Джеффри начал понимать, почему за нее стоят горой, так как и сам был готов к этому. Но, пытаясь сохранить благоразумие, он напомнил себе об истинной ситуации и вызывающе произнес:
— Ты не благородного происхождения.
— Да и ты не купец, — парировала Ртуть.
Это замечание еще больше вернуло Джеффри самообладание.
Он улыбнулся.
— Ты очень наблюдательна.
— Так кто же ты?
— Мужчина.
— Да, ты мужчина, — выдохнула Ртуть, и на мгновение ее глаза словно расширились и вобрали в себя Джеффри. Он почувствовал, что если не соберется с силами, то утонет в этом омуте. Но тут же взял себя в руки — она снова стала смертной женщиной. Однако Джеффри понимал, почему мужчины слепо идут за ней, понимал, почему они предпочитают скорее умереть, чем предать ее. Послышался шелест ткани и звон металла, и Джеффри только теперь заметил, что Ртуть окружила стража из десяти или больше женщин. Но что за женщины! Высокие, не менее шести футов ростом, мускулистые. Все одеты, как Ртуть, только одежда другого цвета, волосы перехвачены цветными лентами и хвостом падают на шею. Одни были красивы, другие не очень, но у всех у них как на подбор были твердые, жесткие лица. Все словно только и ждали, чтобы он поднял руку на их предводительницу, и тогда у них будет повод изрубить его в куски и скормить речным рыбам.
Несмотря на красоту и совершенство фигур, все они теряли свое очарование в сравнении со своей предводительницей.
Это поразило Джеффри. Он заметил, что некоторые женщины, если судить объективно, красивее Ртути. Ему пришло в голову, что, возможно, другие мужчины вовсе не считали ее такой уж неотразимой. Возможно, что только ему она показалась самой прекрасной женщиной во вселенной. Но нет, он вспомнил, как верны ей разбойники. Они считают ее такой же притягательной, как и он. Она что-то говорила. Он заставил себя сосредоточиться и тут же пришел в ужас, — пока он восхищался ею, любой противник мог подобраться сзади и пронзить его насквозь. Эта мысль заставила его пропустить ее слова мимо ушей. Она нахмурилась, видя, что он не слушает. А он не хотел, чтобы она хмурилась…
— Я спросила: «Кто ты такой?» — повторила она.
Для лжи не было причин.
— Я Джеффри Гэллоуглас.
Удивленные и, пораженные бандиты переглянулись, даже у телохранительниц сузились глаза. Ртуть словно застыла, в ее взгляде появилась настороженность. Только сейчас Джеффри понял, что раньше взгляд ее был очень уверенным, едва ли не презрительным. Знаменательно, что никто не сказал: «Сын Верховного Чародея!» или «Сын знаменитой ведьмы Гвендилон!» Не сказали даже: «Вот он из какой семьи!» Хотя Джеффри было всего двадцать лет, у него уже имелось свое собственное имя и определенная репутация. А среди воинов он пользовался большей известностью, чем даже его отец или мать.
Ртуть пристально смотрела на него.
— Тебя послали король и королева?
— Да, — сознался Джеффри, но не стал уточнять причины своего появления здесь.
Взгляд Ртути не дрогнул.
— Зачем ты пришел?
— Чтобы арестовать предводителя разбойников по имени Ртуть, — спокойно ответил Джеффри, — и отвести к их величествам. — Разбойники зашумели, стражницы закричали: «Убийца!» и бросились вперед, размахивая мечами.
Вернее, едва не бросились. Ртуть подняла руку, и они остановились. Предводительница разбойников слегка улыбалась, глаза ее сверкали.
— Думаешь, тебе удастся взять меня прямо среди моих людей и остаться при этом в живых?
— Нет, — качнул головой Джеффри; — Сначала придется всех перебить.
Толпа взревела. Джеффри возвысил голос, перекрывая шум.
— Но если мне придется сражаться со всеми, очевидно, придется убить и тебя, а я очень не хочу этого.
— Хвастун, — выдохнула она, и отряд стих, чтобы слышать ее голос.
Джеффри опять покачал головой.
— Так может показаться, но на самом деле это не так. Я никогда не хвастаю, и никогда никому не угрожаю попусту, просто сообщаю заранее, что намерен сделать.
— Значит, это не предупреждение, — — уточнила Ртуть.
— Нет, — согласился Джеффри. — Это намерение. Факты, какими я их вижу.
— Не могу не заметить, что ты слишком высоко оцениваешь себя, — скептически прищурилась Ртуть.
— Нет, — возразил Джеффри, глядя прямо ей в глаза. — Нет, когда вижу только тебя.
Стражницы зарычали и вновь подняли мечи, а Ртуть густо покраснела.
— Моя мать учила меня остерегаться мужчин, говорящих красиво.
— Действительно, тебе следует остерегаться меня, — честно предупредил Джеффри.
Все молчали, удивленно глядя на Ртуть. Особенно поражены были телохранительницы.
«Неужели никто не пытался ухаживать за этой дивной женщиной? Кажется, действительно, нет, — понял Джеффри. — Никто не осмеливался».
— Ты надеешься покорить меня красивыми словами? — усмехнулась Ртуть.
— Не только надеюсь, — многозначительно вздохнул Джеффри, — но я был бы последним дураком, если бы решил, что мне это удастся.
— А ты не дурак?
— Не настолько, чтобы позволить тебе нарушать королевские законы.
— Значит, ты все же угрожаешь мне?
— Нет, — быстро ответил Джеффри, прежде чем снова завелись амазонки. — Откровенно говорю, что отвезу тебя в Раннимед, на суд их величеств.
Телохранительницы завопили, размахивая мечами, но Ртуть подняла руку.
— Подождите, он чародей.
Амазонки застыли, но не оттого, что испугались волшебства, а потому, что им приказала Ртуть.
Джеффри кивнул.
— Ты умна. Не стыдно пользоваться колдовством, когда оказываешься в меньшинстве. Я вижу, что за деревьями находится вся твоя банда. Должно быть, там сотни людей. К тому же мне не хочется причинять вред женщинам.
— Не хочется? — удивленно переспросила Ртуть. — Но ты это сделаешь?
Джеффри кивнул.
— Поднявшая оружие женщина утрачивает право на рыцарскую защиту, потому что рыцарь вынужден защищать свою жизнь.
— Тем не менее, он не должен вредить женщине больше, чем необходимо, — напомнила ему Ртуть.
Глаза Джеффри вспыхнули звездами возмущения:
— Кто ты такая, чтобы учить рыцарскому кодексу чести? Ты благородного происхождения?
— Всего лишь дочь оруженосца, — грустно улыбнулась девушка, — но благодаря этому я прекрасно знаю рыцарский кодекс.
— И живешь согласно ему?
— Если ты способен признать, что это способна делать и женщина…
— Значит, полностью, — восхитился юноша.
— До сих пор так было, — вновь улыбнулась Ртуть.
Глаза Джеффри не погасли, но голос зазвучал ласково:
— Прошу тебя, сдавайся, я не хочу причинять тебе боль.
— А если я не сдамся, то ты сметешь мою армию с лица земли колдовством?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
