будут жестоко.
Баяр кивнул, соглашаясь с мальчишкой. У такого умудрённого сединами воина не могло не быть плана на любой поворот событий.
— Ольг, за мной.
Пришла пора большой игры. Пешку нужно было на поле битвы продвигать вперёд.
Выдвинулся навстречу князю — с уважением и смелостью, понимая, что тоже сейчас рискует. Луки у моров били гораздо дальше и сильнее, чем укохтэ. К тому же богатыри из княжеской дружины наверняка обладали самым лучшим оружием.
Наран, который был одним из самых высоких мужчин среди кохтэ, нервно прикусил губу. Князь моров был его шире в два раза и выше на целую голову. Ему пришлось напомнить себе, что моры — такие же люди из плоти и крови, как и степняки, и умирают от сабли или стрелы просто замечательно. Только ведь в пылу боя — это одно, а от подлого удара в спину погибнуть — совсем другое.
Но Баяр, судя по наблюдениям, умирать не собирался. Напротив, склонив голову, говорил что-то князю лисьему серьезно и долго. Князь явно расслабился, разглядывая Ольга внимательно, потом и вовсе расхохотался, запрокинув голову. Кажется, бой этот выигран, и выигран бескровно.
И вправду, князь и хан развернулись и пошли уже к стану кочевников совершенно спокойно и непринужденно. Словно старые знакомые, даже друзья. И только вблизи Наран заметил и пот на висках Баяра, и его подрагивающие пальцы.
— Ну, договорились?
— Да. Ольг остаётся с князем Матвеем как его подопечный. Идём к Бергороду, там его покажем народу. Чтобы править, он ещё юн, но его происхождение и воспитание — залог безопасности.
— А дальше?
— Дальше… Буду собирать малый совет, — сказал, чуть помолчав, Баяр. — Там все и узнаёшь.
Нарану это не понравилось. Впервые его отстранили, отодвинули в сторону. Неужели не заслужил он доверия хана? Но вслух тысячник, конечно, ничего не сказал, только кивнул невозмутимо.
Не сказать, чтобы моры внезапно полюбили тех, кто луну назад нападал на их дружину и убивал их собратьев, но князь отдал приказ — и ни одна душа не посмела даже слово недоброе сказать. Косились, конечно, морщились, демонстративно обходили стороной — но молчи..
Князь и хан разговаривали много. Наверное, сказалось и то, что Вольский был в почтенных летах. Кохтэ с почтением относились к опытным и бывалым воинам, что, впрочем, ничуть не мешало в бою. Но в разговоре Баяр был подчёркнуто вежлив (это ему ничего не стоило), а князь весьма разумно к степняку был внимателен.
У моров, конечно, про молодого князя слышали и немало. Не ждали, конечно, зная про противостояние кохтэ и угуров. К тому же Баяр нарочно засылал к морам своих разведчиков, которые распускали слухи о том, что степняки пойдут мстить за обиды предков.
Надо признать, что и морам угурские земли нравились. Моры тоже не прочь были бы отщипнуть кусок их полей, к тому же к угурам у них были свои счёты. И не без опасения тот же князь Вольский наблюдал суету у границ, надеясь только, что вначале эти дикари нападут на кохтэ, а уж моры с радостью помогут добить оставшихся, неважно даже с какой стороны.
Союз между морами и кохтэ, пусть даже не военный, пока торговый, был куда выгоднее открытой войны. И князь Вольский, несмотря на то, что оскорбленных воевода советовал со степняками дела не иметь (к тому же он уже видел их в деле и придумывал, как лучше действовать в бою), от младшего брата отмахивался, с мрачной насмешкой наблюдая, как Великий Хан точно так же отмахивается от своего брата. Правители были похожи, видели друг в друге достойных соперников. Мор не обманывался молодостью Баяра, а степняк отнюдь не считал, что у старого лиса не осталось зубов.
Разумеется, ни о каком доверии речи не шло: как можно доверять тому, кто пришёл на твои земли как тать? Но… юный Ольг неожиданно стал для Матвея Вольского тем самым камушком, который позволит склонить чашу весов в его пользу. В Белгороде ему хотелось посадить на трон своего ставленника.
Конечно, вначале он поверить не мог в подобную удачу: князя Андрия Бурого он знал отлично, дружил с ним, вместе скорбел, когда тот потерял сына. Теперь же отрок, представший перед ним, мог быть сыном Андрия, и проверить это было легче легкого: по родимому пятну на плече. Проверил, убедился.
Впрочем, как и сказал Баяр, даже если бы Ольг был безродным мальчишкой, это ничего бы не изменило. Он, Вольский, мог сказать своё слово — и кто посмел бы оспорить его? Разве что нашлись бы дядьки, которые княжича растили до шести лет… Но теперь и дядьки поверят в чудо.
Бергород был у лисьего князя практически уже в кармане. Тем более, на его стороне (на стороне Ольга, конечно, но кто разберёт?) было войско кохтэ. Очень внушительное.
6. Диспозиция
Пятитысячное войско кохтэ подошло к стенам Белгорода на рассвете. Тихо, без воинственных криков и бряцания оружием, по дороге ограбив несколько деревень. Князь Матвей старательно этого не заметил, ему лишь на руку было запугивание соседей.
Разумеется, их ждали, не совсем же беры были растяпы: и ворота были закрыты, и лучники на толстых стенах, и подготовленные котлы с кипятком и смолой. Но кохтэ на стены лезть и не собирались, хотя и присматривались на всякий случай. Хорошие стены, толстые. Нужно бы лестницы соорудить да подкопы, а лучше, как сразу заявил Наран, заранее шпиона в крепости иметь, который двери в нужный момент откроет. Впрочем, воевать верхом на улицах
