как
причину этого поведения. Если вы считаете отсутствие стабилизаторов оправданием, вы отрезаете себе путь к исправлению существующего положения вещей. И напротив, если рассматривать отсутствие стабилизаторов как причину неправильного поведения, дверь распахивается: мы знаем, какая помощь нужна ребенку, и что нам делать. Реальная помощь практически невозможна без серьезного и всестороннего изучения испытываемых ребенком затруднений.
Дестабилизаторы
Прежде чем перейти к следующей главе, давайте остановимся еще на одном термине: дестабилизаторы.
Что такое дестабилизатор? Это ситуация или событие, которое обычно вызывает взрывную вспышку. Другими словами — это проблемы, требующие решения. Вариантов здесь масса, но можно составить примерный краткий список: выполнение домашнего задания, сенсорная гиперчувствительность, тики, взаимоотношения с братьями и сестрами, отход ко сну, утреннее пробуждение, еда, скука, езда на машине, школьные перемены, травля в школе, чтение, письменные работы, усталость, жара или голод. Итак, если стабилизаторы — это отсутствующие навыки, то дестабилизаторы — это события или ситуации, провоцирующие взрыв. Помогите ребенку развить необходимые ментальные навыки и решить стоящие перед ним проблемы — и никаких взрывов не будет.
Когда вы выясните, каковы стабилизаторы и дестабилизаторы вашего ребенка, его взрывные вспышки станут вполне предсказуемыми. Многие думают, что взрыв детских эмоций непредсказуем и возникает на пустом месте, но такая точка зрения не соответствует истине. Прочитав шестую главу, вы поймете, почему с предсказуемым взрывом справиться гораздо легче, чем с непредсказуемым.
4. Стабилизаторы и дестабилизаторы в реальной жизни
Вам наверняка уже пришло в голову, что в силу многообразия индивидуальных стабилизаторов и дестабилизаторов многообразны должны быть и внешние проявления неадаптивности и ослабленного эмоционального самоконтроля у разных детей. Чтобы яснее представить, как подобные вещи выглядят в реальной жизни, я приведу примеры из своей практики. Возможно, вы обнаружите сходство между теми, о ком пойдет речь в этой главе, и вашими собственными взрывными детьми или учениками. На протяжении всей книги мы будем еще не раз возвращаться к нашим героям и их семьям.
Кейси
Кейси, 6-летний мальчик, живет со своими родителями и младшей сестрой. Его родители рассказали, что дома Кейси гиперактивен, не может играть самостоятельно (но и с другими детьми играет не очень хорошо) и плохо переключается с одного дела на другое. Загнать его домой с улицы стоит неимоверных усилий. По словам родителей, он очень умный мальчик, с хорошей памятью, но при этом он сильно тревожится, когда сталкивается с новым заданием или сменой ситуации, и часто пребывает в раздраженном и возбужденном состоянии. Родители много читали об СДВГ, поскольку считали, что это их случай, но все же они чувствовали, что многие особенности поведения их сына не вписываются в рамки этого расстройства. Им казалось, что ярлык «маленький диктатор» описывает поведение их сына намного точнее, чем любой из традиционных диагнозов. Кейси был очень избирателен и придирчив в выборе одежды и еды (он часто жаловался на то, что одежда раздражает, а еда странно пахнет). Подобные особенности появились в поведении мальчика с тех пор как ему исполнилось 2 года.
Родители обращались к психологу, который помог им разработать систему поощрений и наказаний. Они подошли к применению разработанной системы ответственно, но обнаружили, что гиперактивность, неадаптивность и раздражительность Кейси пересиливают его желание добиться поощрения и избежать наказания. На самом деле эта система делала его еще более раздражительным, но психолог настаивал на том, что ее нужно придерживаться, и она обязательно исправит поведение ребенка. Однако этого не произошло, и через три месяца родители от нее отказались. Они неоднократно пытались обсудить с сыном его поведение, но даже в хорошем настроении его способность к обсуждению собственного поведения была крайне низка. Через несколько секунд он выбегал из комнаты с криком: «Я не могу сейчас об этом говорить!».
В школе у Кейси тоже были проблемы. Учительница первого класса рассказала, что иногда Кейси дерется или кричит на других детей на переменах или на уроках, которые проводятся в свободной форме, особенно если ситуация складывается не так, как ему хочется. Так же как и его родители, учительница отмечала незаурядные знания Кейси, но была обеспокоена его неумением самостоятельно решать возникающие проблемы. Если на уроке требовалось применить заученные наизусть правила, то Кейси блистал. Но при необходимости использовать ту же информацию в более абстрактных, комплексных, приближенных к реальной жизни ситуациях его ответы были беспорядочными и невразумительными. Когда Кейси раздражала сложившаяся на уроке ситуация или стоящая перед ним задача, он выкрикивал: «У меня не получается!», приходил в возбуждение или начинал плакать, а иногда даже выбегал из класса. Несколько раз он убегал из школы, заставляя всех сильно тревожиться. Иной раз он успокаивался быстро, но иногда ему требовалось 20–30 минут, чтобы прийти в себя. В результате он испытывал угрызения совести («Простите, что я выбежал из класса… я знаю, что не должен был этого делать»), а иногда толком не мог вспомнить, что же произошло.
Учительница нередко могла предсказать, что у Кейси будет нелегкий день, в тот момент, как он входил в дверь класса. Но она также заметила, что Кейси может буквально «рассыпаться на части», даже если день проходит относительно гладко. Учительницу очень беспокоили взаимоотношения Кейси с другими ребятами. Складывалось впечатление, что у мальчика отсутствует обратная связь: он не понимал, как окружающие воспринимают его поступки и, соответственно, не мог соотносить свое поведение с реакцией других детей.
На первой встрече с новым психологом Кейси был крайне гиперактивен и то ли не мог, то ли или не хотел говорить о своих проблемах. Он ни на минуту не останавливался и хватал в кабинете то одну, то другую игрушку. Когда в комнату были приглашены его родители, он просидел ровно столько, сколько потребовалось, чтобы выслушать, зачем его привели к новому психологу. А привели его для того, чтобы обсудить расстройство и раздражение, возникавшие у него в тех случаях, когда ситуация складывалась не так, как он ожидал. Он согласился, что это действительно иногда бывает. Когда родители попытались уговорить его обсудить эту проблему, он уткнулся матери в плечо. Когда они стали настаивать, он предупредил: «Я не могу сейчас об этом говорить!» Однако родители продолжали настаивать, и в результате он, покраснев и придя в возбуждение, выбежал из кабинета.
— Это типичная реакция? — спросил психолог.
— Нет, дома раздражение выплескивается гораздо сильнее, — ответила мать, — до драки с нами дело не доходит (хотя в школе он иногда мог ударить одноклассника), но он
