Некоторое время Валета о чем-то размышляла, растерянно глядя на маркиза, потом спросила:
— И что же… написано… в этом завещании?
— Ваш отец назначил меня вашим попечителем до тех пор, пока вы не выйдете замуж или не достигнете возраста двадцати пяти лет, — ответил маркиз.
Несмотря на то что маркиз уже сидел в кресле, Валета до настоящего момента продолжала стоять.
Услышав столь невероятную новость, она почувствовала, что у нее подкашиваются ноги, шагнула к стулу, расположенному напротив кресла, и медленно опустилась на него.
Ее глаза, казалось, увеличились вдвое — настолько неожиданным явилось для нее заявление маркиза.
— Вы сказали… что назначены моим попечителем?
— Совершенно верно, — спокойно сказал маркиз. — Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему я считаю, что имею право проявлять интерес к вашей судьбе.
— Какая глупость! Разве можно воспринимать все это всерьез! — воскликнула Валета. — Я уверена, что у юриста папы есть другое завещание. В котором написано, что все папино имущество переходит мне.
— Насколько я понимаю, этого имущества не так много, — сухо заметил маркиз.
— Для меня вполне достаточно! — с достоинством провозгласила Валета.
— Если бы этого вам было достаточно, мисс Лингфилд, тогда вы не просили бы меня снизить арендную плату.
— Все, что мне нужно, милорд, так это возможность продолжать жить в нашем доме. А еще чтобы вы оставили меня в покое.
— Скажем прямо, мечты не очень подходящие для молодой женщины. — Маркиз покачал головой.
— Тем не менее ничего другого мне не надо!
Он откинулся на спинку кресла, уселся поудобнее и небрежно заявил:
— Отныне мне решать, что вам надо, что не надо.
Ее глаза вспыхнули.
Маркиз с удовлетворением подумал, что теперь у него есть право пресекать грубости этой красавицы.
Она долго молчала, потом спросила гораздо более спокойным голосом:
— Неужели вы… действительно считаете, что вправе распоряжаться моей жизнью?
— Я на сто процентов уверен, что завещание, оставленное мне вашим отцом, имеет полную законную силу, — неторопливо произнес маркиз. — Можете обратиться в любой суд, и вам объяснят, что я — ваш попечитель. И что вы обязаны мне подчиняться.
На протяжении нескольких минут Валета размышляла о ситуации, в которой оказалась.
— Лучшим вариантом для нас обоих, — сказала она наконец, — будет забыть об этом глупом завещании. Вероятно, папа составил его после того, как «хорошо» поужинал.
Маркиз понял ее намек на то, что покойный сэр Чарльз находился в состоянии алкогольного опьянения, когда составлял завещание, поэтому спросил:
— Ответьте мне на один вопрос: ваш отец увлекался спиртным?
— Нет! Конечно, нет. В этом он всегда себя ограничивал.
— Вот видите! Из этого следует сделать вывод, что составление документа, о котором идет речь, вовсе не случайно. Я сам видел, что сэр Чарльз пил в тот вечер гораздо меньше других гостей, и уверен, что он написал завещание вполне сознательно. Более того, возможно, ваш отец предчувствовал смерть.
Валета растерянно хлопнула ресницами:
— Наверняка у вас нет… ни малейшего желания заботиться обо мне…
Маркиз тяжело вздохнул.
— Конечно, быть попечителем — дело хлопотное, — сказал он с важным видом. — Но не выполнить последнего пожелания вашего отца я просто не могу. Это моя святая обязанность!
— Мне хотелось бы взглянуть на это завещание, чтобы быть уверенной, что оно настоящее, — пробормотала Валета.
— Пожалуйста. Приходите в мой дом, и мистер Чемберлен, мой управляющий, с удовольствием покажет вам его. Вряд ли у вас получится доказать, что этот документ поддельный или не имеет юридической силы. Он заверен подписями двух всеми уважаемых джентльменов!
Валета сцепила пальцы в замок, положила их на колени и принялась что-то сосредоточенно обдумывать, как будто искала возможность перехитрить маркиза.
Он внимательно смотрел на нее, и она все больше ему нравилась.
Ресницы у нее были удивительно густыми и на фоне белой нежной кожи лица казались еще более темными.
Струившийся сквозь окно яркий солнечный свет играл в ее волосах, и хотя в них не красовались модные побрякушки, какие маркиз привык видеть в прическах женщин своего круга, они поражали великолепием и редкостью цвета.
Маркиз подался вперед:
— Предлагаю, мисс Лингфилд, закончить наш пустой разговор и перейти к серьезной беседе.
Валета подняла голову и посмотрела ему в глаза. Ее взгляд все еще светился ненавистью.
Но маркиз невозмутимо продолжил:
— Не сомневаюсь, что вы не горите желанием находиться на моем попечении. Признаться, и я не жаждал стать вашим попечителем. Но раз уж так вышло, нам следует подумать, как сделать общение друг с другом как можно менее затруднительным.
Валета сдвинула тонкие брови:
— Что вы имеете в виду?
— Давайте еще раз попытаемся поговорить о вашем будущем, только на этот раз не будем отходить от темы и поддаваться эмоциям.
— Я ведь уже сказала вам, — ответила Валета, — что хочу и дальше жить в этом доме вместе с няней.
— Что ж, первое время пусть будет по-вашему. До тех пор, пока мы не найдем вам подходящую компаньонку, — деловитым тоном сказал маркиз.
— Компаньонку? — переспросила Валета, изумленно пожимая плечами.
— Почему вас удивляют мои слова? Молодой привлекательной девушке нельзя жить одной в доме в компании единственной служанки.
— Но няня для меня вовсе не просто служанка! — запротестовала Валета.
— Ваши родители когда-то наняли эту женщину, поэтому она служанка, — терпеливо пояснил маркиз.
Валета закусила нижнюю губу и напряглась:
— Мне не нужна компаньонка.
— Неужели вы хотите, чтобы о вас поползли слухи? — спросил маркиз, глядя ей в глаза.
— Кому интересно сплетничать обо мне? — Валета с детской наивностью улыбнулась. — Соседи прекрасно знают, что я потеряла обоих родителей. Они все прекрасно поймут, я уверена. Ни у кого и язык не повернется говорить гадости за моей спиной.
— При других обстоятельствах это, возможно, было бы так, как вы говорите, — многозначительно понижая голос, сказал маркиз.
И понял по выражению ее лица, что до нее не доходит то, о чем он ей толкует.
— Вы — моя подопечная, а я — ваш попечитель. Не думаете ли вы, что оснований для рождения слухов уже достаточно?
Впервые с того момента, как Валета увидела гостя в этой комнате, она осознала, что перед ней красивый молодой мужчина, и ее бледные щеки залила густая краска стыда.
— Может… вам стоило просто порвать завещание папы… и забыть о нем? — пробормотала она чуть погодя.
