— А вы не слишком легко оделись?
Броуди снова приказал себе не смотреть на ее губы и уши.
— На улице не слишком холодно, — заметил он, наблюдая, как она прилаживает на голову розовые наушники.
— Ожидаются сильный ветер и снегопад. Вам следовало одеться потеплее.
— Я сам уже давно о себе забочусь, — буркнул Броуди, — и обойдусь без советов.
Лила покраснела, отвернулась от него и принялась обуваться. Броуди посмотрел на ее сапоги, которые больше походили на арктические унты. На них болтались огромные помпоны. Броуди подумал, что для подобного украшения, наверное, пришлось убить по меньшей мере двух кроликов. И все же одеяние Лилы казалось ему пусть нелепым, но милым.
— Как ваша нога? — спросил он, заметив, как она вздрогнула, надевая сапог.
— Нога? Ах, это. Все хорошо.
— Вы по-прежнему хромаете.
— Да. Рана на пятке долго заживает.
— Вы проверяли рану? Вы уверены, что в нее не занесена инфекция?
Произнеся это, Броуди пожалел о своих словах. Лила скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на него.
— Со мной все в порядке, — отчеканила она. — С моей ногой тоже все хорошо. Я сама уже давно о себе забочусь, Броуди Таггерт.
Он поймал себя на мысли, что ему нравятся не только ее губы и уши, но и глаза, и то, как она произносит его имя.
Выйдя за дверь, Броуди обернулся и увидел, что Лила, держа в руке корзинку для пикника, укладывает в нее термос, бутерброды и выпечку. Поставив корзинку на крыльцо, она принялась закрывать дверь. Подняв глаза, Лила заметила, что Броуди смотрит на нее, и быстро отвела взгляд.
— Похоже, в ваш дом можно пробраться, только открыв два замка и одновременно закрыв два другие. Сложная комбинация.
— Преступники именно так и подумают, — твердо сказала она.
— А что преступникам делать в вашей квартире? — заметил он. — Ведь у вас даже нет телевизора, а их воруют чаше всего.
— У меня имеется телевизор, но он стоит в кабинете.
— И пусть на вашей двери такое количество замков, но ведь окно подвала не зарешечено.
Лила побелела как полотно.
Броуди извинился перед ней, но Лила даже не обратила на это внимания. Она пристально разглядывала окно подвала.
— Но ведь окно очень маленькое, — неуверенно произнесла она.
— Вы и представить не в состоянии, через какие щели могут проникать люди.
Она тихо ахнула, продолжая смотреть на окошко.
— О чем вы беспокоитесь?
Лила тряхнула головой:
— Придется поставить решетки.
— Чего вы так боитесь? — вновь спросил он, испытывая желание защитить ее от неизвестной опасности.
Она вздернула подбородок:
— Я ничего не боюсь.
Однако Броуди ей провести не удалось.
Он помог ей усесться в грузовик на заднее сиденье, и Ворчунья тут же положила голову ей на колени и принялась урчать от удовольствия.
— Мило, что вы согласились в свой выходной съездить за елкой, — сказала Лила, когда молчание затянулось.
— Во мне нет ничего милого, — нарочито резко ответил Броуди, — вы еще плохо меня знаете.
— Расскажите об этом кому-нибудь другому. Я же знаю о той истории, когда вы спасли девочку.
— Не стоит читать слишком много газет, — заметил Броуди.
— А разве не мило то, что вы предоставили комитету свой сарай для починки аттракциона?
Броуди молчал, не желая признаваться, что рад тому, как снова преображается парк. Однако, услышав, как вздыхает Ворчунья, он снова помрачнел.
— Я вам сейчас скажу такое, что уменьшит ваше неверие в человечность, — она щелкнула пальцами. — Наш комитет собрал пять тысяч долларов пожертвований.
Он простонал:
— Я не хочу об этом ничего знать.
— Почему?
— Ваш комитет имеет лицензию на проведение благотворительных мероприятий?
— Ради бога! — фыркнула Лила и заметила, как он мрачен. — Вам всегда удается испортить человеку хорошее настроение?
— Да, — ответил Броуди, глядя прямо перед собой. Аромат спелой земляники становился все сильнее, поэтому он чуть-чуть приоткрыл окно.
— Это чтобы псу было легче дышать, — сказал Броуди, увидев вопросительный взгляд Лилы. Она сильнее закуталась в шарф, будто ожидая резкого похолодания.
— Вы выросли в этом городе? — Лила явно намеревалась продолжать разговор.
— Да, — кратко ответил Броуди, не желая общаться.
— Как проходило ваше детство? — спросила она задумчиво, глядя в окно. — Здесь так красиво. Смотрите, пошел снег!
Машина съехала с главной дороги и теперь направлялась в сторону старой лесной трассы.
Снегопад становился все сильнее. Внезапно Броуди снова вспомнил своего брата и то, как оба резвились на просторе, охотились, ловили рыбу, лазали по холмам.
— Нормально проходило. — Броуди хотел, чтобы Лила умолкла, но у нее на этот счет были совсем иные намерения.
— Чем вам больше всего нравилось заниматься?
Броуди мог ответить все что угодно, но почему-то произнес:
— Собирать землянику.
— А здесь есть земляника?
Он кивнул.
— Немного, и очень мелкая. За весь день можно набрать всего чашку. Моя мама очень любила землянику. Если бы ей предложили сделать выбор между бокалом шампанского и горстью земляники, она выбрала бы ягоды.
Вдруг ему снова вспомнился разбитый мамин графин с клюквенным вином. Это произошло в тот день, когда он последний раз видел брата живым.
— Ваши родители по-прежнему живут здесь?
— Нет, они вышли на пенсию и живут в Аризоне. — Броуди умолчал о главном. После смерти Этана мать не смогла оставаться в этом городке.
— У вас здесь есть родственники?
— Нет.
— Значит, вы поедете на Рождество к родителям?
— Я не могу оставить работу.
— Вы работаете даже в День Благодарения?
— Да, — ответил Броуди, зная, что Лила уже осведомлена. Она явно выяснила это, когда обедала с Полом и Марлой.
Броуди всегда работал в праздники. В первое Рождество после смерти Этана отец попросил его приезжать к ним только после праздников. Он мотивировал это тем, что матери очень тяжело воспринимать торжества так же, как раньше.
— Это ужасно, — сказала Лила.
— Согласен, — ответил Броуди и вспомнил отстраненный взгляд своей матери. Она всегда становилась какой-то другой, когда приближалось Рождество.
Броуди заметил, что Лила вопросительно смотрит на него. Ей явно хотелось о много узнать, но он не намеревался ни о чем ей рассказывать.
Зачем они приехали в лес? За елкой? Значит, будут заниматься именно елкой.
Броуди настолько резко затормозил, что Ворчунье пришлось вцепиться когтями в обивку сиденья, чтобы удержаться на месте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
