Читаем без скачивания Начало пути - Василий Баранов

— Ну, что не передумал? — Капитан улыбается. Будто камень свалился с души.

— Нет, капитан. Я буду юнгой. — Твердо заявил Данька.

— Ладно. Расположишься здесь, на этом сундуке. Подушку и одеяло я тебе найду. А сейчас идем, я представлю тебя боцману.

Они вышли на палубу. Данька смотрел на все вокруг по новому. Мачты, доски палубы под ногами, канаты — все это его. Он и шагал по палубе по-другому. Юнга. Жаль, что это только сон. Они подошли к мужчине. На вид лет сорока пяти, крепкого телосложения. С суровым выражением лица.

— Боцман, Брин, — сказал Свен. Встретил хмурый взгляд боцмана. Чуть заметно кивнул головой.

— Да, капитан, — откликнулся Брин.

— Знакомься, это — наш новый юнга.

— Да, капитан, — безразлично принял слова капитана боцман. Он явно не был в восторге от такого приобретения. Но спорить с капитаном не стал.

— Он будет следить за моей каютой. А после пусть драит палубу, приучается к морской жизни. Работает с парнями. Я сделаю из него настоящего матроса.

— Да, капитан, — кивнул боцман. Склонил голову.

Капитан отошел в сторону с боцманом.

— Все ребята на борту, Брин? — Свен кивнул головой, отвечая на собственный вопрос. Команда не подведет.

— Все, капитан. — Еще час назад на борт поднялся последний. Разгильдяев здесь не держали. "Скиталец" для таких не место.

— Хорошо, готовься к отплытию.

Потом повернулся к Даньке:

— Юнга, сбегай на камбуз, принеси что-нибудь поесть. И себе прихвати.

Отдав распоряжение, продолжил разговор с боцманом. Данька, было, рванулся выполнять указанье, но где этот камбуз…. Было неудобно спрашивать у боцмана или капитана. Ничего, язык до Киева доведет. Он подошел к парню, стоявшему у борта, и спросил:

— Здравствуйте. А не скажете, где здесь буфет? — Если к прохожему обратиться вежливо, он обязательно подскажет. Об этом говорил опыт всей его жизни.

— Что? — Парень не мог понять, что от него хотят.

— Э… столовая… — как зовут эту штуку, куда отправил его капитан?

— Что? — Сердито переспросил парень.

— Ну, этот, камбуз. — Вспомнил Даня.

— Так бы и говорил. Там, — Парень показал рукой — Найдешь.

Данька действительно скоро нашел камбуз. Он приоткрыл дверь, заглянул. Двое парней возле котлов. Ни белых фартуков, ни поварских колпаков. Антисанитария. На повара ни один не тянет. Да, ладно. Переступил порог.

— Здравствуйте, я новый юнга. Капитан послал меня за обедом.

— Хорошо, — откликнулся один из парней. Стал накладывать еду в миски и ставить их в большую корзину. Данька добавил:

— Капитан сказал, что и мне положено.

Парень только кивнул и продолжал свое дело. Закончил и протянул корзину юнге.

— Бери. — Не многословный здесь народ, решил новоиспеченный юнга. Таков морской характер.

Данька взял корзину и поспешил в каюту Свена. Капитан уже сидел за своим столом. Даня придвинул один из стульев поближе, водрузил на него корзину, вынул миски, расставляя их на столе. Отодвинул в сторону рулоны, возможно карты, освобождая пространство. Свен молча наблюдал за юнгой. Данька помогал маме по хозяйству, в этом он знал толк. Главное, расставить все с должным изяществом. Если у вас нет ничего кроме черствых сухарей, то лишь искусство сервировки стола выручит вас, когда король пришел к вам в гости.

Когда юнга передвинул карты, Свен раздраженно подумал: "Черт, что он себе позволяет?!". Касаться вещей капитана — вызвать его ярость. Это знали все. Боцман Брин был спокоен, когда представляли юнгу. Следить за каютой? Еще до того, как они выйдут в море, юнга окажется на берегу. Хорошо, если капитан отправит его на лодке. Выбросит просто за борт.

Все, миски на столе. Вроде, закончил. Осмотрел еще раз стол. Ему не очень понравилось, как он все расставил и начал переставлять по-другому. Он двигал миски по столу, а капитан наблюдал за этими манипуляциями. Юнга ухватился за миску, которую поставил перед капитаном. Начал ее двигать вправо, влево. Нет, не так. Подвинуть еще. Капитан крутил головой вслед за миской. Свен чувствовал, еще пара минут и он не сможет сдержать свою ярость. Возьмет мальчишку за ворот и лично отнесет его, как котенка, швырнет в лодку и прикажет выкинуть на берег. Свен был уверен, что характер у него святой, его долготерпению удивляются святые небеса. Но всему есть предал!!! Наконец, Даня успокоился. Собрал все, как надо. На званом ужине в Букингемском дворце не справились бы лучше. Но на стол там собирает не его мама. У нее получилось бы лучше. Вот и эти навыки пригодись. Пристроился рядом на стул. Капитан принялся есть. Лучшего способа одолеть гнев нет.

Данька медлил.

— А ты чего ждешь? — Спросил Свен. — Не нравится?

— Нравится, капитан. — Данька был неприхотлив в еде. При их достатке не удивительно.

— Тогда ешь. Или ты привык к более изысканной пище? У нас все едят одинаково. И матросы и капитан. К сожалению, мы не приготовили для тебя изысканных блюд. Солонина с червями в темном трюме. Привыкай к этой, — рассмеялся Свен. Раздражение отпустило его.

Данька начал есть. После того, как они поели, юнга унес посуду на камбуз. Вернулся в каюту. Когда он возвращался, солнце уже висело над краем горизонта. В южных широтах быстро темнеет. В каюте горели свечи. Капитан ходил из угла в угол. Останавливался и вновь мерил шагами каюту.

— Дэн, устраивайся там, на сундуке.

На крыше сундука лежала подушка и какое-то подобие одеяла. Даня пошел устраиваться.

Кованое чудо приглядывалось к своему пассажиру. Хлипкий. Такой и сдвинуть с места не способен. Юнга. Смеетесь? У капитана исключительное чувство юмора, — соглашался стол. — Если б на корабле водились мыши — загрызли. Шкафы не удостоили внимания юнгу. Диван презрительно хмыкнул.

— Ты ложись, а я пройдусь по палубе. — Капитан подошел к столу, задул свечи. Хлопнула дверь. Свен ушел. Они ночью выходят в море. Не помешает приглядеть.

В каюте царила темнота. Она обступала со всех сторон. Захлестывала удушьем. Даньке стало страшно. Он забился в самый угол, к стенке. Чувствовал, как тьма бродит рядом. Он натянул на голову одеяльце, зажмурил глаза. Спрятаться, и она не найдет. А тьма не решилась коснуться юнги капитана Свена. За бортом плескалась вода. Корабль слегка покачивался. Данька расслабился и уснул.

Часть 3

— Даня, Даня, — услышал он голос матери. Данька возвращал к реальности.

Открыл глаза. Все, как обычно. Письменный стол, компьютер на нем, тумбочка возле кровати. Утренний свет льется сквозь окно. Но чего-то не хватало. У ребенка отняли игрушку. Утро прокралось в комнату, кода тьма еще только убиралась восвояси, лучиком солнца, как рукой, скользнуло под подушку и украло волшебство. Все по-прежнему, только нет того волшебного сна, в котором только что жил мальчишка по имени Данька… Он с грустью понял, что не сможет вернуться на "Скиталец", не вернется в мир моря и парусов. Не увидит капитана Свена. Сон растаял. Его похитили. Даньке было больно от пустоты в душе, что появилась на месте похищенного сна. Ему хотелось остаться на краткий миг в мире грез.

— Да, мама, сейчас встаю, — крикнул он.

Встал, нехотя оделся и пошел умываться. Серый мир его будней. Потом прошел на кухню. Яркий цвет занавесок и цветы на окне померкли. Мать разложила в тарелки овсяную кашу. Данька сел за стол. На столе стояла масленка с настоявшим сливочным маслом, а не обычная коробка со спрэдом. Мать разлила в чашки ароматный чай. Присела рядом.

— Кушай, Даня. Давай, кушай. Я еще сыр купила, — каждая мать хочет накормить своего ребенка вкусненьким. — Здорово, мам, — Данька мало обращал внимания на то, что подавалось к столу. В его подсознании жили заветы прошлых поколений. Стол — это божья длань. Что дал Господь, то и ешь. Будет день и будет пища.

— Замечательная жизнь у нас начинается, сынок, — Мария Петровна пыталась растормошить сына. — Мы живем сейчас, как богатые люди.

Сколь не воздержанны в словах своих женщины. Боги слышат вас, смертные. Бойтесь, что услышаны будете. В ночь эту жизнь ваша изменилась.

Мария Петровна улыбалась. Она твердо верила, что так живут самые богатые люди на земле. Таков удел нищих.

— Да, — Даня улыбнулся ей в ответ. — А мне сегодня такой удивительный сон приснился.

Ходики на стене громко щелкнули, пружинки закрутились, любопытная кукушка высунула клюв из часовых створок.

Даньке очень хотелось рассказать о том, что привиделось нынешней ночью.

— Какой сон, сын? Ты что, как старая бабка в сны веришь? — Мария интуитивно сама верила в сны, но не хотела признаться в этом.

— Не, мам, ты что. Такой яркий сон, такой удивительный. — Пережитое ночью не выходило из головы. Образы были яркими. От них не избавишься в одночасье.

По оживлению сына Мария Петровна видела, выслушать стоит. Он все равно не отстанет.