.
Ланселот прошел по площадке, остановился, заметив барда, и мгновенно притворился пьяным. Если бы Корс Кант не видел, как шел рыцарь, перепрыгивая через три ступеньки, он бы поверил, что Ланселот действительно пьян вдребезги.
– Quo vadis , Ланселот? – поинтересовался бард.
– Не ш-шмей ш-шмеяться надо мной, мальч-чиш-ка, – пьяно прошепелявил Ланселот. – Ш-штупеньки эти.., ч-что-то они мне тяж-жело дают-ся нынч-че.
Он опустил голову и присел на ступеньку, ругаясь на чем свет стоит на своем родном сикамбрийском.
А между прочим, как-то раз Корс Кант слышал, как Ланселот болтал на превосходном британском с едва заметным сикамбрийским выговором с какой-то куртизанкой.
Корс Кант уселся на ступеньку рядом с рыцарем и восхитился его необычайно торжественной одеждой. На Ланселоте была кольчуга, но, приглядевшись повнимательнее, Корс Кант понял, что она не из колец, а из находящихся друг на дружке чешуек.
«Совсем как сикамбрийская рыба…»
– Говорят, что он наполовину рыба… – задумчиво протянул Корс Кант. Он почувствовал, как напрягся Ланселот, хотя заметить это едва уловимое движение в полумраке могли бы только глаза Мирддина.
Корс Кант продолжал описывать королевскую особу, чей посол сидел в триклинии и разговаривал с Аргусом. Король Меровий Сикамбрийский, Меровиус Рекс, король всех народов Лангедока, бывший римский губернатор этих земель в ту пору, когда они назывались Трансальпийской Галлией.., до того, как римляне ушли из Сикамбрии и оставили ее в тоске и страданиях томиться под серыми августовскими небесами.
– Говорят, что он неуязвим в бою, что он полубог. Говорят, что у него такие длинные волосы, что они тянутся на полмили за его конем. Он прибыл наконец, Ланселот? Ты собираешься выехать ему навстречу?
В точности никто не знал, что произошло между Ланселотом и Меровием, но Ланселот из Лангедока жил в изгнании, которое, очевидно, избрал для себя сам, в Придейне-Британии, на другом берегу пролива, напротив своей прежней родины.
Рыцарь долго молчал. А потом любимец Камланна вдруг вздрогнул, словно змея, совершающая бросок, и его железные пальцы ухватили Корса Канта за загривок, от чего барду показалось, что у него сейчас мозги из ушей полезут. От боли скрутило спину. Ну и хватка же у этого Ланселота! Так, наверное, мог
бы держать беднягу барда сам громовержец Таранис ! Юноша даже вскрикнуть не мог.
– Он прибыл. Он уже сейчас скачет по нашему лесу – так мне сказал Бедивир. Я хочу, чтобы ты мне сделал одолжение, малявка. – Принц немного ослабил хватку, и барду чуть дурно не стало от перегара, которым пахнуло от приблизившегося к нему вплотную Ланселота.
– Смотри, не предавай своего господина, малявка. Я хочу спасти Артуса от беды, которой ему грозит этот изменник-христианин, Меровий, король свиней, чей папаша зачал его в гнилом стогу с хворой римской шлюхой.
Ланселот отпустил юношу – тот, потирая шею, скатился на ступень ниже.
– Чего ты хочешь, принц Ланселот?
Лучше было сыграть в покорность и смирение.
– Меровий – римский прислужник, как и его папаша, ублюдок! Свинья! Это-то я хорошо знаю.
– Но многие служили Риму. «Артус был римским полководцем, сикамбрийский ты осел! А разве ты до сих пор не заметил, что придворный язык у нас – латынь?» Но вслух юноша ничего этого, конечно, не сказал.
Ланселот хмыкнул.
– Плевать я хотел на всякие там титулы и все такое. Этот длинноволосый король дальше пошел, слышишь, ты? Он поклоняется римскому Христу и поплевывает на древние обычаи.
Юноша скорчился на ступеньке, дрожа и пытаясь прийти в себя. А ведь он тоже включил нового римского бога в свой пантеон. И если Ланселот заподозрит его в связи с останками некогда могущественной империи…
– Ты чего хочешь от меня, великий принц?
– Мне нужны твои глаза, мальчишка. И уши. Будешь смотреть, слушать и помалкивать, а рассказывать будешь только мне одному. Все понял?
Корс Кант призадумался. Позволить Ланселоту вот так его использовать, а потом чего ему еще захочется?
– Я сделаю все, как ты просишь, Ланселот. «Скорее свиньи предскажут будущее, чем ты добьешься от меня всей правды, безродная собака!»
– А если попытаешься замазать мне глаза, вспомни о моей «Темной Деве», и о том, что она пьет.
Он любовно погладил рукоятку топорика, который ему вовсе и не обязательно было носить под крышей Артуса, Dux Bellorum.
Корс Кант прижался спиной к стене. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.
– Как я могу забыть об этом?
А внизу зашумели, загомонили. Пирующие, видимо, заметили приближение Меровия и его свиты. Какамври заорал на солдат, чтобы те открыли ворота. Полсотни копыт прогрохотало по камням моста, а за ними столько же, если не больше, сапог. Меровиус Рекс, Длинноволосый Король, вошел в Каэр Камланн, а Корс Кант Эвин, скорчившийся на ступеньке рядом с Ланселотовыми сапожищами, подбитыми железом, пропустил такое зрелище!
Ланселот в последний раз одарил Корса Канта зловещей ухмылкой, встал и пошел вверх по лестнице – рыба в стальной чешуе, всплывавшая в струях водопада голубых стен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
