Читаем без скачивания Бог пятничного вечера - Чарльз Мартин

– Это Лаура попросила тебя так сказать?

Еще одно болезненное признание:

– Да, но она права. И если ты будешь честным с собой, то признаешь ее правоту.

Вот такой он, старина Вуд – человек, который не сдался и не боится сказать правду. Он протер ветровое стекло изнутри грязной майкой.

– Когда прошел слух, что ты… ну, в общем, хорошее поведение и все такое, группа родителей, в основном матери девочек, составила петицию. Городской совет ее принял единогласно. Согласно ей, парни, – он указал на мой ножной браслет, – э… вроде тебя не должны допускаться в наш город.

Как был моим защитником, так и остался.

– Я беспокойства никому не доставлю.

Он опустил солнцезащитный козырек.

– Это ты так думаешь. – Оторвавшийся кусок потолочной обивки трепыхался на ветру в открытом окне. Широкие плечи Вуда выступали по бокам сиденья, а руль в его огромных ручищах казался игрушечным. И пусть лицо выражало озабоченность, семейная жизнь пошла ему на пользу. Я попытался отвлечь друга и показал на его брюшко.

– Лаура хорошая стряпуха?

Он потер живот, улыбаясь, как ребенок, который нашел игрушку в коробке с овсяными хлопьями.

– Еще какая.

По федеральной автостраде до Гарди – три с половиной часа. По трассе 84 чуть больше. Вуд указал на знак I-10.

– Хайвей или… – Он ткнул пальцем в знак US-84 – магистрали, соединяющей юго-восточное побережье Джорджии с западом штата, что-то вроде шоссе 66 для южной Джорджии. Оно бежало вдоль южной оконечности штата, останавливаясь во всех городках и у каждого светофора по пути.

– Ты торопишься? – спросил я.

– Не особенно.

Я показал вправо, и Вуд послушно последовал за моим пальцем на трассу 84.

Мы ехали в молчании, на максимально разрешенной скорости, избегая болезненных тем. Когда Вуд, наконец, заговорил, слова явно дались ему с трудом. Он вытянул правую руку и положил ее на мой подголовник:

– Я не знаю, где она. – Я посмотрел на него краем глаза. – Никто не знает. – Он быстро взглянул на меня. – Ей-богу, никто не видел ее после суда.

Так оно и было. Она исчезла. Только это я и знал. В памяти, как вспышка, мелькнула картина из зала суда, когда меня выводили из зала в наручниках. Эхо ее прорвавшегося рыданья. Одна из самых мучительных фотографий в моем мысленном альбоме – та, на которой она скрючилась, держась за живот, как будто ее пнули ногой или полоснули ножом, словно душа ее вытекает между пальцев. Она так и не подняла головы, не посмотрела на меня.

Вуд поерзал на сиденье, поменял положение рук на руле.

– Ты можешь потратить на поиски всю оставшуюся жизнь.

– Знаю.

Ничего не добившись, он попробовал зайти с другой стороны:

– Тебя ничто не привязывает к Гарди. Может, и правда было бы лучше начать все заново где-то на новом месте.

Я поднял ногу, продемонстрировав браслет. Он не ответил. Почесал живот, потом стиснул мое плечо и бицепс.

– Да ты отощал. Похоже, чизбургер не помешает.

Накануне вечером я съел рагу с кусочком белого хлеба и выпил стакан воды.

– Чизбургер – неплохая идея.

Через несколько минут он остановился у придорожной забегаловки. Мы сели за маленький круглый стол, официантка на роликах приняла заказ и исчезла. Спутниковый радиоканал «Ответный удар» транслировал дорожное ток-шоу. Музыкальную тему позаимствовали из фильмов про Рокки. Гостем шоу была успешный адвокат по правам жертв преступлений, которая давала юридические советы и делилась своими знаниями и опытом со слушателями каждый будний вечер – три часа в прайм-тайм. Доброжелательная, компетентная, она умела четко выражать мысли и легко заводилась. Слушатели ее любили. Ее рейтинги зашкаливали уже не один год.

И мы с Вудом знали ее слишком хорошо.

Шоу продолжилось. Джинджер начала с того места, где остановилась перед рекламой. Я слышал ее, и Вуд знал, что я ее слышу.

– Прости. Она стала здорово популярна. Такое впечатление, что ее шоу идет круглыми сутками семь дней в неделю… – Он махнул в сторону трассы 84.

– Хочешь, поедем в какое-нибудь другое место?

– Она меня не беспокоит.

– Ее голос… – Вуд мотнул головой. – Всегда возвращает меня в зал суда. Вот уж где она устроила настоящее шоу. – Когда до него дошло, что это воспоминание, наверно, более мучительно для меня, чем для него, он справился с собой: – Извини. – Он сглотнул. – Ты следил за ее карьерой?

– Я же был в тюрьме, а не на Марсе.

– Ну что ж, на случай, если что-то пропустил, я восполню пробелы. Она защитилась по психологии, или психиатрии, или еще психо-чему-то там. Отучилась на юридическом в Гарварде. Была третьей в своем классе. Точно. – Он показал три пальца. – Номер три. Сбросила овечью шкуру, бралась за несколько громких дел, ни разу не проиграла в суде, любит заседать в жюри и обожает светиться в СМИ. Написала парочку бестселлеров. Называет себя «неофициальным представителем жертв». Сейчас выступает под именем Энджелина Кастодиа. Это…

– Я знаю, что это значит.

– Ангел-хранитель, – все же вырвалось у него. И в школе, и в колледже мы с Вудом вместе смотрели много записей игр. Таким способом знакомились с противником, чтобы выработать совместный план игры. Если учесть, что мы вместе сыграли больше сотни игр, то записей смотрели много. Вуд, бывало, не упускал ни одной возможности указать на игроков из команды соперников, склонных к агрессии, тех, кто может попытаться оторвать мне голову для того, чтобы я держался от них подальше, чтобы понимал, что поставлено на карту, и чтобы ненавидел их точно так же, как они ненавидят меня. Для Вуда линия скримиджа[18] была линией, начерченной на песке, и его реакция во время просмотров отражала манеру игры – страстную, черно-белую, без полутонов.

Мой вечный дефендер, он принимал мою защиту близко к сердцу и никогда не мог понять, почему я не злюсь на этих людей так, как он. Еще одно доказательство, что у каждого из нас своя роль. У каждого своя позиция. Я – не центр, а он – не квотербек. Это не констатация нашей значимости, а просто констатация наших способностей. При всей моей любви к нему я не мог позволить себе играть со злостью тогда и не мог позволить себе жить со злостью сейчас. Описание взлета Джинджер по жизненной лестнице успеха за то время, пока я был похоронен под ней, очень напоминало один из тех просмотров. В глубине души Вуд хотел, чтобы я, выйдя из тюрьмы, отправился на войну с Джинджер. Втоптал ее в землю. Я знал это. Он никогда не видел меня проигравшим, и ему было тяжело на это смотреть.

Он показал на динамики.

– Когда она не выступает на радио, то мелькает в телевизоре. И если ты считал, что она корчила из себя королеву в школе, то были еще цветочки. Сейчас она разъезжает со свитой. Собственный стилист, охрана, личный тренер, менеджер. У нее такой огромный, черный, сделанный на заказ автобус, который стоит, говорят, под три миллиона. – Он взмахнул рукой. – С надписью блестящей голубой краской «Энджелина». Она известна своими разъездами и ведет прямую трансляцию с улиц, из судов, Центрального парка – отовсюду, где может пустить пыль в глаза. – Он откинулся на стуле, кивнул. – Девчонка из маленького городка, ставшая знаменитостью. – Снова кивок. – В прошлом году была в десятке самых влиятельных женщин по версии «Форчун». На обложке журнала фотография, где она стоит перед собственным «G5». Можешь догадаться, что было нарисовано на хвосте самолета.

– К блоку Д у нее особый интерес. – Я покачал головой. – Если к кому-нибудь из парней попадал в руки мобильный, он звонил ей и звал на помощь. Она подыгрывала.

– Думаешь, знала, что ты был там?

– Каждый год я получал неподписанную открытку из какого-нибудь экзотического местечка, адресованную «Мэтью Року» и проштемпелеванную в день годовщины драфта. Послание вполне ясное. – Я полез в карман, достал открытки и протянул ему.

Он сосчитал вслух.

– Двенадцать. – Покачал головой. На одной из открыток были запечатлены пальцы ног на фоне голубой лагуны, водопада и пышной зелени. На переднем плане женский купальник – верх и низ. Намек довольно прозрачный. – М-да. – Он вернул мне открытки.

Принесли наши бургеры. Вуд откусил кусок, отправил следом горсть жареной картошки и заговорил с набитым ртом, тыча чипсом в мою лодыжку.

– Можешь поспорить на свой чизбургер, она знает, что ты вышел. Учитывая ее влияние, не удивлюсь, если у нее есть датчик GPS для этой штуки.

Еще один камешек в мой огород.

– Знаю.

Он проглотил, помолчал и понизил голос.

– У тебя есть план, как с этим разобраться? Я имею в виду все, что было. – Иногда во время наших учебных просмотров Вуд выходил из роли моего центра и входил в роль координатора нападения, предлагая комбинации или схемы, дабы убедиться, что я вижу очевидное и знаю, какова ставка. По большей части он просто громко разглагольствовал, потому что от этого ему становилось легче. Я убедился, что лучше дать ему выпустить пар.