Они достигли побережья, где над волнующимся морем возвышались отвесные скалы. Конь рискованно пролетел над ущельем, подогнув передние ноги. Кэтлин засмеялась от удовольствия. На влажной песчаной отмели она отпустила поводья. Конь изогнул шею дугой и понесся с захватывающей дух скоростью подобно молнии, полный ритма и таинственности дикого, Богом созданного побережья Коннемары.
Солнце опустилось еще ниже, когда лошадь перешла на шаг. Длинные закатные лучи мерцали на воде, как серебряные монеты. Кэтлин спрыгнула на песок, прохладный прибой подкрался к ее ногам. Она хлопнула жеребца по спине и сказала:
— Иди погуляй. Возвращайся, когда свистну.
Подняв хвост дугой, лошадь потрусила по прибрежной полосе. Слезы восторга застилали глаза Кэтлин, когда она любовалась этой совершенной красотой. Он был такой же таинственный, как дальние арабские земли, такой же красивый и благородный, как человек, который подарил его, человек, который забрал ее сердце.
Алонсо Рубио.
«Вернись ко мне, Алонсо, — мысленно позвала она его. — Ты мне нужен сейчас».
— Ты знаешь, есть способ, — произнес веселый голос, — как вызвать к себе настоящую любовь.
Кэтлин резко обернулась, ее взгляд заметался в поисках говорившего. Смех, легкий как ветерок, привлек внимание к скалам, окружавшим заброшенный сад. Когда-то он был местом уединения лорда Клонмура и его леди, местом, где приветствовали прибывающих с моря гостей. Однако время и забвение разрушили ротонду, где когда-то ее родители сидели и пристально вглядывались в бескрайний горизонт.
— Том Генди, — узнала она его. — Черт возьми, Том, где ты?
В саду было много луж, оставшихся после прилива, и она обошла их, приподняв подолы своих юбок. Кишащие крабами водоросли свисали с каменных глыб, из расщелин скал пробивались молодые кусты. За большим валуном подпрыгивала коричневая шапочка, украшенная закрученным пером.. Через секунду показалось ухмыляющееся лицо с загрубевшей кожей, затем появилось и толстое приземстое тело Тома. Свирепо глядя на него, она сказала:
— Ты, Том Генди, любишь вмешиваться в чужие дела. Кромвель сжег бы тебя как колдуна, если бы на тебя стоило потратить охапку хвороста.
— Нет сомнения, что он сделал бы это, если бы смог поймать меня. — Том перелез через скалы и опустился рядом с Кэтлин около зарослей шиповника. Даже с высоким пером его шляпа едва доходила ей до груди. Как и весь он, его пальцы были грубые, короткие и неуклюжие, однако он дотянулся до бретелей ее мятого передника и расправил их с грацией горничной знатной дамы.
— Ну и вид у тебя, Кэтлин Макбрайд. Безобразна, как пуританка. Когда в последний раз к твоим волосам прикасалась расческа?
— А это мое дело, — она вскинула голову. — А ты управляющий Клонмура, и тебе следует исполнять свои обязанности.
— Какие обязанности?
— Прежде всего найти другого вола для Логана Рафферти.
— Мы знаем, где найти множество здорового скота, не правда ли?
Кэтлин проигнорировала его намек.
— Наверное, придется отправить тебя в Испанию. Я слышала, король Филипп использует карликов как игрушки для своих детей.
— Тогда мы оба будем служить игрушками для испанцев, — заметил он, покачав головой. — Тебе двадцать два года, и ты все еще не замужем.
— Ты знаешь почему, — возразила она. — Хотя я не понимаю, как ты узнал об обещании и подарке Алонсо.
— Об обещании? Ты маленькая притворщица, — он откинул голову, чтобы посмотреть ей в лицо. — Страстное обещание молодого человека так же прочно, как роса летом. Но я хочу сказать тебе о другом. Ты хочешь настоящей любви…
— Откуда ты знаешь, чего я хочу?
— Я могу подсказать тебе способ, как вызвать любимого.
Кэтлин с опаской посмотрела на маленького человека. Некоторые люди уверены, что Том Генди наделен волшебной силой. Но не Кэтлин. Она видела, как у него текла кровь, когда он уколол палец шипом; она ухаживала за ним, когда он, простудившись, лежал больной. Он был такой же человек, как и она, несмотря на его необычную внешность. Если он и был наделен каким-то даром, то это было всего-навсего обычное умение, позволяющее ему приближаться беззвучно и неожиданно; его власть заключалась в мудром и удивительном уме, дающем ему способность чувствовать человеческие сердца и читать мысли, как гадалка читает их по глазам.
— И как же это? — насмешливо спросила Кэтлин. — Сейчас канун праздника. Может быть, ты хочешь принести какое-нибудь языческое жертвоприношение?
— Упаси Бог, девушка, все это намного проще. И все, что ты должна принести в жертву, это… Да ладно, ты разберешься в этом сама. — Том сорвал с головы шляпу и неуклюже отвесил поклон. — Я напряг свои скудные мозги, размышляя над этим, и нашел ответ. Сорви розу в момент захода солнца и пожелай его.
— Как же, сорви розу! — она обвела рукой заброшенный сад. — Где я найду розу в этом запустении?
Загадочная улыбка тронула его губы.
— Все, что тебе нужно, ты найдешь в своем сердце, Кэтлин Макбрайд.
Она подняла глаза к небу, окрашенному лучами заходящего солнца.
— Какая чепуха… — она посмотрела вниз, и слова застыли на ее губах. Она стояла одна в саду, заросшем ежевикой. Том исчез беззвучно и бесследно. Несколькими минутами позже она увидела взбирающегося за Томом на утес жеребца, соблазненного возможностью получить от него корм.
— Странный маленький чертенок, — Кэтлин опустилась на скалу и уставилась на поднимающийся вечерний туман. — Как же, попробуй сорви эту проклятую розу.
Она подтянула ноги к груди и вздохнула. Когда-то этот сад был ожерельем, красочным и привлекательным. Нисходящие скалы служили террасами и были усыпаны розами. Ее мать, восхитительная Собан Макбрайд, лелеяла свои цветы, как будто они были детьми, высаживая их в богатую, удобренную белой известью почву и борясь с сорняками, как воин борется с набегами врага.
Однако и сад, и все остальное изменилось, когда англичане незаконно захватили это побережье, нанеся ощутимый удар по Ирландии. Казалось, сад был сожран эпидемией беспорядка и покорения. Сорняки двинулись на нежные растения, растаптывая их, как легионы Кромвеля растоптали ирландцев.
«Я построю свой дом заново, — поклялась она. — Алонсо придет. Он обещал…»
Высокие стебли травы, высохшие за зиму, колыхались на ветру. Накатившая с моря волна ударилась о скалы и растеклась по берегу, впитываясь в песок.
Ветер переменился, и звуки, которые он издавал в прибрежных скалах, были похожи на вздох человека. Дрожь пробежала по спине Кэтлин. Глубоко внутри нее жила древняя душа кельтов, которая слышала голоса из прошлого и упорно верила в чудеса. В то время, как заходящее солнце окутывалось легкой дымкой, в ее душе проснулся затаившийся кельт, прокладывая путь к сердцу через туман времени. В этот волшебный вечер открылись все ворота умершего мира. Казалось, что ветер доносил до нее обещания, нашептываемые невидимыми людьми. Прокричал кроншнеп, выводя Кэтлин из задумчивости. Она прищурилась, потом тоскливо улыбнулась. Мир был слишком реален, она понимала, что нужно научиться избегать многих неприятностей, как делал это ее отец.
